Что-то с чем-то

Начо кажется влюбился. Странно ,что такое примитивное чувство, как влюбленность, настигла его не в 15-17 лет, а в 40. Но странности на этом не заканчивались. Надо же было влюбиться, не абы в кого , а в одного из Саламанок. Черт бы подрал эту семью, которую он всей душой ненавидел, и почему он вообще был их родственником? Не похожий ни на Туко, ни на Гектора, ни тем более на близнецов. Будто ложка меда среди вонючего дегтя. Да, он и сам был не ангел, напротив, он был Сатаной среди всех остальных, но не для Игнасио. Оказывается, очень просто незамечать алые паруса, пока перед тобой маячит такой мужчина. Такой обоятельный , умный, высокий и такой горячий, особенно когда напевает ту дурацкую песню и готовит тако. Опять он задумался. Варга выдохнул, проводя руками по лицу. Неподходящее время думать о том, насколько горяч твой босс, пока он бродит где-то недалеко. Особенно в этом сраном душном кафе. - Де Гузман... Де Гузман... Вот прям подозрительный персонаж. Не больше куриного папаши, но тем не менее... - рассуждал себе под нос Лало, наконец остановившись у стола, где сидел Начо. - а ты что думаешь, Начито? Дурное прозвище. Но из уст Эдуардо оно звучало так... Успокаивающе, будто гладят по голове или целуют перед снов. По телу опять пробегают мурашки, словно Саламанка не говорит, а касается его. - По мне так обычный мужик.- коротко на выдохе ответил Игнасио, бросив на Лало почти секундный взгляд, сразу пожалев об этом. Фринг говорил что нужно втереться в доверие, но даже если бы он не попросил, Варга бы все равно сделал бы. Уж больно притягательная персона, к которой хочется быть намного ближе, чем просто по дежурному ,как охрана. - Дааам, Начито, тебе ещё далеко до таких рассуждений. - хмыкнув, сказал Эдуардо, показательно закатив глаза. Другому бы наверняка показалось что он хотел сьязвить или высмеять, но Начо во всех его фразах будто видел двойной поддекст : глупый подкол, или наставление быть лучше, чтобы понравится. И он конечно сделает все, чтобы понравится. Где-то вдалеке надрывно воют сирены. Пара кварталов уже стоит на ушах - кто мог, давно спрятался или ударился в бегство. Лало сидел в машине вместе с двумя подручными, теми немногими, кто успел выбраться. В здании остались несобранные дозы, и напряжение в салоне густело, как дым - каждый ожидал, что вот-вот рванёт. Саламанка, стиснув зубы, сидел за рулём, всем своим видом показывая, насколько его бесит сорванная сделка. Мысль, пришедшая Игнасио в голову, возникла почти случайно, как вспышка, но оказалась такой своевременной, что он даже не задумался: распахнул дверь и выскочил наружу. Те, кто остался в машине, почти застыли, наблюдая, как Начо, будто тень, исчезает во дворе, а затем взбирается на крышу. Лало лишь звонко расхохотался , как человек, который заранее уверен, что всё это закончится провалом. Но Варга думал только о нём. Он сделает это. Да что там - он сделает всё, что угодно, лишь бы Эдуардо окинул его тем редким взглядом одобрения, лишь бы подарил ту краткую, такую дорогую похвалу. Ни спецназ, ломящийся внутрь, ни второй этаж, ни оглушающий грохот не могли остановить его на пути к тому короткому моменту близости с Лало. Дверь выбили, и группа вооружённых спецназовцев ворвалась в помещение, стволы выставлены, пальцы на спусковых крючках. Но Игнасио уже исчез для них - лишь пустой след в пыли. Он появился у машины так же внезапно, как исчез, и, тяжело дыша, с торжествующей улыбкой плюхнулся назад на сиденье под ошеломлённые возгласы спутников. - Игнасио Варга! Кто бы мог подумать! - расхохотался Саламанка, будто всё ещё не верил собственным глазам. Он крепко хлопнул Начо по плечу и улыбнулся широкой, довольной улыбкой - той самой, ради которой стоило рисковать кожей. - Смелости тебе не занимать! И ведь правда… сколько раз Варга бросался в самую безрассудную авантюру только для того, чтобы поймать на себе этот взгляд. Это драгоценное внимание. Вот уже пылает кафе Фринга - языки огня рвутся к чёрному ночному небу, усыпанному тысячами звёзд. Игнасио стоит в отдалении, наблюдает, как огонь пожирает стены, и чувствует… удовлетворение. Спокойствие. И плевать, что скажет Фринг. Плевать, что он сделает. Ведь в этот миг Начо наконец сделал то, что хотел. То, что заставит Лало обратить на него внимание - как никогда прежде. После пожара всё и правда будто встало на прежнее место - по крайней мере, если смотреть со стороны. Стены снова стояли, дела шли своим чередом, лица вокруг были привычно спокойны. Но внутри у Варги ничего не «вернулось». Там всё время что-то тихо дрожало, как струна, натянутая слишком туго: ожидание, тревога, смутное, почти болезненное желание быть рядом с Эдуардо - не по делу, не по приказу, а просто так, в любой момент, в любом настроении. Показать это? Смешно. Он скорее и правда язык себе прикусит, чем позволит хоть тени этого чувства вылезти наружу. И, к слову, о языке. Разговоры с Саламанкой всегда напоминали монолог, замаскированный под диалог. Все потому что говорил в основном только он легко, щедро, с той особой живостью, когда слова льются сами собой. Игнасио же в основном молчал: сидел, опустив взгляд, иногда кивал, иногда едва заметно мотал головой, соглашаясь или нет. Он делал вид, что слушает вполуха, хотя на самом деле улавливал каждую интонацию, каждый поворот темы, заранее гадая, куда Лало свернёт на этот раз. -…Знаешь, пирсинг выглядит очень даже классно, - как ни в чём не бывало бросил Эдуардо однажды, развалившись на стуле так, будто это был не жёсткий кухонный табурет, а мягкое кресло. Начо даже не поднял головы, продолжая смотреть куда-то в сторону, словно не расслышал. Хотя, конечно, расслышал. Ему всегда было интересно, к чему в итоге придёт Саламанка. - Я как-то видел компанию таких ребят...у них везде пирсинг. В ушах, в носу, в бровях… некоторые, прикинь, даже соски прокалывают.