Там, где никто не видит

Вироника работала быстро и уверенно — как всегда. Она поправляла воротник Гостю, стряхивала с плеч невидимые пылинки, следила, чтобы костюм сидел идеально. Её голос звучал строго, но под ним пряталась забота: она ясно понимала, как дрожат руки Гостя, даже если он сам пытался это скрыть. Она говорила быстро, но понятно, как опытный режиссёр перед самым важным дублем: — Выходишь спокойно, не спеши. Стань чуть левее от него, чтобы освещение легло ровно. Улыбнись. Не много — чуть-чуть. Скажешь фразу, которую мы отрепетировали. Не вздумай молчать или импровизировать, ясно? И не стой столбом — плечи расслабь. Гость кивнул, чувствуя, как сердце грохочет так громко, что, казалось, его слышно через стены. Он пытался запомнить всё, но стоило Виронике отойти на шаг, он забыл каждую чёртову инструкцию. За кулисами слышно было, как Нуб выводит последние ноты финальной песни — его голос парил, переливался, будто цвёл прямо под потолком. В зале царила магия. И именно в эту секунду до Гостя окончательно дошло, чего он сейчас собирается сделать. Не просто появиться. Он собирался стать частью мира, который для миллионов людей был как религия. Музыка стихла. Толпа взревела. Нуб сделал пару шагов вперёд, поднял руку, прося тишины. Свет прожекторов обрамлял его как сияние. Он глубоко вдохнул и сказал своим уверенным, мягким голосом: — Спасибо вам. Сегодня был невероятный вечер. Но… — он сделал паузу, улыбаясь чуть шире. — Он станет ещё лучше, потому что у меня есть объявление. Толпа мгновенно ожила, шум поднялся, как буря. Фанаты выкрикивали его имя, кто-то кричал: «Что? Что?», кто-то уже снимал в предвкушении сенсации. — В мою команду присоединяется новый участник, — продолжил Нуб. — Я хочу, чтобы вы встретили его тёпло. И в этот момент Вироника легонько подтолкнула Гостя в спину. Он шагнул на сцену. Свет ударил в глаза, но он выдержал. Толпа сразу замолчала — на долю секунды. А затем началось бурное обсуждение. — Кто это?.. — Такой красивый! — Боже, посмотрите на него! — Это его новый участник?! Некоторые фанаты вскрикнули от восторга, кто-то свистнул одобрительно. У многих глаза загорелись искренним восхищением — и это тронуло Гостя сильнее, чем он ожидал. Они не знали его, но приняли. Нуб улыбнулся ему — тёпло, чуть гордо. Так, как улыбаются тем, кем восхищаются. Он протянул ему руку, почти незаметно для зала, но Гость всё равно почувствовал этот жест до глубины костей. — Это Гость, — объявил Нуб. — И вы скоро полюбите его так же, как полюбили меня. Толпа взревела. — Я счастлив присоединиться к команде Нуба… Спасибо за тёплый приём. Надеюсь, что наши выступления будут радовать вас ещё сильнее. Толпа встретила это оглушительным ревом одобрения. Кто-то махал светящимися палочками, кто-то кричал его имя, даже не успев толком узнать его, а несколько фанатов в первых рядах уже спорили — «он больше подходит как холодный тип» или «он выглядит как защитник Нуба». Финальные ноты прозвучали, свет начал гаснуть, и сцена медленно погружалась в мягкий полумрак. Нуб сделал шаг назад, попрощался с публикой широким жестом, и они вместе ушли за кулисы. Толпа ещё долго не стихала, крича их имена, пока двери не закрылись. Вироника уже ждала их. Она стояла, скрестив руки, с привычным «сейчас-что-то-будет» выражением… но вместо выговора она выдохнула и сказала: — Ну что ж… — она окинула Гостя взглядом с головы до ног. — Ты справился. Даже лучше, чем я ожидала. Эффектно вошёл, уверенно стоял, не дрогнул под светом. Молодец. Гость поднял на неё глаза. Он не ожидал похвалы. Внутри что-то странно дрогнуло — не от гордости, а от того, что он сделал это ради Нуба. А Нуб… Нуб подошёл ближе, чуть ли не вплотную, так что от его тепла у Гостя подкосились колени. Он поднял руку и мягко, почти домашне, провёл ладонью по его волосам — медленно, нежно, с какой-то удивительной спокойной уверенностью, будто извинялся за то, что так редко может быть рядом. — Ты молодец, — сказал он тихо. — Правда. Я знал, что ты справишься. Гость закрыл глаза на секунду, почти тая