Там, где никто не видит

Прошёл месяц — головокружительный, насыщенный, почти нереальный. Гость всё сильнее привязывался к Нубу. Это было заметно даже тем, кто знал их мельком: как они держались рядом за кулисами, как Гость автоматически тянулся к Нубу глазами среди толпы, как Нуб не отпускал его далеко даже в моменты хаоса. Количество концертов только росло — толпы кричали их имена, вспышки камер ослепляли, фанаты приносили плакаты, подарки, огромные мягкие игрушки. И каждый раз, когда становилось слишком громко, Нуб просто клал ладонь на плечо Гостя — и тот моментально расслаблялся. Было много событий — радиоэфиры, интервью, наплывы фанатов, съёмки клипов. И среди этого вихря троица — Нуб, Гость и Вироника — держалась вместе, как одна странная, но крепкая мини-семейка. Однажды вечером, когда они втроём сидели в гримёрке и лениво доедали какие-то остатки еды после долгого дня, Вироника подняла глаза от телефона и сказала с тем самым тоном, после которого хочется напрячься заранее: — Ребята… вы вообще знаете, что вас шипперят? Нуб, запивая водой, слегка поперхнулся. Гость же просто моргнул. — Что? — он наклонил голову, словно пытаясь услышать между строк что-то ещё. Вироника медленно опустила телефон, глядя на них серьёзно, но с едва заметной улыбкой. — Что. Вас. Шипперят, — повторила она. — Фанаты делают про вас контент. Много. Очень много. И… иногда очень… хм… креативный. Нуб замер на секунду. Его глаза чуть расширились. Казалось, до него дошло сразу всё — масштабы, мемы, арт, намёки, комментарии. Он кашлянул, отвёл взгляд и потёр шею, краснея буквально на глазах. А вот Гость… — Шипперят? — он выглядел так, будто слово впервые услышал. — Это… типа… что? Ну… шип? Корабли? Нуб закрыл лицо рукой. — Не-ет, — протянула Вироника, уже смеясь. — Не корабли, Гость. Шипперят — это когда… люди хотят, чтобы двое были вместе. Типа пара. И делают об этом контент. Гость моргнул ещё раз. Потом перевёл взгляд на Нуба. Потом на Виронику. Потом снова на Нуба. — Но… мы же и так вместе? — искренне удивился он. Нуб чуть не свалился со стула. Вироника захохотала так, что едва не уронила телефон. — Ох, Гость… — она вытирала слёзы. — Вы же не публично вместе, понимаешь?.. Вироника, наконец успокоившись, вытерла глаза и ушла — её каблуки постукивали по коридору, пока она не скрылась за дверью. В доме наступила тишина, мягкая, почти домашняя. Гость ещё долго смотрел ей вслед, пытаясь понять, что именно она имела в виду. И, конечно, как только дверь за Вироникой закрылась, любопытство стало сильнее всего. Он присел на диван, взял телефон и начал искать то самое «шипперство». Нуб подошёл ближе, заглядывая через плечо. Потом неожиданно обнял Гостя сзади, положил подбородок ему на плечо — будто заранее знал, что увидят. Первым были милые арты — они сидят на траве; Нуб держит Гостя за руку; другой — где Гость укутывает Нуба в одеяло, и тот смущённо улыбается. Гость смотрел на это с какой-то странной смесью гордости и тихой радости. Но через мгновение лента фанартов повела их дальше… и дальше… И внезапно — картинка, на которой Нуб изображён в удивительно милом, почти неприлично открытом виде: короткая свободная майка, обнажённый живот, полуопущенные ресницы, губы приоткрыты… И рядом — Гость, почти прижимающий его к стене. Нуб резко вскинул брови. — Э-э… — пролепетал он. — Это уже… э-эм… ну… Глаза Нуба слегка округлились, щёки запылали, он чуть сильнее вцепился в плечи Гостя. Он явно не привык видеть себя так. — Почему я тут… такой?.. — выдохнул он тихонько. А Гость, наоборот, замер, впившись взглядом в экран. И чем больше он смотрел, тем больше внутри поднималось чувство