Смотрится… ну, не знаю. Бунтарски. - продолжал он. - Я бы, может, и сам сделал, но, кажется, это не совсем мой стиль. - Прямо-таки нравится? - спросил Варга, будто невзначай, слегка прикусив нижнюю губу. Вопрос вырвался почти сам, слишком быстро, чтобы его можно было вернуть обратно. - Да, - без колебаний отозвался Лало. - Клёво, когда есть чем похвастаться… Начо лишь кивнул и перевёл взгляд на своё отражение в тёмном стекле окна. Лицо было спокойным, почти равнодушным. Никто бы не догадался, какая мысль в этот момент уже пустила корни. Конечно, она воплотилась в жизнь на следующий же день. Он ни о чём не жалел - даже тогда, когда холодная игла прошла сквозь язык, а потом и через чувствительную кожу груди. Боль была острой, но ясной, почти отрезвляющей, будто подтверждение: он всё ещё жив, всё ещё способен что-то чувствовать и решать сам. Пирсинг на языке был заметен только самым внимательным - короткая вспышка металла, когда он говорил или усмехался. А вот аккуратные железные шарики на сосках прятались хуже: под тонкой тканью футболки они угадывались сразу, выдаваясь едва заметными, но слишком откровенными точками. Лало заметил почти сразу. Во время очередного разговора Игнасио потянулся, лениво, по-кошачьи, и ткань натянулась на груди, подчёркивая всё то, что он кажется и не скрывал. Саламанка не сказал ни слова - ни шутки, ни комментария. Но выражение его лица… оно задержалось. Слишком долго. А потом ещё пару дней оставалось подозрительно довольным, как будто он знал чуть больше, чем показывал. Варга делал вид, что не замечает, хотя сам радовался каждой реакции, ведь это значило, что он для Эдуардо что-то значит. С этого всё и началось - тихо, почти незаметно, так, что сам Начо поначалу не решился бы назвать это чем-то значимым. Просто маленькие сдвиги, едва уловимые привычки, которые одна за другой складывались в нечто большее. Будто невзначай Игнасио стал чаще носить красное. Не потому, что вдруг полюбил этот цвет - просто Саламанка однажды, между делом, бросил, что ему идёт. И он правда шёл. Красный ложился на Варга особенно точно: подчёркивал талию, обтягивал бока, выделял напряжение мышц, будто ткань знала, где именно нужно остановиться. В этом цвете он выглядел как в своей тарелке. Вообще, Начо стал заметно внимательнее относиться к одежде. Он дольше задерживался у зеркала, выбирая, что надеть, пробовал новые вещи, иногда даже те, которые раньше счёл бы слишком смелыми. Всё также с тем самым спокойным выражением лица, будто он и сам не придаёт этому значения. Но где-то внутри теплилась почти детская надежда: удивить. Поймать взгляд. Заставить задержаться хотя бы на секунду дольше. Лало хоть не говорил прямо, но каждый раз украдкой засматривался, когда Начо отворачивался или проходил мимо. Сложно было не заметить, как Игнасио стал вести себя иначе - более открыто, свободно, будто постепенно позволял себе занимать больше пространства. Пуговицы на рубашке теперь редко доходили до самой шеи, оставляя ключицы открытыми, уязвимыми и слишком притягательными. Куртка чаще просто висела на плечах, небрежно, или, если было жарко, оказывалась перекинутой через руку, обнажая предплечья. Если раньше Варга предпочитал отсиживаться на стуле или стоять поодаль, прислонившись к дверному косяку, растворяясь в фоне, то теперь он держался ближе. Опирался на столы, проходил рядом, останавливался там, где Эдуардо точно его заметит. В этом не было явного вызова - скорее тихая, упрямая попытка быть увиденным. И, что самое главное, у него это получалось. Иногда, будто совершенно случайно, он облизывал губы, уверенный, что Саламанка не смотрит. Иногда наоборот, зная, что смотрит. Он стал говорить чаще, добавлять короткие реплики, комментарии, позволять себе задерживать слова во рту, так что металл пирсинга на языке мелькал на долю секунды - ровно достаточно, чтобы зацепить внимание. Со стороны всё это по-прежнему выглядело невинно. Но между ними воздух стал плотнее. И каждый из них это чувствовал. Лало начал ловить себя на том, что ищет Начо взглядом раньше, чем осознаёт это. Просто автоматически - как проверяют, на месте ли нож или телефон. Варга всё чаще оказывался рядом, будто всегда был тут, но раньше мужчина этого не замечал. Он говорил, размахивал руками, смеялся, рассказывал очередную историю - и вдруг сбивался на полуслове, потому что Игнасио стоял, опершись бедром о стол, в красной рубашке, с открытым воротом, и смотрел на него этим своим спокойным, выжидающим взглядом. Не в упор - чуть в сторону, чтобы не выглядеть навязчиво. Достаточно, чтобы цеплять. - Ты сегодня разговорчивый, - заметил Эдуардо однажды, прищурившись. - Бывает, - отозвался Варга и пожал плечами. Ткань на груди натянулась, металл под ней едва угадывался. Слишком заметно. Слишком… намеренно. Саламанка только усмехнулся, но внутри что-то щёлкнуло. Он стал находить поводы подойти ближе. Спросить что-то, что мог бы поручить кому угодно. Задержаться рядом чуть дольше, чем нужно. Иногда он наклонялся к Начо, будто собираясь сказать что-то тихо, и чувствовал тепло - чужое, живое, слишком настоящее. А тот и не отступал. Не напрягался. Только слегка поднимал подбородок, и между ними оставалось опасно мало воздуха. - Ты изменился, - бросил Лало как-то вечером, будто между делом. Начо замер всего на мгновение, настолько короткое, что его легко было списать на случайность. - В какую сторону? - Пока не решил, - ответил Эдуардо и улыбнулся шире, чем собирался. С этого момента всё стало ещё сложнее. Игнасио начал ловить эти взгляды - прямые, оценивающие, больше не прячущиеся. Он чувствовал их кожей, между лопаток, на шее, на губах. И каждый раз внутри что-то сладко сжималось, но наружу он выпускал только спокойствие. Слишком много поставлено на карту, чтобы торопиться. И конечно, не только один Лало замечал, как Варга менялся. Будто Игнасио перешёл невидимую границу, за которой его уже невозможно было не видеть. Сначала это были взгляды. Чужие, задерживающиеся дольше обычного. Кто-то из парней ловил его, когда он проходил мимо, кто-то вдруг начинал задавать вопросы, которые раньше адресовал кому угодно, только не Начо. Один из них даже позволил себе усмехнуться, сказав что-то вроде:" Эй, Начо, ты сегодня прям сияешь".Тот лишь коротко кивнул, как всегда, будто не придал значения. Но Саламанка это увидел. И услышал. И что-то внутри неприятно царапнуло. Потом были улыбки - осторожные, оценивающие. Чужие глаза скользили по открытой линии шеи, по рукавам, закатанным до локтей, по тому, как уверенно Начо теперь держался, как легко вписывался в пространство. Он больше не прятался - он присутствовал. И это притягивало. Лало сначала отшучивался сам с собой. Ну смотрят - и что? Начо всегда был хорош собой, просто раньше будто не хотел, чтобы это замечали. Но когда кто-то слишком явно задержал взгляд, а Игнасио, вместо того чтобы отстраниться, спокойно выдержал его, у Эдуардо дёргалась челюсть. Он поймал себя на том, что следит. За тем, кто смотрит. Как долго. С каким выражением лица. И что хуже всего - он следил за реакцией самого Начо. За тем, кому тот позволяет подходить ближе, кому отвечает чуть развернутее, кому кивает с этим новым, почти ленивым спокойствием. Ощущение пришло внезапно и было неприятно ясным - Лало это не нравилось. Не нравилось, что чужие взгляды скользят по Варге так же, как его собственный. Не нравилось, что кто-то ещё замечает то, что он уже считал… своим. Даже если никогда не говорил этого