Золотая истина: «Немецкую проблему решай по-испански»

My transistor radio comes from far away

And when it′s night over here, over there it's breakin′ day…

Мой транзисторный радиоприемник доносится издалека

И когда здесь наступает ночь, там наступает рассвет…

*** — Банни, ты что издеваешься?! — голос Лавиньо из телефонной трубки звучал как обычно громко и раздражающе. Иглесиас невольно зажмурился, терпеливо выдерживая брань. — Что значит, «так решили»?! Ты хочешь, чтобы рейтинг нашего клуба рухнул окончательно?! Банни только пожал плечами, (пускай собеседник и не мог его видеть), равнодушно молвя: — А что я должен был сделать? Опять соврать? — он устало вздохнул. — Мне уже это надоело. Можно я хотя бы со своей личной жизнью разберусь самостоятельно? Капитан команды, наверняка, коснулся пальцами переносицы, но Банни осталось лишь додумывать: — Расстались и бог с ним. Ладно, по вам давно было видно, что вы друг другу осточертели. — тяжелый вздох. — Но нахуя скажи-ка мне на милость, было объявлять об этом так сразу, даже не обсудив предварительно со мной?! «Потому что ты никогда не пытаешься понять меня. Снова бы затребовал потерпеть» — Банни молча лишь пожал плечами. (Даже несмотря на то, что капитан не видел его сейчас) Повисла неловкая пауза. Вероятно, Лавиньо ждал от него чего-то. Возможно оправданий или аргументов в защиту своей позиции. Но Банни молчал. Капитану пришлось сдаться первым: — Ты еще такой ребенок… — Мне восемнадцать. Через два месяца — девятнадцать. А ты мне не папаша, чтобы указывать, что делать. — выплюнул Банни, чем сразу же заслужил укоризненное мычание от тренера. — Я все еще старше тебя на десять лет. Имей уважение. Иглесиас сложил руки на груди, удерживая телефон у уха плечом, и снова наградил собеседника многозначительным молчанием. Они пилили друг друга им с минуту, а после капитан, медля, мягко и устало спросил: — Ты поэтому отказался ехать в Лигу Неоэгоистов? — Неважно. — резал Банни. — Кто он хоть? — Неважно. — Ну раз ты заявил о своей «новой любви» в прессе, то будь уж добр, хотя бы мне рассказать о ситуации поподробнее. *** Но разумеется все началось совершенно не так. Банни встречался с Саэ давно. Слишком давно, чтобы помнить, когда вообще начал: эта херня банально приелась. И ни чьей вины здесь не было. Отношения, как это обычно бывает, завязались чересчур рано. Платоническая влюбленность да и только: почувствовали симпатию и интерес друг к другу, по своей глупости зачем-то объявили об этом команде. И почему-то весь мир вдруг решил, что они были просто созданы друг для друга. Просмотры поднимались, фанаты появлялись, а власти в большем и не нуждались. Днем за днем, месяц за месяцем… и они просто привыкли к этому. От слова «возлюбленные» осталось одно название. А любви и не было. И если для Банни труда звать Итоши-старшего своим «парнем» вовсе никакой проблемы не составляло, то Саэ происходящее буквально съедало изнутри. По нему было отлично видно, насколько сильно его все раздражало. Банни же играл и вел себя как обычно, брал сокомандника за руку на глазах у миллионов людей. Все верещали от радости, а тренера хвалили их. И плевать, что от этого прикосновения вовсе не становилось тепло на душе. Скорее тяжело и мерзко. Изначально интерес Итоши-старшего в Банни был вызван именно умелыми подачами и достижениями за время игры за Испанскую сборную. Забавно. Постепенно Иглесиасу надоел футбол, а Саэ надоел сам Банни. Но какая испанцу вообщем-то была разница? Деньги лились ручьем, капитан гладил по головке, а фанаты оставались довольными. На свои желания можно было и забить. ***

I remember all the good times I had walking in the sand

With a beautiful boy that I met made in Japan

Я помню все те прекрасные моменты, когда я гулял по песку

С красивым парнем, которого я встретил в Японии.