теплоты, собственничества… и ещё чего-то, что он сам боялся назвать. Нуб уткнулся лбом в его спину, пытаясь скрыть смущение. — Люди, конечно… фантазёры, — пробормотал он, но голос выдавал его смятение. Гость продолжал листать — и попадались всё новые картинки: где они держатся за руки; где Нуб сидит у него на коленях; где они целуются; где Гость прижимает его, а Нуб смущённо прячет лицо. — Они думают… что мы в отношениях так выглядим? — Гость сказал это почти шёпотом. — Ну… — Нуб снова прильнул к нему. — Похоже… да. Нуб сначала хмыкнул, будто просто шутит, но взгляд его задержался на одном конкретном арте. Он медленно наклонил голову, глядя чуть исподлобья, и пальцем провёл по экрану — по тому самому рисунку, где он был в костюме суккуба, а Гость — в строгом чёрном облачении священника. Гость смотрел на экран — и чувствовал, как тепло поднимается от шеи к ушам. Нуб это заметил сразу. — Эй… — он слегка приобнял Гостя сзади, положив подбородок ему на плечо. — А давай попробуем… ну… вот это? Гость моргнул, повернувшись к нему, будто не понял. Но понял он прекрасно — просто мозг отказывался обрабатывать сказанное. — Ч-что… повторить? — голос у него дрогнул, но не от страха — от волнения. — Ну да, — мягко улыбнулся Нуб, почти невесомо касаясь носом его щеки. — Не то чтобы прямо сценку разыгрывать… просто примерить. Для себя. Для фото. Для нас. Это же мило… — он покраснел, но не отвёл взгляд. Гость ошеломлённо смотрел на него — сердце билось так, будто он снова на сцене перед десятками тысяч людей, только куда страшнее и важнее. Он видел, что Нуб не шутит: тот явно смущён, но в глазах — искренний интерес, игривость и немного пошлости. — Если не хочешь… я пойму, — тихо добавил Нуб, прикусывая губу. — Просто… это забавно. И… привлекательно. Гость сглотнул. Потом глубоко вздохнул и медленно кивнул. — Д-давай… попробуем. Нуб расправил плечи, словно распустился изнутри светом. Он быстро потянул его за руку к гардеробной, почти прыгая от энтузиазма. — Ты серьёзно?.. — удивился Гость. — У тебя… есть такие костюмы? Нуб открыл шкаф, и Гость понял, что за месяц знакомства ему ещё очень мало известно о масштабе коллекции Нуба. На верхней полке аккуратно, почти торжественно, стояли коробки с театральными костюмами. Нуб порылся — и вытянул обе вещи, точно такие же, как на арте. — Остались после фотосессии, — сказал Нуб, слегка смущаясь. — Я как-то забыл о них. А теперь… нашёл повод. Он протянул Гостю пакет с церковным костюмом — строгим, строгим, но удивительно красиво сшитым. Потом взял свой — лёгкий, открытый, немного пошлый, как образ для клипа. Сердце Гостя снова провалилось куда-то вниз от волнения — но приятного, сладкого. Нуб смотрел на него снизу вверх, держа в руках оба комплекта. В его глазах было столько тепла, доверия и озорства, что Гость в этот момент понял: он не сможет отказать ему ни в чём. — Ну что, — улыбнулся Нуб, — примерим? Только ты не смей смеяться первым. Гость тихо рассмеялся — мягко, нежно — и сделал шаг к нему, слегка касаясь его руки. — Я не засмеюсь, — тихо, почти шёпотом сказал он. — Я буду смотреть… только на тебя. Нуб замер на секунду, будто от внезапной искры, а затем мягко ударил его плечом, пряча улыбку. Когда они переоделись, дверь мягко щёлкнула, и в комнате воцарилась тишина, будто воздух сам затаил дыхание, ожидая — что же будет дальше. Нуб стоял перед зеркалом, поправляя тонкие декоративные крылья на своём костюме суккуба. Волосы он распустил, и они мягкими волнами спадали ему на плечи, подчёркивая светящуюся кожу и выразительные черты лица. Он выглядел… по-другому. И не просто мило или красиво — в нём было что-то чарующее, мягко-игривое, чуть