вслух. Даже если не имел на это права. Это было не раздражение ,не контроль, а ревность - жгучая, упрямая, слишком личная, чтобы её можно было игнорировать. Начо и сам понял это только когда Эдуардо вдруг начинал говорить громче, резче, хотя раньше никогда не выходил из себя из-за кого-то. Это все было как вызов, который Игнасио принял как личный челендж. Теперь, разговаривая с кем-то, он намеренно тянул слова, позволял голосу опускаться ниже, чем обычно, добавлял в речь лёгкую ленивую насмешку. Иногда отпускал шутки - редкие, да такие, после которых собеседник смеялся чуть громче, чем нужно. Начо знал: Лало слышит. Даже если делает вид, что занят другим. А Саламанка реально злился - заметно, по-своему. Сжимал челюсть, резко выдыхал, мог вдруг сорваться на кого-то по пустяку, выругаться, бросить приказ резче, чем требовала ситуация. Но сделать он ничего не мог, ибо не имел права. А Игнасио будто специально подбрасывал дров. То он «случайно» ронял что-нибудь на пол прямо перед Эдуардо - ключи, пачку сигарет - и наклонялся за ними слишком медленно, слишком низко, зная, под каким углом стоит Саламанка. Спина напрягалась под тканью, движения были плавными, почти вызывающими. Он выпрямлялся спокойно, будто ничего особенного не произошло. Иногда он нарочно шире расправлял воротник рубашки, открывая шею, ключицы, тёплую линию кожи - задерживался пальцами на ткани чуть дольше, чем нужно. Лало ловил себя на том, что смотрит, и злился уже на себя. А бывало, Начо становился неожиданно оживлённым: говорил больше обычного, перебивал, смеялся, жестикулировал, позволял себе быть заметным. Он словно светился - и этот свет притягивал взгляды. Эдуардо это бесило и заводило одновременно. Он смотрел, как Игнасио играет на его нервах - тонко, умно, почти изящно - и понимал, что ему это чертовски нравится. Нравится злиться. Нравится хотеть остановить и одновременно не хотеть, чтобы это прекращалось. А Варга будто читал это по его взгляду, и даже не собирался останавливаться. - ...Вот по телеку недавно крутили какой-то сериал...типо "изменись ради него" или что-то в этом духе...- начал Лало лениво, будто просто поддерживая разговор, - Не пойму, люди правда могут меняться только ради кого-то? - Иногда и не такое бывает, - ответил Начо, скользнув по мужчине коротким взглядом, после чего отвёл глаза. - М-м, - протянул Саламанка, усмехаясь. - Обычно «бывает» - это когда этот кто-то принц на белом коне. Вот ты к примеру, в последнее время очень изменился... Он говорил легко, почти шутливо, но смотрел внимательно, выжидая. Начо это чувствовал. И нарочно не спешил. - Может, я просто решил попробовать что-то новое, - сказал Игнасио, растягивая слова, будто проверяя, как они лягут на слух. - Это запрещено? - Нет, - Эдуардо пожал плечами. - Просто… кажется мое первое впечатление о тебе было ошибочным.- обьяснил он. - Ты стал другим. Более… открытым. Варга усмехнулся краем губ. Он наклинился, чтобы взять бутылку со стола, и воротник рубашки снова разошёлся, открывая шею. - Это плохо? - Я не сказал, что плохо.- резко выдознул Лало, отведя взгляд буквально на секунду. - Тогда в чём проблема? - Начо выпрямился и повернулся к нему лицом, слишком спокойно, слишком уверенно. Саламанка помолчал, будто подбирая слова. - Ни в чем, Начито. - наконец сказал он, улыбнувшись. * * * Лало решил устроить небольшую встречу у знакомых в доме за городом - вроде бы спонтанно, без особой причины. На самом деле это была попытка перевести дыхание, вырваться из замкнутого пространства, где всё внимание слишком часто упиралось в одного-единственного человека. Постоянное нахождение рядом с Начо, его взгляды, его жесты, его намеренно спокойное, почти ленивое присутствие уже начинали действовать на нервы. Среди людей, шума и музыки, казалось, будет проще не концентрироваться на ком-то одном. Или, наоборот, сложнее. Игнасио держался в тени - буквально и фигурально. Он устроился на крыльце, где свет из дома лишь скользил по доскам, не достигая его целиком. Отсюда было удобно наблюдать за происходящим, не становясь частью толпы. Эдуардо, как и следовало ожидать, был в центре внимания: смеялся громко и заразительно, говорил сразу с несколькими людьми, жестикулировал, будто дирижировал всей этой хаотичной компанией. Он выглядел на своём месте - уверенный, живой, притягательный. Варга машинально поправил воротник рубашки, хотя делал это всего минуту назад, и тут же усмехнулся про себя, поймав это движение. Щёлкнула зажигалка, маленькое пламя осветило лицо на мгновение, и сигарета оказалась между губ. С первой же затяжкой воздух вокруг наполнился мягким кофейным ароматом. Такие сигареты курил Лало. Начо подхватил эту привычку почти незаметно для себя - сначала из любопытства, потом из-за вкуса, а теперь… теперь потому, что этот запах ассоциировался с ним. Будто Саламанка был где-то совсем рядом, сидел напротив и смотрел только на... …девушку, стоящую рядом с ним с бокалом в руке. Она что-то увлечённо рассказывала, наклонившись ближе, чтобы перекричать музыку. Потом и вовсе склонилась к его уху, сказав что-то на грани шёпота. Плечо Начо дёрнулось само по себе, когда он почувствовал резкую боль в пальце - сигарета догорела, и он не заметил этого, погружённый в свои мысли. - Tц, mierda… - тихо выругался он, стряхивая окурок и снова поднимая взгляд. Лало смотрел прямо на него. Спокойно, уверенно, с лёгкой улыбкой, делая глоток коньяка. Девушка тем временем отвлеклась на других, втянув в разговор ещё пару человек, и будто перестала замечать, что один из собеседников явно не здесь и не с ней. Её рука всё ещё лежала на его плече, но Эдуардо лишь небрежно хлопнул по ней, как делают старые знакомые, не вкладывая в жест ничего лишнего. Игнасио не подал виду. Ни единого жеста, ни выражения лица - хотя реакция была именно той, на которую рассчитывали. - ¿Quieres jugar? Yo lo organizaré. - отвернувшись, сквозь зубы пробурчал Варга, пытаясь зажечь новую сигарету. Когда он снова посмотрел в сторону дома, Саламанка по-прежнему наслаждался чужой компанией, но теперь то и дело бросал на Начо довольные, почти провоцирующие взгляды. Игнасио ответил такой же спокойной улыбкой, затушил сигарету и направился к импровизированному бару - обычному столу неподалёку, заставленному бутылками с алкоголем и газировкой. Рядом на стуле сидела девушка, явно уже перебравшая. Она допивала вино из бокала, рассеянно уставившись в одну точку. По её виду было понятно: если сейчас не уложить её спать, утро может не наступить вовсе - по крайней мере, в приличном виде. Начо мгновенно отбросил мысли о ревности и играх и подошёл к ней. - Эй, у тебя всё в порядке? - спросил он мягко, наклоняясь чуть ближе. - Ко-конечно… к-красавчик, - выдавила она, с трудом собирая слова в предложения. Повернув голову, она тут же уставилась на его грудь, задержав взгляд слишком откровенно. - Ну ни-хе-ра у тебя сиськи, мужик… Да у моей сест… рухи меньше… Даже соски проколоты?! Аху... Варга среагировал быстрее, чем успел подумать, прикрыв ей рот ладонью. - Да-да, тихо, не ори, - неловко пробормотал он, оглядываясь. - Слушай, у Лал...