*** А потом произошло это. Япония почему-то вдруг решила, что достаточно окрепла, что бы наконец-то встать с колен и заявить о себе. И появился он. Нет, не проект «Блю Лок», новость о котором порвала абсолютно весь интернет в клочья: эдитами, фан-артами, голами… …а один из его участников. Банни тогда сидел как обычно на кухне в их общежитии, и сокомандники решили включить телевизор, дабы разбавить обстановку. Среди громких споров бывших из какого-то сериала и бесконечного потока информации от журналистов, телеведущая вдруг начала рассказывать о спортивных новостях из Азии. И даже тогда, он возможно никогда бы не обратил внимание на этот бред: как обычно ушел бы в другую комнату или на утреннюю пробежку, но вдруг один из сокомандников воскликнул: — Смотрите! А это разве не брат Саэ? — И вправду! Вылитый Итоши-младший. Неужели тоже футболом занимается? «Вам повезло, что Саэ здесь нет» — японец вообще не любил проводить время с командой. По утрам, когда все завтракали убегал тренироваться или оттачивать пасы. Но Банни было бы и на это всё тоже плевать. Ну брат Саэ? Ну Япония? Ну футбол? И все же одним ухом он все таки слушал передачу. Чисто из скуки, не более. Сокомандники продолжали обсуждать проект: — Да, с этим то всё ясно. У них безупречная игра в крови. Вон лучше вот на того посмотри — низенький, зато как мяч чувствует! Ладно, возможно в Банни все таки мог проснуться (лишь чуть-чуть) секундный интерес к этому разговору. Он взглянул на экран телевизора и… Да, Рин, пожалуй, лицом действительно до ужаса напоминал своего брата. Не поспоришь. Но рядом с ним висела фотография другого игрока. Темные волосы и глаза, смотрящие на камеру с немым вызовом. Вполне обычное, посредственное. Банни даже сказал бы — среднестатистической: хорошие пропорции и белая кожа не делали из него супер модель, но… Через секунду рядом с фотографией появилась запись, где этот парнишка забивал последний гол, принося тем самым победу команде. Ликование на лице товарищей, радость от победы и вдруг… Что-то внутри Банни щелкнуло. ***

The beauty of her face was beyond my wildest dreams

Like cherry blossoms blooming in the mountains in the early spring

Красота его лица превзошла все мои самые смелые мечты

Подобно цветам вишни, распускающей в горах ранней весной

*** С того момента, Банни больше не мог оторваться от экрана собственного телефона. Он не знал, что именно им двигало в те моменты, но почему-то теперь передача «Блю Лок» на японском ТВ стала постоянной музыкой в его наушниках. На тренировке — просмотр основных моментов игры. В автобусе — интервью с участниками. (Или вернее только с одним из них) Дома — забавные моменты из повседневной жизни «эгоистов Японии». Он буквально подсел на эту программу. (Пускай и всеми силами отрицал это первое время). Подписался на все фанатские паблики, дабы не пропускать ни одной новости о результатах отборочного этапа, и с ужасающей жадность вглядывался в удачные кадры с… Исаги Йоичи. 17 лет. Рост: 175 см. Этот глупый мальчишка стал буквально частью его жизни, преследовал везде: на экранах билбордов, в социальный сетях, даже в разговорах у сокомандников. И Банни впитывал всю информацию о нем, словно губка. Почему-то, смотря на фото с матчей, с рекламных журналов, где Исаги позировал в новой осенней линейке одежды от какого-то бренда… У Банни буквально перехватывало дыхание от одного только взгляда на него. Он слушал японскую речь, параллельно читая субтитры на испанском и молился, чтобы эти три гребанные минуты с коротким «вопрос-ответ» от репортеров никогда не заканчивались. Чтобы голос бил в динамики наушников чуть дольше. Чтобы можно было посмотреть на аккуратное лицо немного больше обычного. Только если бы он мог притронуться. Только если бы… Сначала он думал, что это было просто восхищение футбольными способностями. «Неограненный алмаз», который и вправду светился на фоне остальных участников проекта. Иглесиас знал, что Йоичи ждало большое будущее. (Неудивительно — счастье и блестящую карьеру японцу пророчил практически весь мир). Так что возможно… Это был просто спортивный интерес. «А разве при «спортивном интересе» щеки становятся красными, а пальцы начинают неметь?» — вопрос оставался открытым. От Саэ эти «изменения в поведении» очевидно не скрылись. Но партнер (если его еще можно было так называть) никак не комментировал поведение собственного парня, вероятно потому что и сам смотрел эту грёбанную программу. И сам наблюдал… за кем-то. И вовсе не своим братом. За кем-то еще. Вроде бы какой-то бешеный парень блондин с крашеными кончиками. Но Банни не спрашивал, потому что ему было все равно. Саэ не пытался лезть в его помешанность на одном из блюлоковцев, так и Иглесиас не собирался как-то контролировать интерес Итоши-старшего к некому Шидо Рюсею. Он был слишком занят другим человеком. Даже Лавиньо заметил странное поведение своего ученика. Спрашивал, в чем дело, и почему Банни резко начал почти все свободное время проводить, уткнувшись в телефон. А как тут здраво объяснишь? ***