провокационное, но всё ещё тёплое. А вот Гость… Гость стоял в своём костюме священника, будто случайно оказался на театральной сцене. Черная ткань удивительно ему шла: стройная фигура, белая вставка у горла, аккуратные манжеты. Он выглядел настолько выразительно, что даже свет в комнате, казалось, притих. И он краснел. Краснел по-настоящему, сильно, густо. Щёки и уши были пунцовыми, и это только усиливало эффект. Нуб, глядя на него, едва удерживал смех. Он медленно подошёл, скрестив руки на груди так, будто и правда вошёл в роль. — Господин священник… — протянул он низким, мягко-провокационным голосом, наклоняя голову. — Вы сегодня так… привлекательны. Я бы сказал — греховно привлекательны. Гость застыл, дыхание у него сбилось на секунду, и он словно не знал, куда деть руки. Его глаза широко раскрылись. — Н.Нуб… — прошептал он. — Это… не честно… Но Нуб только ухмыльнулся, чуть обойдя его сбоку, словно действительно обольстительный демон, с лёгкостью играющий роль. — Разве? — тихо спросил он и чуть наклонился, будто собираясь дотронуться до воротничка Гостя. — Мне казалось, священники умеют держать себя в руках. Гость вдохнул так резко, будто на него вылили холодной воды. На долю секунды он растерялся — но что-то в нём щёлкнуло. Может, это была смесь стыда, волнения и желания подыграть ему. Может — чувство, что Нуб доверяет ему настолько, что не боится быть уязвимым и смешным рядом. И Гость медленно приподнял подбородок, приняв серьёзный, почти строгий вид. — Я… — он поправил воротник, выпрямившись. — Я обязан противостоять соблазнам. Нуб приподнял бровь, играя удивление. — О? И как же вы собираетесь это сделать, господин священник? Гость шагнул ближе. Совсем близко. На расстояние дыхания. — Начать… с того, что посмотрю своему соблазну прямо в глаза. Теперь покраснел Нуб — плавно, мягко, и впервые за вечер он сбился с роли. Он отвёл взгляд, ухмыляясь уголками губ, но не отступая. — Ну ничего себе… — прошептал он. — Ты всё-таки умеешь играть. Нуб тихо прошептал: — Ты знаешь… ты самый красивый священник, которого я когда-либо видел. Настолько красивый, что я бы и сам грехи у тебя отпускал. И добавлял новые… специально. Гость втянул воздух сквозь зубы. Его уши вспыхнули так же ярко, как и щёки. Он попытался сохранить серьёзность, хотя пальцы у него чуть дрожали. — Н-Нуб… я… я должен… изгнать тебя… — пробормотал он, делая вид, что пытается отступить. Но Нуб не дал — мягко, почти невесомо коснулся пальцами его подбородка и повернул лицо к себе. — Изгнать? Меня? Он наклонился ближе. — Ты даже не представляешь, как сладко ты выглядишь, когда краснеешь… мой святой, мой строгий, мой бесконечно милый. — Перестань… — выдохнул Гость, теряя остатки самообладания. — Я же… я должен сопротивляться… — Сопротивляйся, — мурлыкнул Нуб. — Я только за то, чтобы ты попытался. Он обвил его шею, наклонился к другому уху, и уже чуть тише, почти интимным шёпотом добавил: — Ты знаешь… если я и правда суккуб… то я твой. Только твой. Эти слова ударили Гостя сильнее любого поцелуя. Он крепче сжал пальцы, глядя на Нуба так, будто мир вокруг исчез. — Ты… ты мой суккуб. Мой. — голос его был низким, почти хриплым от эмоций. — Только мой. Нуб довольно улыбнулся, мягко коснувшись лбом его лба. — Значит… — прошептал он. — Продолжим наш спектакль, но с более сильным размахом, святой? Нуб наклонился ближе — уже не так осторожно, как прежде — и поцеловал его в висок, затем в щёку, потом ближе к уголку губ. Это были чуть более глубокие, уверенные поцелуи, но всё так же нежные, почти ласковые. Гость напрягся, не зная куда деться, но при этом и не желая, чтобы это прекращалось. И, на секунду задержав взгляд на глазах Гостя — Нуб медленно расстегнул одну пуговицу. Потом вторую. Ткань чуть раскрылась, открывая лишь самую малость — ровно столько, чтобы Гость снова вспыхнул и резко втянул воздух. — Н..