Не её герой

Неделя пролетела незаметно, растворённая в серой городской суете и бесконечных новостных сводках. Мидей сидел в своём кресле, крутя в пальцах потрёпанный планшет, и криво усмехался, листая ленты. Город бурлил слухами, как перегретый котёл. "Сингуляр мёртв!" — кричали одни заголовки. "Главный террорист страны исчез!" — вторили другие. И тут же, словно плесень на хлебе, расползалось: "Эйдес погиб вместе с Сингуляром!!". Мидей фыркнул, отбрасывая планшет на диван. Забавно, как их всегда связывали в единое целое. Если где-то замечали Эйдеса — горожане начинали паниковать, ожидая неминуемого теракта. Если Мидей появлялся в поле зрения — люди тут же начинали взывать к Эйдесу, свято веря, что герой уже где-то рядом. Ирония судьбы: они никогда не давали ни малейшего повода думать, что знакомы. Мидей всего неделю назад узнал, что Эйдеса зовут Фаенон. Единственное, что их связывало — это короткие схватки во время битв, после которых они расходились, даже не взглянув друг на друга. О Веспере Мидей старался не думать. Получалось так себе. Она не приходила за вещами — либо слишком хорошо знала его и понимала, что всё давно на мусорке, либо ей было плевать. Скорее второе. Сам Мидей не горел желанием её видеть. Он смог отпустить. Не с добрыми мыслями, нет — скорее с проклятиями, с злостью, с гадким осадком на душе. Но отпустить смог. Жизнь продолжалась, даже если в ней образовалась дыра размером с женщину, которую он считал своей. Но любопытство — штука неистребимая. Где-то в глубине сознания, среди обломков рухнувших планов и разбитых надежд, теплился вопрос: а как там Фаенон? Всё ещё страдает по Лиссе? Настолько ли он жалок, каким показался в ту ночь, лёжа лицом в грязный линолеум? Это был почти научный интерес. Мидей ловил себя на том, что раз за разом возвращается к этой мысли, анализирует, раскладывает по полочкам. Удивительно, насколько ранимым оказался тот, кого не берёт даже взрыв. Тот, кто может летать, кто неуязвим для пуль и падений с высоты — рассыпался от одного прикосновения женской лжи. Человеческая природа, мать её, всегда найдёт способ удивить. К слову, сам Мидей чувствовал себя гораздо лучше. Ребра зажили полностью пару дней назад — значительно быстрее обычного. Это было странно, непривычно. Он привык к тому, что его регенерация — штука медленная, требующая времени и покоя. А тут — словно кто-то нажал кнопку ускорения. Мидей перебирал в памяти все детали той ночи, анализировал, сопоставлял. И пришёл к единственному возможному выводу: рядом был Эйдес. Возможно ли такое? Мог ли Фаенон каким-то образом ускорить его восстановление? Идея казалась дикой, но других объяснений не находилось. А раз так — требовалась проверка. Эксперимент. Научный подход. И поэтому Мидей отправился на поиски своего... врага? Он поймал себя на том, что это слово больше не подходит. Какие они теперь враги? Два обманутых идиота, которых поимела одна и та же женщина. Скорее уж товарищи по несчастью. Найти Эйдеса оказалось до смешного легко. Мидей открыл приложение на телефоне и ухмыльнулся — маячок, прицепленный на Фаенона той ночью, пока тот спал, работал исправно. Чисто на всякий случай поставил, из любопытства. Или из привычки контролировать. Теперь это пригодилось. Фаенон жил в богатом районе — высокие потолки, лепнина на фасадах, дорогие машины у подъездов. Мидей оглядел парадный вход, хмыкнул. Ожидаемо. Герой города должен жить соответственно статусу. Хотя сам Мидей предпочитал скромность — меньше внимания, проще заметать следы. Он поднялся на лифте, нашёл нужную дверь и постучал. Костяшки пальцев глухо стукнули о дерево. Тишина. Потом щелчок замка. Дверь открылась, и Мидей увидел Фаенона. Тот выглядел... никак. Помятый, уставший, с тёмными кругами под глазами и нездоровой бледностью кожи. Словно не спал неделю. Он просто стоял в дверном проёме, глядя перед собой отсутствующим взглядом. Ни удивления, ни злости, ни даже вопроса в глазах. — Я хотел кое-что проверить. — Мидей не стал дожидаться приглашения, шагнул внутрь, обходя хозяина квартиры. — Не против, а? — Делай что хочешь. — голос Фаенона звучал глухо, безжизненно. Дверь закрылась с тихим