Там, где никто не видит

На следующий день Гость оказался в студии — ярко освещённом, чуть пахнущем лаком и свежей древесиной, где уже стояли микрофоны, усилители и электрические инструменты. Вироника, энергичная и деловая, сразу же направилась к нему с любопытным взглядом. — Слушай, — сказала она, держа в руках электрогитару, — умеешь играть на электро гитаре? Гость покачал головой: — Только на обычной гитаре… — Отлично, — кивнула она, чуть приподнимая бровь. — Принцип тот же, просто нужно привыкнуть к весу и к кнопкам. Сейчас дам тебе попробовать. Она передала ему электрогитару и лист с нотами, аккуратно разъясняя позиции пальцев и особенности настройки. Гость взял инструмент, ощутил его холодный металл под пальцами, попытался сыграть первые аккорды — сначала ничего не получалось. Звуки были скрипучими, ноты слипались, а пальцы казались непослушными. Вироника внимательно наблюдала, поправляла его положение, подсказывала, как лучше держать гриф, как правильно ударять по струнам. — Сначала тяжело, — сказала она с лёгкой улыбкой. — Но потом станет легче. Гость сосредоточился, снова и снова повторял движения, вслушивался в звук, старался подстроиться под электро-гитару. И постепенно — сначала немного, потом уверенно — ноты начали звучать яснее, движения пальцев стали более уверенными. Вироника кивнула, слегка похлопала его по плечу: — Отлично! Видно, что ты стараешься. Продолжай в том же духе — и будет супер. Гость почувствовал небольшой прилив гордости: его хватка становилась увереннее, он ощущал инструмент как продолжение своих рук. Непривычный, чужой сначала мир студии постепенно переставал быть пугающим, а ощущение контроля и успеха давало странное удовлетворение. — Отлично, — сказала Вироника, улыбаясь и собирая документы. — Думаю, на сегодня хватит. Ты молодец, я пойду. Она кивнула, слегка обернулась, и направилась к выходу, оставляя Гостя с гитарой, с нотами и с новым ощущением, что он делает что-то необычное, но вполне реальное, и что теперь связь с миром Нуба стала ещё чуть ближе. Гость сжал гитару в руках, прислонился к усилителю и снова подумал о Нубе. Он невольно улыбнулся, представляя, как Нуб сидит где-то рядом, смеётся, подбадривает, наблюдает за каждым его движением. Всю ночь после первого знакомства с электрогитарой Гость не сомкнул глаз. Он сидел в студии, повторяя аккорды, пробуя разные комбинации, внимательно вслушиваясь в каждый звук. Каждый раз, когда струна звучала чуть иначе, он повторял снова и снова, будто боясь допустить ошибку. Время пролетело незаметно: ночь сменилась ранним утром, но Гость всё ещё держал инструмент в руках, глаза налиты усталостью, а под ними появились огромные синяки. Когда Вироника пришла к нему домой, чтобы проверить, как идут дела с подготовкой, его там не оказалось. Она немного нахмурилась, но сразу же поняла, куда он мог пойти, и направилась в студию. Когда она вошла, её взгляд упал на Гостя. Он сидел, немного сутулясь, с электрогитарой в руках, глаза были усталыми, а тёмные круги под глазами выдавали бессонную ночь. Он выглядел измождённым, почти разбитым, но в его руках был инструмент, к которому он уже успел привыкнуть. — Ты идиот! — воскликнула Вироника, не скрывая раздражения. — Почему ты не пошёл спать? Почему вообще не отдохнул? — Она подошла к нему, строго схватила гитару и подняла её. — Слушай, хватит! Никаких «ещё один раз», «ещё минута», понял? Гость тихо опустил взгляд, не споря. Он понимал, что она права, но внутри у него всё ещё жила эта тяга — желание освоить инструмент, быть ближе к Нубу, чувствовать себя нужным. — Сейчас я тебя домой отвезу, — сказала Вироника, уже направляясь к выходу, держа гитару под рукой. — Ты должен отоспаться. Без каких-либо «ещё раз», без тренировки, без оправданий. Приехали домой — ложись, спи, и никаких дел, пока не восстановишься. Гость тихо вздохнул, следуя за ней, ощущая смесь облегчения и смущения. Он понимал, что, несмотря на все