Нуб… — выдохнул он, совершенно теряя способность думать. — Тише, мой милый священник, — мурлыкнул Нуб, прикасаясь губами снова, чуть смелее, чем раньше. — Я всего лишь играю. Или… ты думаешь, мне хочется остановиться? Гость закрыл глаза. Распахнутые части рубашки Гостя обнажали его торс, и Нуб закусил губу до побеления, рассматривая его. Такой... доступный. Его руки опустились к пряжке ремня Гостя. Металлическая застежка щелкнула громко в тишине комнаты. Пуговица на штанах расстегнулась под его пальцами. Змейка медленно поехала вниз, обнажая черную ткань боксеров, туго натянутую над мощной эрекцией. Нуб замер, его дыхание остановилось. ОН скользнул рукой внутрь, его пальцы обхватила твердую, горячую плоть сквозь тонкий хлопок. Гость не мог больше сдерживаться, терпеть эту пытку блаженством. Ему нужно было прикоснуться, почувствовать ответ. Его руки рванулись к Нубу, к его мини-шортам, к пуговице и молнии. Пальцы дрожали, но были решительными. Он расстегнул их, засунул руку внутрь. Вдруг Гость мягко, но уверенно взял Нуба за запястья, повёл шаг назад… и в какой-то момент просто перевернул его, меняя их местами. Нуб закинул голову назад, его глаза прикрылись наполовину. Он раздвинул колени шире, обнажая себя полностью перед взглядом Гостя. Его собственный член, влажный на головке, дергался в такт дыханию. Гость сглотнул комок в горле. Он сосредоточился на ощущениях под пальцами. Надавил сильнее, чувствуя сопротивление тугого кольца мышц. Нуб глубоко вдохнул, его живот втянулся. Священник настойчиво, но без резкости, продолжил давление, вкручивая палец. И вдруг – мышечное кольцо поддалось, кончик пальца скользнул внутрь, в невероятную, обжигающе горячую тесноту. Они оба ахнули одновременно – Гость от шока проникновения и невероятной плотности, охватывающей его палец, Нуб – от внезапного, глубокого ощущения заполненности. — Ох… вот это неожиданно, — прошептал Нуб, всё ещё играючи. Гость двигал пальцем осторожно, вводя и выводя, ощущая, как внутренние стенки сжимаются и расслабляются вокруг него. Вид Нуба, раскинувшегося под ним, с полуоткрытым ртом, с блестящими от возбуждения глазами, с его пальцем внутри себя – был одновременно сюрреалистичным и невероятно эротичным. Гость ввел второй палец рядом с первым. Теснота усилилась, сопротивление было заметным. Нуб застонал, глухо, его лицо на мгновение исказила гримаса. Гость замер. — Не переживай, — сказал Нуб, — Все в порядке. Двигайся. Его слова подействовали на Гостя как удар хлыста. Смущение. отступило перед нахлынувшей волной желания и азарта. Он хочет этого. Еще сильнее. Гость начал двигать пальцами энергичнее, разводя их в стороны, растягивая тугой вход. Он искал ту самую точку, о которой читал, слышал… Его пальцы скользили по горячим, бархатистым стенкам, и вдруг – подушечка среднего пальца наткнулась на маленькое, плотное возвышение. Он надавил. Реакция Нуба была мгновенной. Он простонал, его тело выгнулось дугой, как от удара током. Член дернулся, извергая каплю прозрачной жидкости на живот. — Ммм… — улыбнулся Нуб, чуть хрипловато от эмоций. — Ты молодец. Мне нравится… когда ты вот такой. Уверенный. Немного грубый. — Продолжай. Гость снова надавил на бугорок, начал тереть его кончиками пальцев. Нуб закатил глаза, его стоны стали громкими, неконтролируемыми, переходящими в рычание. Он схватился руками за спинку кровати, его бедра бешено двигались, подмахивая на пальцы Гостя. Вид его абсолютной потери