щелчком. Мидей огляделся. Квартира оказалась именно такой, как он и представлял — дорого, стильно, минималистично. Дизайнерский ремонт, панорамные окна, мягкий свет. Мебель явно из дорогих салонов, на стенах — абстрактные картины, которые стоят как его квартира. Красиво, но безлико. Он прошёл в гостиную, не снимая обуви — мелочная месть за весь этот показной шик. Фаенон плёлся следом, как тень. — Не хочешь спросить, зачем я пришёл? — Мидей обернулся, изучая его лицо. — Всё равно ведь скажешь. — пожал плечами Фаенон. — Верно. Мидей действовал быстро, не давая себе времени на раздумья. Вытащил нож — обычный, кухонный, прихваченный из дома — и полоснул по ладони. Лезвие вошло в плоть легко, почти не встречая сопротивления, и вышло обратно, оставляя за собой глубокую, кровоточащую рану. Боль была резкой, знакомой, почти приятной в своей предсказуемости. Фаенон дёрнулся, когда Мидей прижал окровавленную ладонь к его груди, прямо к футболке. Словно только сейчас осознал, что происходит. В его глазах мелькнуло что-то похожее на страх. — Чёрт, что с тобой не так? — Голос его сорвался. — Зачем ты это сделал, Сингуляр? — Он смотрел на Мидея с обречённым недоумением, вглядываясь в чужие жёлтые глаза. Мидей молчал. Ждал. Считал про себя секунды. Три... пять... десять... Боль ушла. Просто исчезла, словно её и не было. Мидей медленно убрал руку от груди Фаенона и повернул ладонь к себе. И замер. — Ого... — выдохнул он. Там, где только что зияла глубокая рана, теперь была гладкая, чистая кожа. Ни шрама, ни намёка на порез. Он провёл пальцем по месту, где должно было быть повреждение — и ничего. Зажило. За считанные секунды. Ножевое ранение, которое обычному человеку пришлось бы зашивать, исчезло бесследно. Глаза Фаенона расширились в неверии. Он смотрел то на ладонь Мидея, то на его лицо, то вниз, на свою футболку, где расплывалось тёмно-красное пятно — единственное доказательство того, что рана вообще была. — Как ты это?.. — растерянно спросил он, прикасаясь пальцами к кровавому следу на ткани. — Рядом с тобой у меня вырастает регенерация. — Мидей поднял на него взгляд. Увидев полное непонимание в глазах Фаенона, он пояснил: — Ну, многие из нас рядом друг с другом что-то усиливают. Аура там, поле, не знаю, как это называется. Неужели Лисса тебе не рассказывала? Фаенон помрачнел. Словно туча набежала на солнце, погасив последние искры жизни в его глазах. — Нет. — выплюнул он сухо, с горечью. — Не рассказывала. — Э-э, странно. — Мидей почесал затылок, размышляя вслух. — Вот когда я был рядом с ней, я совершенно не чувствовал боли. Вообще. А рядом с тобой выросла регенерация. Значит, у каждого по-разному... — А у неё? — перебил Фаенон. В его голосе появились живые нотки — больные, ревнивые, но живые. — Что менялось у неё рядом с тобой? Мидей удивился вопросу, но ответил с педантичной точностью, словно зачитывал лабораторный отчёт. — Её молнии становились на тридцать четыре целых и восемь десятых процента сильнее. — Вот оно как... — Фаенон выдохнул с такой досадой, словно только что узнал о смерти близкого человека. — Вы с ней общаетесь, да? Встречаетесь? — Пф, нет конечно. — Мидей скривился. — С чего ты взял? — Ты... ты такой спокойный, такой расслабленный... — Фаенон сжал виски пальцами, словно пытаясь унять головную боль. — Я не понимаю. Просто чертовски не понимаю, Сингуляр... Как можно быть таким спокойным после всего? — У тебя отсутствует любое самоуважение, ты в курсе? — Мидей посмотрел на него с брезгливостью, как на что-то липкое и неприятное. — Хочешь, я устрою теракт? У тебя появится мотивация что-то делать. Подеремся, как в старые добрые. Развеешься немного. — Нет-нет, что ты. — Фаенон замотал головой и, пошатываясь, побрёл в гостиную. Очевидно, стоять в коридоре и разговаривать было выше его сил. — Никаких терактов. — Он плюхнулся на огромный белый диван, утопая в мягкости. — Я не хочу причинять людям вред. И, если честно, я даже рад, что ты успокоился. Спасибо. Я смог спокойно посидеть дома... — Не бери на себя так много. — фыркнул Мидей, плюхаясь рядом. Диван продавился под его весом, принял, обнял мягко. Качественная вещь, чёрт возьми. — Мне