Эдуардо есть гостевая комната, изнутри закрывается. Давай я помогу тебе дойти, ты там закроешься и проспишься, хорошо? - А чего это я т-тебя слушать должна?! - возмутилась она, размахивая пальцем перед его лицом. - Ты мне не ма… Мама! - Послушай, - серьёзно ответил Игнасио, уже без улыбки. - Я не знаю, кто тут ещё есть и как они себя поведут, когда напьются. Я не могу оставить тебя в таком состоянии. - Моя… моя сестра здесь… - пробормотала она, пытаясь встать и тут же теряя равновесие. - Где-то была… - Хочешь, я её позову? - Не-не-не, - замотала она головой. - Она з-злая… Она сделала шаг и едва не рухнула на плитку, но Начо успел подхватить её, удержав на ногах. - Вот так. Аккуратнее, - выдохнул он, закидывая её руку себе на плечо. - Как зовут твою сестру? Я скажу, что ты в безопасности. - Х… Ханн… Ханна… - протянула девушка, уже почти не соображая, пока они медленно двигались к дому. - Ханна, - повторил он. - Хорошо. Лало довольно быстро потерял интерес к своей маленькой игре. Вызывать у Начо ревность имело смысл только тогда, когда тот был рядом, когда можно было ловить его реакции, микродвижения, взгляды, которые тот старательно прятал. Теперь же Игнасио исчез, растворился где-то между домом и садом, и внимание окружающих снова стало фоновым шумом. Поэтому Эдуардо решил прогуляться - якобы просто размяться, проветрить голову. Кого и зачем он идёт искать, объяснять никому не стал. На улице Варги не оказалось. Ни на крыльце, ни у импровизированного бара, ни среди темных силуэтов, рассыпавшихся по участку. Тогда Саламанка направился в дом, почти уверенный, что столкнётся с ним в одном из коридоров. Дом был большим, вытянутым, с длинными проходами, где свет ламп терялся, оставляя углы в полутени. И он действительно его увидел - по коридору шёл Начо, а за ним, скорее даже не шла, а плелась девушка. Вернее было бы сказать , что он тащил её за собой, поддерживая за талию, пока она обеими руками цеплялась за его шею, стараясь не упасть. Картина вышла неожиданной и почему-то неприятно задела. Лало сам не понял, почему у него непроизвольно нахмурились брови. - Ооой… ну ка-кой ты молодец… - промямлила девушка, уткнувшись лицом ему в плечо, когда Игнасио открыл дверь гостевой комнаты. Варга уже собирался что-то ответить, даже усмехнулся краем губ, но в следующую секунду она потянулась к его лицу, явно намереваясь поцеловать. Он отреагировал мгновенно. - Воу, - Начо резко выставил руку между ними, удерживая дистанцию. - Ты пьяна. Не стоит целовать каждого встречного. Иди спать. Она недовольно фыркнула, будто обиделась, но всё же зашла в комнату. Дверь закрылась, щёлкнул замок. Он постоял пару секунд, прислушиваясь, убедился, что всё в порядке, и только тогда выдохнул, словно всё это время держал напряжение в груди. Игнасио повернулся, собираясь выйти обратно, и едва не врезался в Лало, стоявшего прямо за его спиной. - Carajo! - вырвалось у Варги. - Ты что, подкрадываешься?! - Просто решил посмотреть, чем ты тут занимаешься, - ответил Эдуардо ,растянув на лице улыбку. - Решил в рыцари записаться? - А в этом есть что-то плохое? - Начо приподнял бровь, стараясь держать тон ровным. - Мне вообще-то нужно найти её сестру, так что… - Погоди, - перебил Саламанка. На долю секунды в его голове мелькнула совсем другая идея - резкая, импульсивная, слишком честная. Схватить Игнасио, вжать в стену, заставить замолчать по-другому. Он остановил себя с усилием, почти физическим, и быстро нашёл более безопасный повод. - Я, кстати, заметил, что ты сегодня почти не пил, - продолжил он уже спокойнее. - Пойдём на кухню. У меня там есть кое-что, что я припрятал для себя. Думаю, тебе понравится. - Я сегодня за рулём, - выдохнул Варга, но всё же пошёл следом. - Мне ещё домой возвращаться. - Домой? - Лало остановился в дверном проёме кухни и обернулся, глядя на него с откровенным любопытством. - Ты разве не останешься? - Я не останусь с тобой в одном доме, - слова вырвались раньше, чем Начо успел их взвесить. Он тут же отвёл взгляд. Конечно, хотел. Конечно, мысль остаться с Эдуардо наедине казалась почти нереальной, как что-то слишком хорошее, чтобы быть правдой. Но признать это - значило проиграть. - Ха, да брось, Начито, - усмехнулся Саламанка, заметив, как у того покраснели уши. - Тебе явно не помешает расслабиться. Ничего страшного не случится. Он уже прошёл на кухню, открыл шкаф и вытащил массивную бутылку коньяка с испанской этикеткой. Пока Игнасио пытался разобрать надпись, бутылка уже стояла на столе, а напиток уже был разлит по стаканам. Варга сам не понял, зачем прикрыл за ними дверь, лишь мелькнула мысль, что "всякое бывает". Лало протянул ему стакан, всё так же притягательно улыбаясь. Начо шумно выдохнул, будто сдаваясь, и нехотя взял его, делая вид, что совсем не хочет оставаться здесь. Он слегка взболтнул содержимое, прикрыл глаза и сделал глоток. - Ну вот! - довольно заявил Эдуардо, словно только что выиграл в лотерею. - Тебе придётся выгнать ту девушку из гостевой комнаты, если хочешь, чтобы я остался, - протянул Игнасио, ставя стакан на стол. - Не думай, что я такой зверь, - фыркнул Саламанка, закатывая глаза. - Ага. Их взгляды встретились. Лало продолжал улыбаться , все также открыто, самодовольно и слишком уверенно. А Варга вдруг замер, словно забыл, как дышать. Вся та смелость, которую он копил неделями, растворилась в один миг, откатывая его обратно к началу. И в этой тишине, наполненной взглядами и недосказанностью, стало ясно: дальше будет только сложнее. - Знаешь, я ведь замечаю когда ты на меня смотришь. Когда та.. Девушка, как ее там... Та самая Ханна ,кстати...Говорила со мной ,ты прямо кипел.- он наклонился ближе, поставив руку и оперевшись на неё. - Мало ли, что ты там увидел. Я просто палец обжег сигаретой. - отрезал Начо, осознавая как его читают как открытую книгу.  - Ну да... Это кстати "camel"? Кофейный, да? - заулыбался он, чувствуя как весь статус мужчины, как крутого парня рушиться. - Ты же раньше обычные курил? Игнасио сжал губы, ведь Лало был прав. Конечно он постоянно думал только о Эдуардо, и возможно слишком много, что это уже стало как привычка, которую он сам не замечал.  - А тебе то что? - вдруг спросил Варга. Теперь его очередь нападать с вопросами.  - Да я и не против, кури что хочешь, смотри сколько влезет. - подняв руки, рассмеялся Саламанка. - Мне просто интересно почему ты так смотрел.  -Такой проницательный, а не можешь понять такую банальную вещь? - Лало был буквально в десяти сантиметрах от него, отчего дыхание сбивалось, и Начо оперся на стол, почти наседая на него.  - Я имею ввиду, ты сам понимаешь? Я хочу услышать это от тебя. - Эдуардо поставил руки на стол, так, что они оказались по обе стороны от Начо, в случае не давая ему шанса на побег.  Чужой взгляд будто дурманил, либо это действовал алкоголь, который Начо выпил. И как бы внутри все не сжималось и собственные принципы кричали " Не говори ", язык будто не слушался.  - Я тебя хочу. - медленно сказал Игнасио, будто наслаждаясь тем, что наконец сказал. Саламанка от удивления раскрыл рот, будто ожидал немного другое, однако всё равно довольно улыбнулся, притягивая мужчину за талию.  - Я думал ответ будет менее откровенным, но так мне нравится больше... - сказал уже было Лало, но Варга вдруг прильнул к нему, прерывая. Его губы жадно накрыли губы Эдуардо, и он почти как пиявка всосался в них, схватив Саламанка за талию и притянув ещё ближе. Руки спустились по талии ниже, легли на бедра и вдруг пошли куда-то дальше. Игнасио сам не знает что творит, однако всё равно продолжает, уже сжимая в руках чужие ягодицы.  - Воу, какой ты развратник ,Начито. - едва отцепившись от чужих губ, промурчал Саламанка. Начо недовольно прищурился, однако руки не убирал, лишь сильнее сжал их, будто насмехаясь.  - Ты много чего обо мне не знаешь. - ответил Варга, расплываясь в улыбке.  Лало ничего не ответил, прильнув к чужой шее почти тут же. Его руки сжимали чужую талию, притягивая так близко, насколько было возможно, пока его язык ласкал чужую кожу. - No podría soportar mirar tu cuello desnudo un día más, eres tan jodidamente sexy... - прошептал вдруг Эдуардо. Игнасио будто пронизывало током, настолько сильное влияние оказывал чужой голос и действия, отчего он удовлетворенно выдохнул, закрывая глаза.  Губы Саламанка спускались ниже, нежно целуя, иногда прерываясь на длинные размажистые поцелуи, которые наверняка оставят после себя огромные красные засосы. Но было плевать. Руки Лало поднялись к рубашке, начиная неспеша её растегивать, пока его язык бегал от шеи до ключиц словно кожа Начо была медовой.  - Не мог бы ты помочь мне с ремнем?- промычал Эдуардо, расцеловывая чужие ключицы.  - Дверь даже не закрыта. - сказал Варга, однако уже вытаскивал ремень из джинс. - Не боишься ,что кто-то увидит что мы тут творим?  - Мне плевать, Начито... - почти напевая чужое имя, ответил Саламанка. Он вдруг опустился в самый низ, вставая на колени перед Начо, который удивленно раскрыл глаза, смотря вниз.  - Даже не думал, что сам Саламанка будет стоять передо мной на коленях. - крутя ремень между рук сказал Игнасио. Он вдруг перекинул его через чужую шею и подтянул ближе, довольно улыбаясь. -Igualito a un perrito. - затягивая ремень на чужой шее, добавил Варга.  - Дерзости тебе не занимать. - ответил Лало. -Однако, это очень возбуждающе.  Эдуардо соскалил довольное выражение лица и подавшись вперед, ухватился зубами за змейку на чужих джинсах, пытаясь её растеннуть. Когда с ней было покончено, Саламанка наконец вспомнил о руках, которые проворно залезли в чужие боксеры, хватая налитый кровью член Начо. Тот лишь резко выдохнул, закусив нижную губу. Однако Лало кажется, никуда не спешил. Его рука начала неспеша двигаться вверх вниз, сжимаясь и разжимаясь, будто приоритетом было выбесить, а не доставить удовольствие. - Ты мог бы, знаешь, пропустить эти прелюдия... - Зачем? Я никуда не спешу... - А за тем, что я сказал. - рявкнул Игнасио и дернул ремень, отчего Эдуардо прижался щекой к чужому паху. - Bueno, no te enojes, princesa. - промурчал Саламанка, довольно улыбаясь, вытаскивая язык. Без промедления, он провел им от начала до конца стояка, медленно, с наслаждением, продолжая издеваться. Варга довольно промычал, сжимая в руке кожаный ремень. Добравшись до головки, язык Лало описал вокруг нее круг, после чего губы наконец взяли её в кольцо, заставляя Начо вздрогнуть, громко всхлипнув. Губы мужчины сжались вокруг головки, пока язык медленно и размеренно скользил по нему, вызывая каждую дрожь в напряженном теле Игнасио. Жар его губ сводил с ума, влажное, скользкое давление заставляло колени Варги слегка подгибаться, а хватка на кожаном ремне усиливалась, словно это было единственное, что удерживало его на месте. Глаза Эдуардо, темные и озорные, поднялись, встретившись с взглядом Начо - блеском чистого, ничем не разбавленного контроля. Он точно знал, что делает, затягивая это, чтобы еще больше мучить Игнасио. Дыхание Варги стало прерывистым, бедра инстинктивно дернулись вперед, стремясь получилось больше этого греховного тепла. - Просто уже возьми его полностью, - прорычал Начо, дрожащим от разочарования голосом, дернув ремень ровно настолько, чтобы голова Саламанки дернулась ближе. Кожа впилась в шею Лало, и вместо того, чтобы отстраниться, он лишь хмыкнул. -Терпение, princesa, - пробормотал мужчина, отстранившись ровно настолько, чтобы заговорить. Его губы блестели, когда он медленно облизывал их, наслаждаясь вкусом. - Я хочу услышать, как ты будешь умолять об этом. Его рука, все еще обхватывающая основание члена Игнасио, сделала уверенное, дразнящее поглаживание, большой палец точно провел по чувствительной нижней части, отчего зрение Начо на мгновение расплылось. -Умолять? Это ты стоишь на коленях, cabrón , - парировал Варга, хотя его голос дрожал, выдавая, насколько близок он был к тому, чтобы сломаться. Его свободная рука запуталась в волосах Эдуардо, пальцы крепко сжались, натягивая достаточно сильно, чтобы Саламанка усмехнулся, прижимаясь к его коже. - Знаешь, необязательно быть сверху, чтобы быть главным. Между ними разгорелась настоящая борьба за власть, противостояние доминирования, от которого ни один из них не хотел полностью отказываться. Лало усмехнулся, его хриплый и непристойный смех прозвучал, прежде чем он снова взял член Начо в рот, на этот раз глубже, расслабив горло, чтобы вместить больше. Внезапный жар и напряжение заставили Игнасио выругаться себе под нос, запрокинув голову назад и издав низкий, гортанный стон. Руки Эдуардо сжали бедра мужчины, и пальцы впивались в плоть с болезненной силой. Ритм сначала был медленным, мучительно медленным, язык Саламанки скользил по стояку , не оставляя без внимания ни единый сантиметр. - Oh Dios, ah, voy a... , - прохрипел Начо, его голос теперь был едва слышен, бедра покачивались вперед, несмотря на его собственные желания. Ремень в его руке слегка ослабел, его внимание рассеивалось, когда волны удовольствия начали нарастать, сжимаясь в животе. Лало воспользовался моментом, ускоряя движения головой, и скользкие, непристойные звуки наполнили комнату, смешиваясь с всё более отчаянным дыханием Игнасио. Эдуардо на мгновение отстранился, ровно настолько, чтобы вновь заговорить. -Ты кончишь для меня, Начито? Или заставишь меня потрудиться сильнее?