контроля, его наслаждения под его, Гостя, руками – был самым возбуждающим зрелищем, которое нуб когда-либо видел. Его собственный член горел, требуя немедленного облегчения. Гость отстранился лишь на миг, чтобы заглянуть ему в глаза, дыхание всё ещё дрогнуло. — Я… давно хотел… — начал он, но запнулся, смутился и снова покраснел. Нуб тихо рассмеялся и притянул его обратно за ворот костюма. — Тогда не останавливайся. Я же сказал: тебе идёт. Гость встал на колени между раздвинутых бедер Нуба. Его сердце колотилось так, что, казалось, вот-вот вырвется из груди. Он взял свой член у основания, направил толстую, влажную головку к растянутому отверстию. Кончик коснулся напряженного мышечного кольца. Нуб замер, его взгляд был прикован к Гостю, полный ожидания. Головка уперлась в тугую преграду. Нуб застонал, его лицо исказилось. Гость приостановился, давая ему привыкнуть, чувствуя, как мышцы под ним судорожно сжимаются. Он наклонился, поцеловал Нуба в губы – жестко, властно, пытаясь отвлечь. Нуб ответил жадно, впиваясь зубами в его нижнюю губу. Гость напряг бедра, вдавился. Пронзительное, жгучее сопротивление – и вдруг мышцы поддались. Головка провалилась внутрь, в невероятную, обжигающую тесноту. Они оба простонали – Нуб от напряжения и шока проникновения, Гость – от сдавливающего, почти невыносимого горячего объятия, охватившего его член. Он замер, пот стекал по его вискам, дыхание перехватило. Он внутри. Внутри Нуба. — Ммм..Гость… — он чуть наклонился ближе, их лбы почти соприкоснулись. — Пожалуйста… продолжи... быстрее. Гость послушно, с бесконечной осторожностью, двинул бедрами вперед, вводя еще сантиметр своей длины. Нуб застонал, но на этот раз в его голосе было меньше боли, больше привыкания. Гость повторил движение. И еще. Каждый толчок встречал сопротивление, но каждый раз мышцы принимали его чуть легче, обволакивая пульсирующий член горячей, влажной плотью. Он погружался медленно, миллиметр за миллиметром, чувствуя каждую складку, каждое биение пульса Гостя внутри себя. Наконец, его бедра уперлись в ягодицы беловолосого. Он был засажен до самого основания. Теснота была невероятной, сдавливающей, но и безумно возбуждающей. Он чувствовал, как Гость дышит внутри него. — Ммм... Да… вот так… — прошептал Нуб. Его руки схватили Гостя за бедра, направляя, подталкивая. — Сильнее. Не бойся, я не сломаюсь. Гость послушался. Он увеличил силу толчков. Каждое движение вперед загоняло его член глубже в обжигающую тесноту, каждое движение назад давало передышку и новую волну предвкушения. Он нашел ритм – не слишком быстрый, но глубокий, уверенный. Тело блондина принимало его, обволакивало, сжималось в момент максимального проникновения. Стоны Нуба стали громче, сливаясь в непрерывную мелодию наслаждения. Беловолосый сосредоточился. Он смотрел, как его член исчезает и появляется в теле блондина, как напрягаются его мышцы живота, как его лицо искажается экстазом. Его движения стали резче, требовательнее. Он хотел больше. Хотел чувствовать суккуба полностью. Хотел довести его до края. Он наклонился, опершись руками о подлокотник кровати по бокам от головы Нуба, углубляя угол проникновения. Блондин простонал, его ноги обвились вокруг поясницы Гостя, притягивая его еще ближе, еще глубже. Толчки Гостя стали более мощными, почти грубыми, бедра бились о ягодицы суккуба с глухими шлепками. Звук влажного, быстрого секса наполнил комнату, смешиваясь с их стонами, хриплым дыханием, скрипом кровати. Жар нарастал, пот стекал по их телам, смешиваясь. Запах секса, пота был густым, животным, опьяняющим. — Вот так… — прошептал Нуб, наклоняясь ближе. — Ммм... Хороший мальчик. Слова похвалы, прозвучавшие