усилия, ему действительно нужен был отдых. Но внутри него что-то тёплое продолжало тянуть к Нубу, напоминая о тех днях, когда они вместе смеялись, проводили время, и даже о том, как каждый аккорд на электрогитаре мог быть чем-то большим, чем просто музыка. Вироника, видя его усталость, уже не спорила и ехала молча, оставляя Гостя с мыслями о Нубе. Когда Гость, наконец, вернулся в квартиру, усталость взяла верх. Он едва держался на ногах, едва попрощавшись с Вироникой, направился прямо в свою спальню и рухнул на кровать, позволяя телу погрузиться в долгожданный сон. Весь день и ночь, проведённые с электрогитарой, оставили глубокий след — мышцы болели, руки дрожали, а мысли ещё долго крутились вокруг аккордов и новых мелодий. Наконец, погрузившись в сон, он позволил себе забыть о мире на несколько часов, полностью отдаваясь отдыху. Тем временем Нуб уже провёл три концерта. Свет прожекторов, крики фанатов и музыка на сцене стали привычным ритмом, но внутри него оставалась мысль о Госте — о том, как тот справляется, тренируется, растёт и учится. После выступления Вироника заехала к Нубу, слегка улыбаясь и держа в руках документы. — Отлично, — сказала она, когда они сели в машине. — Я ставлю Гостя на роль твоего гитариста. Он будет играть с тобой, но есть несколько условий. Нужно, чтобы он нормально спал, чтобы пару раз потренировался ещё, и чтобы мы нашли стиль, который будет сочетаться с твоей одеждой. Нуб кивнул, его лицо озарила радость. Он был счастлив, что его выбор подтверждён, что теперь Гость будет рядом не только в их личном мире, но и на сцене, разделяя с ним музыку и моменты перед публикой. Правда, усталость давала о себе знать — после концертов и всех событий последние дни оставляли ощущение лёгкой изнеможённости. — Не переживай, — сказал Нуб, слегка улыбаясь Виронике. — По дороге на новый концерт я смогу немного отдохнуть, а потом уже начнём тренировки и подберём стиль для Гостя. Вироника кивнула, довольная, что план идёт своим чередом. Нуб снова мысленно улыбнулся, представляя, как Гость после отдыха сможет полностью сосредоточиться на гитаре и освоении нового стиля. Он понимал, что впереди много работы, но теперь у него было спокойное чувство уверенности: рядом с ним будет Гость, готовый идти с ним по этому пути, а пока сам Нуб сможет немного восстановить силы перед следующим выступлением. Когда Гость проснулся, мир вокруг слегка плыл перед глазами. Голова болела, а внутри появилось странное ощущение агонии — будто что-то невидимое давило на грудь. Он не сразу понял, что это, но внутренний дискомфорт заставил его встать и попытаться хоть как-то собраться. Решив отвлечься, он взял телефон и решил посмотреть новости. И тут его взгляд зацепился за небольшой пост в социальных сетях: Нуб обнимался с фанатом на фото. На первый взгляд, ничего особенного — просто дружелюбное фото, улыбки, сцена, фанатская радость. Но Гостю этого оказалось достаточно. Сердце сжалось, дыхание стало резким, а в груди разгорелось чувство ревности, которое он не ожидал почувствовать так остро. порыве эмоций он ударил стену, и его кулак пробил штукатурку. Боль по руке пронеслась, но это почти не ощущалось на фоне внутреннего напряжения. Он схватил мягкую игрушку в виде Нуба и несколько футболок, которые Нуб носил во время их совместного времени, где ещё сохранялся лёгкий, нежный запах ванили. Гость прижал вещи к груди, и запах, казалось, немного успокаивал, но одновременно разжигал тоску. В мыслях его повторялась одна и та же фраза, как молитва: «Нуб мой… мой только мой… мой милый ангел…» — слова, которые он не мог ни выкинуть из головы, ни прогнать. Сжимая игрушку, он чувствовал, как сердце наполняется смесью боли, желания и тревоги. Слова повторялись, они одновременно и утешали, и мучили. Каждое повторение было наполнено желанием, страхом потерять и отчаянной нуждой держать его только рядом. Его сердце было на грани: боль, желание, ревность и любовь смешались