Рейхенбахский водопад (2 сезон, 3 серия)

Джим Мориарти был мертв. Тот Джим, который хотел сжечь сердце из-за шутки. Тот, кто играл с миром, как ребенок с муравейником. На его месте родилось нечто новое, нечто с голодом. Он нашел своего Бога на крыше Бартса, и этот бог был жесток, прекрасен и безжалостен. И Джим хотел ему поклоняться. Его первый жест был осторожным, почти робким. Он не мог просто отправить Шерлоку цветы. Это было бы скучно. Предсказуемо. Он отправил ему нечто иное. В Лондонском парке было найдено тело судмедэксперта, однажды давшего неверное заключение, чуть не подвлекшее под Шерлока. Мужчина был одет в точности как Шерлок, в его знаменитый плащ. В руке он сжимал розу. Но не простую. Лепестки розы были аккуратно вырезаны из человеческой кожи. А в груди жертвы, вместо сердца, лежал маленький музыкальный шкатулка, игравшая мелодию, которую Шерлок часто насвистывал, когда был глубоко в мыслях. Шерлок понял все сразу, стоя у этого трупа, вдыхая запах дешевого парфюма и смерти. Он не сказал ни слова Лестрейду, лишь молча забрал шкатулку. Ночью в своей квартире на Бейкер-стрит он открутил ключик, и мелодия заполнила тишину. Это было приглашение. Уродливое, извращенное приглашение на танец. Но Шерлок не ответил. Он молчал. И это было ошибкой. Следующий жест был смелее. Вся банда, специализировавшаяся на ограблениях в Восточном Лондоне, была найдена в своем логове. Живыми. Но с зашитыми ртами и выколотыми глазами. На стене их собственной кровью было выведено единственное слово: «ВИЖУ». Они видели, как кто-то, кто был им не по зубам, пытался ограбить старую владелицу галантерейной лавочки, которая однажды дала юному Шерлоку леденец, когда тот промок под дождем. Мориарти защищал то, что было дорого его господину, даже если сам Шерлок об этом давно забыл. Шерлок чувствовал, как по его спине бегут мурашки. Это было не просто убийство. Это была декларация. «Я — твоя тень. Я — твой меч. Я защищаю то, что твое, даже если ты сам этого не ценишь». Он все еще молчал. Тогда Мориарти перешел к прямому действию. Он похитил американского посла, известного своим вульгарным поведением и нелестными отзывами о Британии. И не потребовал выкупа. Вместо этого он организовал прямую трансляцию в интернете. Посол был связан в стулье, а перед ним стоял Джим, одетый в безупречный смокинг. Он не пытался его пытать. Он читал ему лекцию о структуре сонетов Шекспира. Через час он выстрелил ему в голову. В конце трансляции он посмотрел прямо в камеру, словно зная, что Шерлок смотрит, и улыбнулся. Та самая покорная, голодная улыбка с крыши. «Ты видишь? — говорила эта улыбка. — Я могу быть для тебя кем угодно. Ученым. Художником. Палачом. Просто скажи слово». Шерлок не выдержал. Этой же ночью он стоял на крыше того же здания. Ветер был таким же холодным. Он не звал его. Он просто знал, что Джим придет. И он пришел. Он вышел из тени, и его лицо сияло от предвкушения. Он был без пиджака, его галстук был слегка сбит, словно он торопился. Он остановился на расстоянии нескольких шагов, не смея подойти ближе без разрешения. — Я ждал, — произнес он, и его голос дрожал от восторга. — Я думал, ты не придешь. Шерлок медленно обошел его, изучая со всех сторон, как хищник изучает свою добычу. Он видел дрожь в руках Джима, видел, как тот сглотнул, видя его оценочный взгляд. — Ты шумел, Джим, — ровным голосом произнес Шерлок. — Слишком много шума. Это было неэстетично. — Я хотел… я хотел, чтобы ты заметил, — выдохнул Мориарти. — Я хотел показать тебе, что я могу быть полезен. Что я могу быть для тебя всем. Шерлок остановился перед ним. Он протянул руку и провел пальцем по щеке Джима. Тот вздрогнул и закрыл глаза, подставляясь под прикосновение, как голодная кошка. — Ты думаешь, я впечатлен твоими дешевыми трюками? — прошептал Шерлок, его голос стал жестким. — Ты думаешь, убийства каких-то никчемных людей докажут твою преданность? — Я… — Джим растерялся. — Преданность доказывается не словами. И не трупами, — Шерлок схватил его за воротник рубашки и резко притянул к себе. Их лица были в дюйме друг от друга. — Преданность доказывается повиновением. Мориарти тяжело дышал, его глаза горели. Он был готов ко всему. — Ты хочешь быть моим? — спросил Шерлок, и его голос был низким, полным угрозы и обещания. — Да, — выдохнул Джим. Это было одно слово, но в нем была вся его суть, вся его боль и все его желание. — Тогда запомни, — Шерлок отпустил его и отступил на шаг. — В следующий раз, когда я захочу твоего внимания, я сам позову. А пока… молчи. И жди. Он развернулся и ушел, оставив Мориарти одного на крыше. Джим медленно опустился на колени на тот самый холодный асфальт. Он не чувствовал холода. Он чувствовал лишь одно. Его господин заметил его. Его господин дал ему приказ. И это было лучше, чем любая похвала. Это было лучше, чем оргазм. Он был снова нужен. И он будет ждать. Сколько бы это ни заняло. Он будет ждать своего следующего приказа.