просто больше нет смысла этим заниматься. — Почему? Из-за ухода Лиссы? — Типа того. — Мидей откинулся на спинку, уставился в белый потолок. — Это ведь она подбивала меня на очередное нападение. Говорила: "Сделай это для меня", "Покажи им всем", "Удиви меня". Я как дрессированная обезьянка прыгал, лишь бы услышать похвалу. Фаенон замер. В гостиной повисла тишина, нарушаемая только далёким гулом города за окном. Он медленно повернул голову, вглядываясь в профиль Мидея. — Значит... она специально срывала все наши свидания через тебя? — спросил он чуть ли не шёпотом. В его глазах заблестело что-то опасное. Влажное. Мидей не сразу понял, что это слёзы. — Ну чего ты. — он растерялся. Совсем не ожидал такой реакции. Фаенон сидел с видом брошенного котёнка, и это зрелище было настолько нелепым, что Мидей на секунду забыл, как дышать. — Успокойся. Ну пожалуйста. Он не знал, как поддержать. Никогда не умел. Протянул руку, неловко, наугад, стараясь просто прикоснуться, обозначить присутствие. И в следующую секунду Фаенон буквально зажал его в объятиях. Мидей дёрнулся, рефлекторно пытаясь оттолкнуть, — но руки словно застыли в воздухе. Фаенон прижался лицом к его груди, вжимаясь носом в ткань футболки, и затрясся в беззвучных рыданиях. Его плечи ходили ходуном, пальцы вцепились в одежду Мидея мёртвой хваткой. — Эй... — только и смог выдавить Мидей. Он хотел оттолкнуть. Очень хотел. Это было неправильно, странно, выбивалось из всех возможных сценариев. Они враги. Они должны драться, ненавидеть друг друга, а не сидеть вот так, в обнимку на дорогущем диване. Но Мидей выдохнул. Медленно, с хрипом выпустил воздух из лёгких и положил ладонь на растрёпанные волосы Фаенона. Тот вздрогнул, но не отстранился, только прижался теснее, словно ища спасения. — Какая чертовщина... — прошептал Мидей в пустоту комнаты. За окном догорал очередной серый день. Где-то в городе люди боялись Сингуляра и молились на Эйдеса. А они сидели здесь, два идиота, оплакивая одну и ту же женщину, которая разбила им сердца. И это было одновременно смешно и до слёз горько. Мидей продолжал гладить Фаенона по голове, чувствуя, как его собственная грудь начинает странно ныть. Не физически. По-другому. Так, как не болела уже много лет. Словно там, глубоко внутри, что-то оттаивало. — Ну всё, всё. — бормотал он, сам не веря своим словам. — Тише. Я здесь. И сам удивлялся, что это правда. ~~~ Фаенон скрылся в ванной, оставив Мидея одного в просторной гостиной. Щелчок замка прозвучал негромко, но в тишине квартиры показался оглушительным. Мидей остался сидеть на белоснежном диване, утопая в его неестественной мягкости, и тупо смотрел в стену напротив. Он не собирался ничего делать. Ни минировать квартиру, ни устанавливать жучки, ни даже просто портить дорогую мебель из какого-то там ценного дерева. Он просто сидел. И не понимал, зачем, собственно, сидит. Жалко ли ему Фаенона? Мидей мысленно перебрал это слово, покрутил его так и эдак. Нет, наверное. Не особо. Как можно жалеть человека, который пережил то же самое, что и ты? Жалость подразумевает какую-то дистанцию, неравенство, позицию сверху. А они сейчас были на равных. Два брошенных пса, которые нашли друг друга на помойке. Но зачем он всё ещё тут? Вопрос повис в воздухе, тяжёлый и неудобный. Мидей поймал себя на том, что не хочет искать на него ответ. Или боится того, что найдёт. Он обвёл взглядом гостиную. Дорого, богато, безвкусно в своей стерильности. Всё подобрано, всё на своих местах, ни пылинки, ни соринки. Жил ли кто-то в этой квартире по-настоящему? Или это просто красивая картинка, за которой прячется одиночество? Судя по тому, как Фаенон вцепился в него несколько минут назад, второе было ближе к истине. Щелчок замка возвестил о возвращении хозяина. Мидей повернул голову и увидел Фаенона — тот выглядел посвежевшим, словно умывание холодной водой немного привело его в чувство. Красные глаза всё ещё выдавали недавние слёзы, но в целом картина была не такой плачевной, как полчаса назад. — Голоден? — Фаенон остановился в дверном проёме, нерешительно переминаясь с ноги на ногу. — Я бы что-нибудь приготовил. Мидей нахмурился. Он спит? Или уже