- Его губы были красными, опухшими от напряжения, и один только вид чуть не довел Начо до оргазма. Не дожидаясь ответа, Саламанка снова взял его член в рот, глубоко принимая, одной рукой скользнув по чужим бедрам. Варга крепче сжал волосы Лало, его самообладание ослабевало с каждой секундой. -Продолжай так говорить, и я буду трахать твой рот, пока ты не сможешь... - прошипел Начо, хотя был не в состоянии даже договорить, ведь все его тело уже сдавалось безжалостному натиску языка и губ Эдуарда. Жар, влага, то, как горло Саламанки сжималось вокруг него - все это приближало его к кульминации, с которой он больше не мог бороться. Всё тело Игнасио напряглось, когда он почувствовал неизбежный прилив. - Пока не смогу что? - пробормотал Лало, едва отстраняясь, его голос был приглушенным, но дразнящим. - Кажется ты пока еще не можешь противостоять моему языку. Этого было достаточно. Бедра Варги дернулись вперед в последний раз, из его губ вырвалось обрывочное ругательство, когда он кончил, изливая свою сперму в ожидающий рот . Разрядка обрушилась на него, как товарный поезд, его зрение на долю секунды помутнело, когда наслаждение пронзило его, оставив дрожащим и задыхающимся. Эдуардо не отстранялся, принимая всё до последней капли, его горло с трудом проглатывало всё до конца, прежде чем он наконец отстранился, облизывая губы с довольной, хищной ухмылкой. Начо слегка откинулся назад, опираясь на стену, тяжело дыша, он пытался вдохнуть воздух. Саламанка медленно и размеренно поднялся на ноги, вытер уголок рта большим пальцем, а затем облизал его, не отрывая глаз от Игнасио, который все еще приходил в себя. - Хотел спросить...- промурлыкал Лало, снова подойдя ближе,и его рука скользнула вверх по торсу Варги. - С чего это ты соски проколоть решил? - довольно улыбаясь, спросил он, задевая пальцами железные шарики септума. - А тебе все знать надо, да? Эдуардо уже хотел было что-то сказать, как в коридоре послышались шаги. Точнее стук каблуков, быстро приближающихся к кухне. Начо тут же будто очнулся и принялся в панике застегивать джинсы. Саламанка неловко оглянулся по сторонам, в поисках того, чем он может себя занять, чтобы их присутствие здесь не казалось слишком подозрительным. Девушка зашла в кухню прямо тогда, когда Игнасио наконец застегнул все пуговицы, и тяжело выдохнул, вновь поправляя воротник. - Ой, Эдуардо! - радостно заявила она, а Лало будто только её услышал, обернулся. - Моя сестра Эва... Вы не видели её? Нигде не могу найти её... - начала было она, но на последних словах будто забыла как говорить, смотря на обвязанный вокруг шеи Эдуардо ремень. - А, она в гостевой комнате закрылась и спит. Можешь не волноваться. - улыбаясь как ни в чем не бывало ответил он, отпивая из стакана. Варги зади него, вспомнив о своем ремне на чужой шее, неловко отвернулся, потирая переносицу. - А.. Х.. Хорошо. - неловко ответила она и вышла из кухни, закрыв за собой дверь. - Боже мой, блять. - выдохнул Начо, закрывая лицо рукой и пытаясь не засмеяться. - Надеюсь, ты придумаешь, как это объяснить. - Пусть думает что хочет . - хватая Игнасио за руку, ответил Эдуардо. - Идем. - Что, даже гостей не проведешь? - Пусть сами валят, охранники их проводят. - Я имею ввиду, вдруг опять кто зайдет или услышит что? - схватившись за ремень на чужой шее, промурчал Варга. - Или я буду слишком громкий? - En ese caso, tendré que callarte. - прошептал Саламанка, наклонившись к чужому уху. - Entonces vamos, cállame como es debido. Когда они зашли в спальню ,Лало сразу закрыл дверь на замок, чтобы не повторять прошлую ошибку. Начо тут же устроился на кровати, вновь растегивая рубашку, но на этот раз чтобы избавиться от неё окончательно, кинув куда-то в сторону. - Ну теперь то ты не убежишь от вопроса. - нависая над Игнасио сказал Лало. Он провёл рукой по чужому плечу и надавил, заставляя Варгу упасть назад, оперевшись на локти, пока сам он устроился сверху между чужих ног. - Ну да, я проколол соски из-за тебя. Доволен? - сдался Начо, оттягивая ремень на чужой шее. - А почему именно они? - Надо было член проколоть? - Это бы малость помешало делать тебе минет, но думаю я бы справился. - Да заткнись... - промычал Игнасио и притянув Эдуардо за ремень, поцеловал. Хотя назвать это поцелуем в обычном смысле было сложно, учитывая как дико Варга двигал языком в чужом рте, попутно кусая губы Саламанки. Его руки тем временем наконец отпустили ремень, опустившись к пуговицам на рубашке, начиная тут же вынимать их из петель. Лало лишь помог ему стянуть с себя рубашку, когда с пуговицами было покончено. - Можно считать, что ты так отчаянно пытаешься произвести на меня впечатление, да?- промурлыкал Эдуардо, в его голосе сквозила притворная сладость, хотя голод в его взгляде был отнюдь не невинным. Он медленно, целенаправленно обводил пирсинг, наблюдая за лицом Начо, выискивая каждое подергивание, каждый признак нетерпения. Челюсть Игнасио сжалась, темные глаза сузились, он изо всех сил старался сохранять спокойствие, хотя едва заметное дыхание выдавало его. - Теперь будешь в это пальцем тыкать. Думал, ты оценишь мою искренность, а не будешь смеяться. - пробормотал он хриплым голосом, руки напряженно сжимались по бокам, словно сдерживая желание оттолкнуть Саламанку или притянуть его ближе. - Я и не думал смеяться, Начито... - промурчал Лало, все так же хищно улыбаясь. - В любом случае у меня нет терпения на твои игры. . -О нет, ещё есть, - парировал Эдуардо, его ухмылка стала зловещей. Он опустил голову, позволяя своему горячему дыханию коснуться груди Варги, достаточно близко, чтобы кожа покалывала, но не касаясь его. - Ты такая чертовски нетерпеливая, принцесса. Посмотрим, как долго ты сможешь продержаться, прежде чем начнешь умолять меня прекратить играть. Прежде чем Начо успел что-либо ответить, язык Саламанки медленно, влажным кругом обвел один из проколотых сосков, избегая пока металла, лишь слегка касаясь чувствительной кожи вокруг него. Тело Игнасио напряглось под ним, резкий выдох вырвался сквозь стиснутые зубы, а руки инстинктивно вцепились в простыни. Лало усмехнулся, прижимаясь к его коже , а затем он провел языком прямо по пирсингу, прижимая его плоскую часть к холодной стали, согревая ее. - Хватит