As we walked by the river and he softly took hold of my hand

That’s when I fell deep in love with a boy made in Japan

Когда мы гуляли у реки, и он нежно взял меня за руку

Именно тогда я по уши влюбился в парня из в Японии

*** Саэ уехал играть за сборную Японии против «Блю Лока», и не то чтобы Банни скучал. (Скорее завидовал, напрашивался поехать вместе, жаль отказали) Хотя он все равно был безумно рад, наконец-то посмотреть выпуск с матчем проекта эгоистов и командой «профессионалов». Еще один повод убедиться в таланте Йоичи, взглянуть на его просто ахуеную игру и почувствовать это приятное воодушевление, разливающееся по телу. «Вы с ним даже не знакомы» — твердил внутренний голос, и Банни прислушивался. Понимал, что это как минимум не очень нормально, вот так любоваться восходящей звездой мирового футбола. (И неадекватно. Может быть стоило сходить к психологу? Или сразу психиатору?) — О, Банни! — говорил Лавиньо. — Любуешься своим парнем? Саэ, даже одной ногой команду этих оборванцев на кусочки разнесет, ты же его знаешь. И мокрого места не останется! — смех залился в уши. — Кароче, не переживай. Лучше сосредоточься на тренировках. «Как же достало.» — почему-то именно после начала просмотра «Блю Лока» именование «твой парень» начало не на шутку злить. Да они последний раз целовались месяцев восемь назад, если не больше! Несмотря на все предсказания умников-тренеров-разбирающихся-в-футболе, «Блю Лок» победил. Благодаря заключительному голу Исаги в конце. И черт возьми… Как же Йоичи хорошо выглядел в тот момент. Движения, удар, бег — все было идеально, именно так, как должно быть у идеального нападающего. Иглесиас пересматривал на повторе этот гол, а после еще неделю как дурак сидел в фанатских группах и читал обсуждения матча. Волновало одно — на записях было четко видно, что Саэ, помимо того сумасшедшего загорелого парня, разговаривал еще и с самим Йоичи. О чем — не ясно. В сети плодились посты с хештегами «Рюсаэ», и куча фотографий, где Итоши-страший стоял рядом с Шидо. Любой бы сказал, что они действительно смотрелись вместе неплохо. Банни был даже рад за него. Но Иглесиаса интересовал лишь разговор Исаги и Саэ. Он искренне надеялся, что Йоичи оставался еще не в курсе их глупых отношений и не знал о существовании «некого Банни Иглесиаса», потому что создавать о себе первое впечатление «парня брата Итоши Рина», испанец точно не хотел. ***