умер и попал в какую-то странную версию рая? В какой реальности Эйдес — герой, спаситель города, его заклятый враг — предлагает ему еду? — Не откажусь. — медленно произнёс Мидей, поднимаясь с дивана и машинально поправляя джинсы. — А с чего такая милость ко мне? Подсыпать что-то решил? — А что предлагаешь — выгнать тебя и пойти обедать одному? — Фаенон не сдержал короткого смешка, и этот звук был настолько неожиданным, что Мидей на секунду замер. Он ничего не ответил, просто направился следом за хозяином квартиры на кухню. Краем сознания отметил, что Фаенон действительно стал другим. Живее, что ли. В его голосе появились интонации, которых Мидей раньше не слышал, а в глазах мелькнул слабый, но всё же свет. — Смотрю, тебе лучше. — Мидей опустился на высокий стул у кухонного островка. — Ты шутишь уже даже. Фаенон открыл холодильник и извлёк оттуда куриную грудку, упакованную в вакуумную плёнку. Положил её в глубокую тарелку, залил водой из-под крана, поставил на стол размораживаться. — Да не знаю. — пожал он плечами, поворачиваясь к Мидею спиной и начиная рыться в ящиках в поисках разделочной доски. — Просто как-то легче стало. Не знаю, Сингуляр, с твоим приходом мне словно дышать спокойнее. — Он достал доску, нож и принялся нарезать разморозившееся мясо на аккуратные кусочки. Мидей почувствовал, как его уши начинают гореть. Он не видел этого, но кожей ощущал жар, разливающийся по мочкам, по краям ушных раковин. Что за херню Фаенон несёт? Какое, к чёрту, "дышать спокойнее"? Они вообще-то враги. Должны ненавидеть друг друга. — Только не говори, что стал засматриваться на меня. — фыркнул Мидей, стараясь, чтобы голос звучал пренебрежительно. Но вышло как-то сдавленно, не так, как хотелось. — Господи, ещё чего? — Фаенон обернулся, и на его лице действительно была улыбка. Слабая, неуверенная, но самая настоящая улыбка. — Но мне правда легче. И это, наверное, логично... — Он замолчал, подбирая слова. — Понимаешь, о чём я? Мидей замер. Пару секунд он просто сидел, переваривая услышанное, а потом до него дошло. В его глазах вспыхнуло удивление. — Ты не такой уж и идиот, как я думал, Эйдес. — выдохнул он, и в голосе его прозвучало что-то похожее на уважение. Вот оно как. Мидей рядом с Фаеноном восстанавливается физически — раны заживают быстрее, тело приходит в норму. А Фаенон рядом с Мидеем... заживает душой. Эмоционально. Психологически. Идеальный симбиоз, о котором они даже не подозревали. — Ты там случайно не веган или что-то такое? — Фаенон сменил тему, возвращаясь к готовке. Он ловко нарезал мясо, посыпал специями из стеклянных баночек, стоящих рядком на полке. Видно было, что на своей кухне он чувствует себя уверенно. — Может, у тебя аллергия или религиозные ограничения? — Съем всё, что дашь. — Мидей облокотился на руку, расслабляясь на высоком стуле. Напряжение постепенно уходило из плеч, из спины, из шеи. Впервые за долгое время он чувствовал себя почти спокойно. Почти в безопасности. Абсурд. Фаенон замер на секунду, стоя к нему спиной. Пальцы его сжались на рукоятке ножа чуть сильнее, чем нужно для нарезки овощей. — Посиди тут подольше. — тихо сказал он, глядя в окно перед собой. — А то мне давно не было так спокойно... Мидей молчал. Он смотрел на прямую спину Фаенона, на то, как напряжены его плечи, как он специально не оборачивается, чтобы не показывать свою уязвимость. И чувствовал что-то странное в груди. Не жалость. Не сочувствие. Что-то другое, тёплое и щемящее. Рука сама потянулась к вазочке с конфетами, стоящей на столе. Мидей взял одну, завернутую в золотистый фантик, повертел в пальцах, разглядывая. Потом развернул и отправил в рот. Шоколад растаял на языке, сладкий, с лёгкой горчинкой. Вот оно как. Ненавидишь кого-то годами, строишь планы по уничтожению, проклинаешь каждую встречу. А потом сидишь на его кухне, ешь его конфеты и слушаешь, как он готовит тебе обед. И в этом есть что-то до жути правильное. Что-то, чего не было никогда раньше. Мидей потянулся за второй конфетой. И за третьей. Фаенон возился у плиты, и запах жареного мяса начал расползаться по кухне, смешиваясь с ароматами специй. Где-то за окном шумел город, гудели