в один клубок, который невозможно было распутать. Он чувствовал, что готов сделать всё, чтобы Нуб был только его, и каждый раз, когда он думал о том, что кто-то другой может получить хотя бы малую часть того тепла, которое принадлежало ему, внутренняя агония усиливалась. Гость сжал игрушку Нуба крепче, прижимая её к груди, и шептал вслух, будто проговаривание этих слов давало хоть немного контроля над бурей эмоций внутри: — Никому… никому я не позволю отобрать тебя… — говорил он почти сквозь зубы, голос дрожал, но в нём ощущалась стальная решимость. — Никому не позволю забрать тебя… моего ангела, который дал мне надежду… Он закрыл глаза, ощущая, как сердце колотится, а в груди сжимается комок тревоги и ревности. Каждое слово давалось с усилием, как будто он клялся самому себе и вселенной одновременно. Для него Нуб был не просто человеком, не просто певцом — он был светом, который ворвался в его мир, дал тепло, радость и смысл, и теперь Гость не мог допустить, чтобы кто-то ещё им обладал. В голове проносились образы: чужие руки, чужие взгляды, чужие улыбки рядом с Нубом… и всё это вызывало у Гостя почти болезненное отторжение. Он чувствовал, как его сердце будто сжимают пальцами. — Никто… — он провёл дрожащей рукой по волосам, глядя в стену, будто за ней скрывалось всё, чего он боялся. — Никто не имеет права даже думать, что может быть рядом с ним… так близко… так тепло… Глаза Гостя сверкнули красным отблеском — таким же, который Нуб когда‑то назвал красивым. Но сейчас в них было нечто другое: хищная, болезненная решимость. — Я сотру из его мира любого, кто попытается стать для него чем‑то большим… любого, кто посмеет представить себя рядом с ним… Нуб принадлежит мне. Его улыбка — мне. Его свет — мне. Его нежность… мне. Эти слова звучали как клятва, произнесённая тёмным, дрожащим от одержимости голосом. Тишина комнаты стала плотной, тяжёлой — словно само пространство слушало эту клятву и боялось её нарушить. Вдруг раздался звонок в дверь. Гость, всё ещё сжатый в ревности и внутренней ярости, почти не думая, направился к входу. Он открыл дверь, и перед ним предстали Вироника и Нуб. — Я пришла ненадолго, — начала было Вироника, но Нуб мягко, но твёрдо остановил её жестом: — Отойди, Вироника, оставь нас на минуту. Гость почувствовал, как кровь закипает в жилах. Он был взбешён, его сердце колотилось так сильно, что казалось, вот-вот выскочит из груди. Не думая о приличиях, он резко потянул Нуба на себя. Но Нуб оказался не менее уверен. Он легко взял Гостя за подбородок, наклонил его лицо к себе и тихо сказал с лёгкой игривой усмешкой: — Ну что ж, мой милый песик, я пришёл. Нуб не дал Гостю прийти в себя слишком быстро. Он мягко, но решительно потянул его за собой в спальню. Гость, хоть и слегка сопротивлялся, шел вслед, не отрывая глаз от него, ощущая одновременно и власть Нуба, и собственное желание быть рядом. Тем временем Вироника, видя, что ситуация стала личной и напряжённой, спокойно прошла в квартиру и направилась на кухню, оставляя их наедине. Она понимала, что сейчас это пространство — только их, что сейчас решается что-то большее, чем слова или правила. В спальне воздух был густым, словно каждое движение Нуба тянуло за собой поток энергии. Он навис над Гостем, волосы мягко спадали на его лицо, слегка щекоча кожу. Его взгляд приковал Гостя, глубокий, притягательный, полный намерения и силы. Гость ощутил, как кровь будто быстрее забегает по венам, сердце бешено колотилось, а внутри поднималось смесь тревоги и желания. Нуб медленно провел рукой по его щеке, давая Гостю кусочек своей энергии — мягкое, почти невесомое прикосновение, которое жгло и манило одновременно. Гость чувствовал, как внутри разгорается огонь — ревность, привязанность и желание быть рядом смешались в одно сильное, почти осязаемое ощущение. Нуб улыбнулся, слегка наклонив голову, а Гость, не отводя взгляд, ощущал всю силу притяжения, которая исходила от него.