от одного этого прикосновения. Внутри у него всё затихло — и ревность, и бешенство, и тревога. Осталось только тёплое, густое чувство, будто Нуб склеивал что-то треснутое внутри. Вироника видела всё, закатила глаза, но ухмыльнулась: — Ладно, голубки, не растекайтесь тут. Нам ещё ехать, обсуждать расписание. Но… — она кивнула Гостю. — Хорошая работа. Нуб, не убирая руки с головы Гостя, тихо добавил: — Я горжусь тобой. В машинe, которая должна была увезти их обратно в отель и затем — в другую точку по расписанию, всё началось с невинного, но очень слаженного заговорщического взгляда. Гость осторожно подался к Нубу ближе, будто ненароком, а Нуб — наоборот, совершенно открыто уткнулся плечом в бок Гостя, как будто это было самое естественное в мире. Вироника листала свой планшет, сверяясь с графиком, и притворялась, что не видит, как эти двое рядом постепенно превращаются в смесь из несчастных котят и лапочек, умоляющих о кусочке внимания. Первыми сдался Нуб. Он наклонился вперёд, облокотился локтями на переднее сиденье и протянул: — Вироооникааа… Тон был такой мягкий, что напоминал сладкую вату — липкую, лёгкую и смертельно опасную, если быть строгим к Нубу. — Что? — она даже не подняла глаз от экрана. Гость, к удивлению, решил подыграть. Он подался вперёд чуть неосознанно, сидел прямо, будто воспитаннейший ученик, и тихо, но уверенно сказал: — Можно… домой? Вместе. Сегодня. Нуб немедленно подхватил, смотря на менеджера настолько умильным взглядом, что казалось: если он моргнёт, от ресниц посыплются блёстки. — Пожалуйста, — тянул он, наклоняя голову так, как будто специально тренировался перед зеркалом. — Всего один вечер. Нам… ну… просто хочется быть рядом. Восстановиться. Отдохнуть. Побыть нормальными. Пожалуйста. Гость не умел так делать. Но он мог просто смотреть на Виронику… широко, искренне, будто это был единственный шанс. И он смотрел — ровно так. Вироника попыталась сопротивляться. Она даже сделала строгое лицо, покачала пальцем: — Нет. У нас расписание. У нас план. У нас— Но потом она подняла глаза. И увидела двух взрослых парней, которые смотрели на неё как две собаки из приюта, которым не дали вкусняшку перед сном. Один — яркий, солнечный, как мультяшный герой с плакатов. Второй — с красными глазами, напряжённый, но сейчас удивительно… мягкий. И ужасно трогательный. Вироника закрыла глаза, выдохнула, уронила планшет на колени и пробормотала: — Всё. Хватит. Я сдаюсь. Нуб буквально подпрыгнул на сиденье: — Правда?! — Да, — буркнула она, прикрывая лицо рукой. — Едьте домой. Но только сегодня. Один вечер, понятно? Один! Завтра у нас снова график. Нуб сиял так, будто выиграл лотерею. Гость не сиял — он просто смотрел на Виронику таким благодарным взглядом, что у неё в груди нехотя потеплело. — Спасибо, — сказал он тихо. — Не спасибо. Спать ляжете вовремя. Никаких… ваших… этих… — она сделала неопределённый жест руками, пытаясь не смотреть на Нуба. — Вы меня поняли. — Неа, — широко улыбнулся Нуб. — Но хорошо. И он тут же ухватил Гостя за запястье, сплетая пальцы — легко, непринуждённо, будто делал так всю жизнь. Они приехали не к квартире Гостя — нет. Вироника высадила их у высокого белого дома, который скорее напоминал мини-особняк: с широкими окнами, идеально подстриженными кустами у входа и светящимися дорожками. Дом Нуба. Тот самый, который фанаты видели лишь на редких фото, а пресса считала творческим убежищем. Когда они поднялись по белоснежным ступенькам к крыльцу, Гость остановился. Он молча смотрел вверх, на фасад, будто знал: здесь начинается что-то новое. Здесь начинается часть жизни, о которой он не смел и мечтать. Нуб обернулся к нему, поднял бровь и слегка наклонил голову: — Красиво? Гость даже не успел собрать слова. Он просто кивнул — почти по-детски. Его красные глаза отражали свет фонарей, и в этих отблесках было восхищение, смешанное с лёгким благоговением. — Пойдём, — мягко сказал Нуб, потянув его за руку внутрь. — Тут внутри ещё круче. И действительно — внутри всё было… большим. Просто огромным. Высокие