машины, спешили куда-то люди. А здесь, в этой маленькой вселенной, было тихо и почти уютно. — Ты так много конфет ешь. — заметил Фаенон, не оборачиваясь. В голосе его слышалась улыбка. — Не жадничай. — парировал Мидей, отправляя в рот четвёртую. — Ты сам предложил посидеть подольше. Так что терпи. Фаенон хмыкнул, помешивая что-то в сковороде. И в этом звуке не было ни горечи, ни боли. Только тихое, почти незаметное принятие. День за окном клонился к вечеру, и кухню заливал мягкий золотистый свет. Двое бывших врагов сидели в тишине, и это было именно то, что нужно им обоим. ~~~ Неделя, проведённая под одной крышей с Фаеноном, пролетела незаметно, словно один долгий, тягучий день. Мидей сам не заметил, как перестал считать часы и начал просто существовать в этом странном, непривычном пространстве. Он не врал, когда сказал, что останется — он правда остался. На неопределённое время, без конкретных планов и обязательств. Просто был тут. Сидел на диване, читал книги из огромного шкафа Фаенона, смотрел телевизор, иногда помогал с готовкой, если настроение было. И каждый вечер ловил себя на мысли, что ему не хочется уходить. Сегодняшний вечер ничем не отличался от предыдущих — за окном медленно гас серый городской закат, в гостиной горел торшер, отбрасывая мягкие тени на стены, а Фаенон уютно устроился в кресле с книгой в руках. Мидей сидел на диване, уткнувшись в телефон, бездумно листая ленту новостей. Там снова писали про него — точнее, про его исчезновение. Теории множились, как грибы после дождя. Кто-то утверждал, что Сингуляр мёртв, кто-то — что затаился для решающего удара, а особо буйные фантазёры уже строчили посты о том, что Эйдес и Сингуляр тайно объединились и теперь готовят захват мира. Мидей хмыкнул про себя. Ближе к истине, чем они думают, но совсем не так, как они представляют. Он отложил телефон в сторону и посмотрел на Фаенона. Тот читал, склонив голову набок, и мягкий свет торшера золотил его волосы, делая их похожими на расплавленный мёд. Выражение лица было спокойным, почти умиротворённым — так сильно отличающимся от той разбитой, опустошённой маски, с которой Фаенон открыл дверь неделю назад. — Хочешь сходить куда-нибудь? — неожиданно для самого себя предложил Мидей. Фаенон поднял голову, вопросительно изогнув бровь. — Может, найдём себе кого-то на ночь. — Мидей многозначительно повёл бровями, и в его жёлтых глазах мелькнул озорной огонёк. — Если понимаешь, о чём я. Фаенон замер с книгой в руках. Пару секунд он просто смотрел на Мидея, переваривая предложение, потом медленно вложил закладку между страниц и закрыл том. — Не знаю... — протянул он с сомнением. — А ты не думаешь, что это странно? Вдруг кто-то увидит нас вместе? — Я не предлагаю тебе ворваться в бар в наших костюмах, начать там драться и всё разгромить. — Мидей закатил глаза, но беззлобно, скорее с лёгкой насмешкой. — Наденем что-нибудь неброское. Обычную одежду, как все нормальные люди. Представимся настоящими именами. Да кто вообще узнает нас? — Тоже верно. — Фаенон убрал книгу на журнальный столик и поднялся с кресла. Он стоял посреди комнаты, словно ожидая чего-то, не решаясь сделать следующий шаг. — Значит, я пойду одеваться. — Ага, иди. — Мидей уже снова уткнулся в телефон, делая вид, что поглощён чтением. Но краем глаза следил за тем, как Фаенон выходит из комнаты, как его шаги затихают в коридоре, ведущем в спальню. Оставшись один, Мидей отложил телефон и откинулся на спинку дивана, уставившись в потолок. М-да. Их дружба с Эйдесом развивается слишком стремительно, что даже страшно. Месяц назад они были врагами, готовыми убить друг друга при встрече. А сейчас он предлагает своему бывшему заклятому врагу сходить в клуб и снять кого-то на ночь. Как два закадычных друга, решивших развеяться после тяжёлой недели. Абсурд. Полнейший абсурд. Но почему-то внутри разливалось тепло, когда Мидей представлял, как они вдвоём идут по улице, как заходят в бар, как сидят за столиком и пьют что-то, притворяясь обычными людьми. Обычными парнями, у которых нет суперспособностей, нет тайн, нет врагов и нет женщины, разбившей им сердца. Странно. Неправильно. Но чертовски хорошо.