шуток - прошипел Варга, слегка смещая бедра под весом Эдуардо, уже ища хоть какого-то трения. Его терпение быстро иссякало, и Саламанка видел это по тому, как нахмурились его брови, как подергивались пальцы, словно он жаждал взять все под контроль. -Не хватит, perrito, - дразнил Лало, слегка отстранившись, чтобы обдуть влажную кожу прохладным потоком воздуха, отчего сосок Начо под пирсингом еще больше затвердел. - Ты будешь сидеть и терпеть, пока я с тобой не закончу. -И это я то собака? Ремень то на твоей шее. - вновь ухватившись за ремень сказал Игнасио, крепко сжав его и оттянув в сторону. - И теперь, высунув язык, как послушный мальчик, смеешь думать, что ты тут главный? Эдуардо не ответил, схватив металл зубами и слегка потянул, не настолько, чтобы причинить боль, но достаточно, чтобы вызвать дрожь по всему телу Варга. Мужчина под ним слегка выгнулся, в его груди раздался тихий стон, и ухмылка Саламанки стала еще более самодовольной. Он перешел к другому соску, повторяя медленную пытку - облизывая, покусывая, дергая зубами за пирсинг, в то время как его руки блуждали по бокам Начо, пальцы впивались в его ребра достаточно сильно, чтобы удержать его на месте. Каждый раз, когда бедра Игнасио выгибались или у него перехватывало дыхание, Лало замедлялся еще больше, затягивая пытку с садистским удовольствием. - Ты прав. - пробормотал он, касаясь губами кожи, - Я просто глупый пёс. Так что я буду продолжать игру, пока мне не надоест. Варга сердито посмотрел на него сверху вниз, его грудь тяжело вздымалась, пот начал выступать на ключице. - ¿Tal vez deberías ser castrado por desobediencia? - зарычал Начо, но напряжение в голосе, дрожь в теле под прикосновением Эдуардо говорили о другом. Наконец, его руки взметнулись вверх, схватив Саламанку за плечи, пытаясь поднять его - или толкнуть вниз, он сам, похоже, не был уверен. Лало тихо хмыкнул, схватил Игнасио за запястья и прижал их к матрасу одной рукой, в то время как другая продолжала играть с пирсингом, перекатывая его между пальцами. - Ну не злись так, Начито. Тебе ведь нравится? Скажи , а? - Он резко дернул металл пальцами, наблюдая, как лицо Варги исказилось от смеси разочарования и необузданной потребности. - Скажи это, или я буду продолжать это всю чертову ночь. Решимость Начо рушилась, его дыхание стало прерывистым, отчаянным, но упрямый огонь в его глазах еще не погас. Лало наклонился ближе, его губы зависли прямо над измученным соском, готовый затянуть эту игру настолько, насколько потребуется, чтобы сломить его. Насмешливая ухмылка Эдуардо зависла над грудью Игнасио, его дыхание согревало чувствительную кожу, пока он продолжал медленное, целенаправленное мучение. Он еще раз провел языком по проколотому соску, едва коснувшись его, прекрасно зная, как это выводит Начо из себя. Его пальцы играли с другим пирсингом, поглаживая металл с легким, но сводящим с ума давлением, вызывая у мужчины под ним каждую дрожь и сдавленное ругательство. - И ты ведь даже не пытаешься вырваться...- прохрипел Саламанка, его голос дрожал от веселья, когда он отстранился ровно настолько, чтобы встретиться взглядом с Варгой. Разочарование, горящее в этих темных глазах, неожиданно сбило его с толка. - Я что-то не то сказал? - Продолжай играть свою роль, Лало, не порть настрой. - тяжело выдохнув, сказал Начо. - А то я перестану притворяться ,что не могу освободиться, и дам тебе в рожу. - Прости , я все испортил.- промурчал Лало , пока его свободная рука скользнула вниз по боку Игнасио, обводя напряженные мышцы его живота, а затем опустилась ниже, едва коснувшись пояса джинсов. Он снова наклонился, на этот раз сомкнув губы вокруг пирсинга, сначала нежно посасывая, затем сильнее, позволяя зубам слегка коснуться металла. Голова Варги откинулась назад, из его горла вырвался хриплый стон, когда его бедра инстинктивно дернулись вверх, ища большего контакта, большего трения - чего угодно, лишь бы облегчить нарастающую боль. Его грудь тяжело вздымалась от прерывистого дыхания, пот стекал по коже, отчего металлические пирсинги блестели в тусклом свете комнаты. - Бля, хочешь чтобы я от стимуляции сосков кончу..?- промычал Начо. Эдуардо резко отстранился, облизнул губы и посмотрел на Игнасио с хищным блеском в глазах. - Даже если и так, что с того? - Он в последний раз дразняще щелкнул большим пальцем по пирсингу, прежде чем опустить руку ниже, поглаживая Варгу сквозь джинсы, ощущая твердые очертания его возбуждения медленным, размеренным движением. Взгляд Начо мог бы прожечь дыру в стали, но то, как его тело выгнулось навстречу прикосновению Саламанки, говорило само за себя. - Собираешься из меня все соки выдавить? - пробурчал Игнасио хриплым голосом, и его бедра напряглись под тяжестью Лало. - Не думаю, что я смогу... - Ты еще все можешь. - парировал Эдуардо, наклоняясь ближе, отчего его губы коснулись уха Варги. - Я тебя задушу сейчас... - А, ты хочешь пожестче? Начо нахмурил брови, ведь сейчас, когда в штанах больно давило, не было времени для шуток. Улыбка Саламанки стала шире, он откинулся назад, чтобы взглянуть на Игнасио: вздымающаяся грудь, блестящая от пота кожа и упрямый огонь, все еще мерцающий в его темных глазах. Это был чертовски прекрасный хаос, и Лало еще не закончил играть с ним. - Хорошо, Начито, ты заслужил, - промурлыкал Лало, довольно улыбаясь. Его рука скользнула ниже, ловко расстегнув джинсы Варга и спустив их ровно настолько, чтобы освободить натянутое напряжение. Он на мгновение полюбовался видом, и его пальцы лениво скользнули по твердому члену, прежде чем опуститься ниже, дразня тугое кольцо мышц медленным, размеренным прикосновением. Дыхание Начо перехватило, его бедра непроизвольно дернулись, когда палец Эдуардо, скользкий от слюны и неумолимый в своем вторжении, вошел внутрь. - Да, да вот так..