потолки, бело-голубые стены, мягкие светильники, дорогая мебель, но при этом дом чувствовался живым: пахло ванилью, свежими цветами и немного — самим Нубом. Гость двигался осторожно, словно мог что-то случайно сломать. Он оглядывался, как будто всё происходящее было сном: — Это… всё твоё? — Ага. И бассейн тоже, — Нуб кивнул куда-то в сторону длинного коридора. — Пойдём, покажу? Он потянул Гостя за собой и вывел в большое помещение с прозрачной крышей. Прямо под стеклянным потолком раскинулся тёплый бассейн — вода переливалась мягкими голубыми бликами по стенам. — Хочешь искупаться? — спросил Нуб, сбрасывая лёгкую куртку и улыбаясь широко, до ямочек на щеках. Гость моргнул, пытаясь осознать предложение. И затем коротко кивнул: — Да… хочу. Тогда Нуб, словно зная здесь каждый сантиметр наизусть, завёл его в гардеробную, где была аккуратная стена ящиков. Он открыл один из них, достал новые чёрные плавки — аккуратно сложенные — и протянул Гостю. — На. Эти должны подойти. Он говорил так спокойно, будто выдавал не одежду, а просто дарил что-то личное, что давно принадлежало им обоим. — Можешь переодеться там, — Нуб указал на небольшую комнату с зеркалом. — Я пока воду включу погорячее. Гость взял плавки в руки, и пальцы его чуть дрогнули. Не от смущения — от осознания того, где он находится и с кем. Он тихо сказал: — Спасибо. Нуб улыбнулся так, что взгляд его стал мягче и теплее. — Переодевайся. Я жду. Нуб уже стоял у воды — в простых тёмно-синих плавках, которые подчёркивали его светлую кожу и мягкие линии тела. Его распущенные волосы свободно спадали на плечи, блестя влажным сиянием после того, как он ополоснул их под душем у бассейна. Он выглядел… почти нереально. Как будто свет стекал по нему. Когда из комнаты вышел Гость, Нуб обернулся — и в этот миг Гостю буквально перехватило дыхание. Нуб в полумраке бассейна казался не настоящим: то ли ангелом, то ли чем-то волшебным, слишком ярким для тихой ночи. Гость замер в дверях, едва не забыв закрыть рот. Его красные глаза чуть расширились — и Нуб это заметил, но только улыбнулся, как будто ему нравилось производить такое впечатление. — Пошли, — сказал Нуб мягко, тёплым голосом. — Вода чудесная. Он спустился первым и жестом подозвал Гостя. Гость неловко вошёл в воду, чувствуя, как она обнимает кожу теплом. Всё было хорошо до тех пор, пока Нуб не потянул его дальше — к глубине, в ту часть бассейна, где не было дна. Там Нуб заплыл вперёд и развёл руки, будто предлагая обниматься. — Иди ко мне, — сказал он с той нежностью, от которой Гостю становилось жарко в груди. Гость сразу не решился сказать правду. Но всё-таки тихо признался, почти шёпотом: — Я… не умею плавать. — Тогда тебе точно нужно ко мне, — сказал он и расправил руки, приглашая ещё яснее. — Я буду рядом. Гость сделал вдох — и двинулся к нему. Робкие, несмелые движения превращались в уверенные, когда руки Нуба подхватывали его, направляли, поддерживали. Нуб держал его за запястья, за талию, за плечи — ничего лишнего, но достаточно близко, чтобы Гость чувствовал каждый его мягкий касание. Мир стал тише. Только вода, дыхание, и Нуб, который шептал: — Молодец… вот так… не бойся, я здесь. И действительно — стоило Гостю отпустить страх, как тело само нашло правильный ритм. Через несколько минут он уже держался на воде сам. А ещё спустя пару — мог подплыть к Нубу без помощи. — Видишь? — Нуб провёл рукой по его мокрым волосам. — Всё у тебя получается. Когда усталость наконец накатила, они выбрались из бассейна. Нуб выдал Гостю полотенце, сам быстро переоделся — теперь в мягкую домашнюю одежду — и повёл Гостя в свою спальню. — Вироника сказала, чтобы мы нормально отдохнули, — усмехнулся Нуб, заваривая на кухне два стакана воды с лимоном для восстановления. — Так что… слушаемся начальство. Гость, всё ещё немного растерянный, с влажными волосами, едва успел что-то ответить, как Нуб уже вёл его к кровати. Огромной, белой, с мягким одеялом. — Спокойной ночи, — прошептал Нуб, проводя пальцами по его руке. Гость закрыл глаза. Ему теперь было спокойно и тепло.