In the dark of night we would lay on Tokyo bay

And the singing of the birds woke us up at the break of day

Глубокой ночью мы лежали на берегу залива в Токио

И пение птиц разбудило нас на рассвете

*** Когда Саэ вернулся, Иглесиас набросился на него с вопросами. А их было действительно много. Это был первый раз за очень долгое время, когда они перекинулись между собой больше чем парой предложений. Исаги Йоичи сближал людей. Забавно. Итоши-страшему (Иглесиас даже не удивился) тоже понравился Исаги. (Как человек). В нем имелся потенциал и стремление быть лучше всех. Все данные для нападающего мирового класса, да и в общении Йоичи проявил себя вполне доброжелательно. Саэ сказал, что прекрасно понимал, почему Банни начал так зависеть от «какого-то японского школьника». По итогам разговора они пришли к решению расстаться. Банни наконец-то сознался своему парню и самому себе, что больше не желал состоять в публичной связи с человеком, который не вызвал в нем никаких эмоций. Саэ лишь солидарно кивнул, говоря, что тоже давно об этом думал. К тому же. Не у одного Банни появился новый объект симпатии. И пускай Саэ не спешил сознаваться в этом, Иглесиас не был слепым и все прекрасно понимал без слов. Они решили временно оставить этот разговор только между собой. Подождать лучшего момента для объявления и возможно… так, получилось бы избежать огромного скандала и тотального разрушения фан-базы испанского футбола. ***

His smiling eyes always seemed to try to understand

All the love in my heart for the boy made in Japan

Его улыбающиеся глаза всегда старались понять

Вся любовь в моем сердце предназначена парню из Японии

*** А следом началась Лига Неоэгоистов. «ФК Барчу», пригласили принять в ней участие, дабы помочь в развитии способностей юных японских талантов. Лавиньо бегал как угорелый, и видимо думал, что Банни пришлось бы уговаривать поехать. Ох.. как же бразилец изумился, когда «любимый ученик» воодушевленно кивнул, говоря: «Когда собираться?» Сама мысль, что они наконец-то могли бы встретиться… Сыграть на одном футбольном поле. А может быть еще и в одной команде, будоражила буквально все внутри испанца. А вдруг Исаги решил бы попробовать себя в качестве временного игрока Барчи? Выбрал бы Испанию, и им бы пришлось столкнуться в одной раздевалке… Иглесиас боялся думать об этом. Потому что пальцы невольно начинали трястись, когда в голове возникал образ улыбающегося японца —вот так совсем вблизи. На расстоянии вытянутой руки. Как жаль, что «ФК Барча» опоздала с прилетом в Лигу Неоэгоистов (всего лишь) на полторы недели. Долго обсуждался вопрос с соглашением, и они должны были прибыть в Японию чуть позже других команд. А потом за два дня до вылета вся медиа сфера утонула в новостях, будто реально где-то там на задворках сети прорвало плотину сдерживающую тысячи люботыных и крайне талантливых писательских умов. СМИ индустрия взорвалась, как атомная электростанция. А вместе с ней и сердце самого Банни. Но да ладно. Пустяк. Крупные заголовки кричали: «Новая пара в футболе?»

«Самый долгожданный союз за всю историю спорта»

«От ненависти до любви или реальная история соперников, ставших возлюбленным»

Исаги Йоичи и Михаэль Кайзер объявили о начале отношений.

Саэ утешающе смотрел на него (все еще холодно, но теперь не враждебно. Даже с некой жалостью), пока Банни с потерянными глазами читал новости, чувствуя, что в груди появилась странная немая пустота. А Лавиньо долго возмущался, тому что ученик отказался ехать в Японию практически в последний день до отъезда. А разве мог он поступить иначе? Все ведь рухнуло окончательно. ***

He cried when he said he’d been promised to another man

That’s when I left my heart with the boy made in Japan

Yes my heart will always be with the boy made in Japan

Он плакал, когда сказал, что был обещан другому мужчине

Именно тогда я оставил свое сердце парню из Японии.

Да, мое сердце всегда будет с парнем из Японии.