прошу быстрее... - прорычал Игнасио сквозь стиснутые зубы, невольно дергая руками, которые Саламанка держал, хотя скорее просто придерживал, сковывая только эмоционально, а не физически . На последнем слове его голос дрогнул, выдавая, насколько он уже был на грани срыва. - Ох, ты уже просишь? Начито ,я не могу быстрее, тебя нужно как следует растянуть. - дразнил Лало, добавляя второй палец и сгибая их как следует, растягивая и исследуя с медленным, мучительным ритмом. Он наблюдал за каждым движением лица Варги - за тем, как напрягалась его челюсть, как на долю секунды закрывались глаза, а затем снова открывались, пылая от разочарования и желания. Воздух был пропитан запахом пота и необузданного желания, звуки прерывистого дыхания Начо и скользкое, непристойное скольжение пальцев Эдуардо наполняли комнату. - Eres muy jodidamente apretado, Nachito. - наклонившись к чужому уху, почти касаясь его, прошептал Саламанка. - Так бы и разорвал тебя на части. Ты же этого хочешь, правда? Ну скажи... Грудь Игнасио вздымалась, из него вырвался низкий, гортанный звук, когда Лало глубже вкрутил пальцы, касаясь того места, от которого дрожало все его тело. - Maldita boca mierda..! Да, хорошо? Просто сделай это уже, - выплюнул Варга, голос его был хриплым и надломленным, последние остатки сопротивления рухнули под неумолимым натиском чувств. Эдуардо усмехнулся, с довольным лицом наконец вытащив пальцы, оставив Начо дрожащим и задыхающимся под ним. Он не стал терять времени, быстрыми, нетерпеливыми движениями сбросив с себя одежду, прежде чем расположиться между бедрами Игнасио. Он грубо смазал себя слюной, не отрывая глаз от лица Варги, прицелился и начал входить - сначала медленно, растягивая его дюйм за дюймом. Голова Начо откинулась назад, сквозь стиснутые зубы вырвался резкий шипящий звук, тело выгнулось против вторжения, мышцы напряглись, а затем медленно поддались. - ...Лало, - простонал он, это имя было наполовину ругательством, наполовину мольбой, когда он наконец отдернулся от чужой руки и вцепился в плечи Саламанки ,впиваясь ногтями в кожу так сильно, что они оставляли следы. Лало не остановился, не ослабил хватку, просто продолжал входить, пока не погрузился глубоко, жар и стеснение вокруг него были почти невыносимы. - Прими меня полностью, pequeña perra. - прорычал Эдуардо, с силой сжимая бёдра Игнасио и начиная двигаться, каждый толчок был целенаправленным и жестоким, вызывая у мужчины под ним дрожь и ругательства. Кровать заскрипела от силы толчка, воздух был тяжёлым от шлепков кожи о кожу, из обоих вырывались хриплые стоны и вздохи. Взгляд Саламанки был прикован к лицу Варги, впитывая каждый проблеск боли и удовольствия, каждую трещинку в его маске крутого парня. - Ты кажется собирался меня задушить, или у тебя уже нет сил? - насмехался он, одной рукой снова дёрнув за пирсинг, посылая новый толчок по и без того возбуждённому телу Начо. - Договоришься...- с трудом выдавил он, из последних сил хватаясь за ремень на чужой шее и потянув на себя. - У меня еще есть силы чтоб задушить тебя, напоследок оторвав тебе язык. - Я слишком много говорю? - Да, много лишнего. - рыкнул Игнасио, дернув за ремень еще раз, так, что чужое лицо оказалось в паре сантиметров от него. Не ждя и секунды он подался вперёд, впиваясь в чужие губы, дерзко и грубо, будто не целовал ,а бил. Его вторая рука нырнула в чужие волосы, сжимая и путая их своими полу-массажными движениями. Лало тем временем и не думал останавливаться, ускоряя темп с каждый толчком, втрахивая тело Варги в кровать, которая отчаянно тряслась и скрипела, и если кто-то был внизу на кухне, наверняка бы услышал это. - Ты мне мстишь за то,что я немного с тобой поиграл? - дразняще пробормотал Эдуардо. Он ослабил жесткий ритм своих толчков, перейдя к глубокому, размеренному темпу, который все еще прижимал Начо к скрипучей кровати, но давал ему возможность перевести дыхание. Его руки ослабили свою жесткую хватку на бедрах Игнасио, скользнув вверх и остановившись на его талии, пальцы более легкими прикосновениями обводили напряженные линии мышц. Гортанные стоны Варги вибрировали на губах Саламанки, его зубы скользили и покусывали, словно он не мог решить, сопротивляться или сдаться. Однако его хватка на поясе не ослабевала, он держал Лало рядом, контролируя расстояние между ними с упрямой интенсивностью. -Ты слишком много болтаешь. - прохрипел Начо, голос его дрожал от желания, но легкая усмешка появилась в уголке его рта, когда он снова потянул за пояс, ровно настолько, чтобы Эдуардо застонал. -Так заткни меня. - ответил Саламанка с кривой ухмылкой, его тон стал легче, почти ласковым, и он наклонил голову, чтобы медленно, долго целовать уголок челюсти Начо. Он сохранил более медленный ритм, плавно покачивая бедрами, растягивая каждое движение, чтобы насладиться жаром и напряжением вокруг себя. Одна рука скользнула вверх по боку Игнасио, касаясь влажную от пота кожу, большой палец слегка коснулся края пирсинга, достаточно, чтобы вызвать резкий вздох у мужчины под ним. Кровать все еще стонала под их весом, звуки их движений наполняли комнату, но воздух теперь казался менее напряженным. Другая рука Лало нашла руку Варги, отцепила ее от пояса и на мгновение переплела их пальцы, прежде чем направить ее обратно к своему плечу, позволяя Начо вцепиться, если это потребуется. - Ты такой красивый, Начито...- пробормотал он низким, хриплым голосом, но в нем промелькнула нотка успокоения, редкая мягкость. В глазах Начо мелькнуло что-то нечитаемое, его грудь тяжело вздымалась, когда он привыкал к изменению темпа, более медленное воздействие создавало другое напряжение в его теле. - А твои ресницы.. Я и не замечал, какие они длинные. -Теперь собираешься меня пристыдить? - прорычал он, но в словах уже не было прежнего яда, и его пальцы крепче сжали плечо Эдуардо, притягивая его ближе, а не отталкивая. Его бедра двигались навстречу движениям Саламанки, стремясь к этому глубокому, сводящему с ума трению с едва сдерживаемым голодом. Лало усмехнулся, его тихий стон приятно коснулся уха Игнасио, когда он слегка укусил его за мочку. - Пристыдить? Я просто говорю что ты прекрасный, это ведь правда. Он слегка изменил угол, целясь в то место, от которого у Варги перехватило дыхание, поддерживая ровный, но твердый темп, вытягивая каждое дрожание и ругательство с терпением, которое он редко проявлял. Его рука снова скользнула вниз, поглаживая Начо сквозь хаос ощущений, пальцы обвились вокруг члена медленными, дразнящими движениями. - ¿Te correrás para mí, Nachito? - наклонившись к чужому уху, прошептал Эдуардо. -Te amo mucho, vamos, bebé. - Bastardo... - почти простонал Игнасио, откидывая голову назад и закатывая глаза от удовольствия. От приближающего оргазма он сжал руки на чужих плечах, отчего ногти больно впились в чужую кожу. Его ноги сжались, а все тело дернулось, будто его ударило током, когда он наконец кончил. Саламанка кончил следом, крепко сжав бедра Начо. - "Я тебя люблю" будет "Ублюдок" На твоем языке? - промурчал Лало, довольно улыбаясь и целуя чужую шею и щеки. - Нет, на моем языке "Ублюдок" и значит "Ублюдок". - Даже не скажешь что любишь меня? - Опять ты хочешь услышать очевидный ответ? - выдохнув, ответил Начо, закатывая глаза. Эдуардо продолжал сверлить его взглядом, явно не собираясь отставать. - Mierda... Я тоже тебя люблю. - Хороший мальчик. - улыбнувшись, сказал Саламанка, потянувшись для поцелуя. - Вырву тебе язык. Обещаю. - выругался Игнасио, отталкивая чужое лицо от себя.