таким хриплым, развратным тоном, ударили Гостя сильнее любого прикосновения. Волна жара прокатилась по нему, член внутри блондина пульсировал, стал еще тверже. Он сказал… хороший мальчик. Эта фраза, такая простая, но сказанная им, в таком контексте… Она задела что-то глубокое, потаенное в Госте. Смущение вспыхнуло с новой силой, но теперь оно было сладким, желанным, смешанным с диким возбуждением. Он застонал, его бедра задвигались быстрее, почти в бешеном ритме, теряя прежнюю размеренность. —Ммм.. быстрее.. кончай, — сказал Нуб, его голос был немного властным. Он сжал мышцы вокруг члена Гостя с невероятной силой. — Кончай в меня, святоша. Я хочу чувствовать, как ты кончаешь. Дай мне все. Это было последней каплей. Гость замычал, его тело напряглось как струна. Несколько последних, судорожных толчков – и он погрузился в суккуба до предела, его член взорвался волнами невероятного, сокрушительного оргазма. Спазмы бешеной силы прокатились по нему. Он взвыл, вдавливаясь в Нуба, чувствуя, как сперма наполняет его. Его мир сузился до точки соединения их тел, до жгучей пульсации в паху, до громкого стона суккуба под ним. Гость почувствовал, как член внутри него пульсирует, наполняя презерватив. Вид Нуба, потерявшего над собой контроль, с запрокинутой головой, с перекошенным от оргазма лицом – довел его до края. Его собственная эрекция, не стимулируемая напрямую, но возбужденная до предела всем происходящим, взорвалась. Он кончил судорожно, мощными струями, которые забрызгали его живот, грудь, даже подбородок. Его тело выгнулось, он стонал, сжимая Священника изнутри последними спазмами наслаждения. Гость рухнул на блондина, не в силах удержаться. Его тело дрожало мелкой дрожью, сердце бешено колотилось. Он чувствовал под собой тепло Нуба, его учащенное дыхание, липкую влагу спермы между ними. блондин обнял его, его руки не давали Гостю упасть. Они лежали так, дыша, придя в себя, пока бешеный пульс не начал успокаиваться. Нуб, всё ещё лежащий под Гостем, будто сиял мягким внутренним светом — тёплым, притягательным, как огонь свечи, который не жжёт, а зовёт ближе. Он провёл пальцем по щеке Гостя, слегка надавив, словно оставляя тайный знак. — Знаешь… — тихо выдохнул он, почти мурлыкая. — Мне понравилось быть твоим грехом. Слова упали между ними, как что-то сладкое, запретное, обволакивающее. Гость замер, дыхание сорвалось, а потом он наклонился и прикоснулся губами к виску Нуба — долго и нежно. В этом поцелуе было чувство, будто он благодарит за что-то гораздо большее. — Мой милый суккуб.. — прошептал Гость, задерживая ладонь на груди блондина. Его голос стал тише, спокойнее, теплее. — Я… я не прочь вновь исправить твои грехи. Он ещё мгновение задержался возле него, словно не хотел отрываться, а потом медленно поднялся, всё ещё гладя пальцами его плечо. — Но нам бы… — Нуб осторожно улыбнулся, чуть смущённо, будто возвращаясь с облаков на землю. — Нам бы чуть-чуть прибраться. И переодеться. Он бросил взгляд на раскиданные части костюмов, на полотенце, на подушки, которые они сбили в процессе их маленькой, тихой игры. — А потом… — он наклонился ближе, шепнув почти в губы беловолосому, — потом мы сможем спокойно полежать вместе. Только ты и я. Нуб медленно поднялся и обнял его сзади, положив подбородок на плечо Гостя. — Мне нравится эта идея, — прошептал Гость. — Особенно последняя часть. Гость покраснел, но улыбнулся шире, чем обычно, и накрыл руки Нуба своими. — Тогда… пошли, — сказал блондин. И они вместе начали собирать беспорядочно разбросанные части костюмов, мягко переглядываясь, будто всё ещё ощущая то тёплое напряжение, которое только что разделили.