Три пламени в воде.

Глава 1: Выживший Огонь Воздух был густым от крови, пыли и запаха недавнего carnage. Ночь отступала, уступая место бледному рассвету, который пробивался сквозь изуродованные деревья, окрашивая обломки вагонов и залитую кровью землю в мрачные оттенки серого и оранжевого. Танджиро лежал на земле, каждая клеточка его тела горела. Он едва мог дышать, легкие сжимались от боли, но его разум был сосредоточен на одном. Кёджуро Ренгоку. Он видел его. Огромная, неподвижная фигура Столпа Пламени, лежащая посреди поляны, где только что бушевала битва. Грудь Ренгоку была разорвана, из раны хлестала кровь, но его глаза... его глаза были открыты, хоть и лишены привычного огня. — Ренгоку-сан… — прохрипел Танджиро, пытаясь ползти. Каждый миллиметр движения был пыткой, но он не мог остановиться. Рядом с ним, на коленях, уже был Гию Томиока. Столп Воды, обычно такой невозмутимый, был бледен, его лицо застыло в непривычной гримасе. Его рука прижимала края глубокой раны на груди Ренгоку, пытаясь остановить фонтан крови. Из его собственных легких вырывался сдавленный свист — Томиока тоже был ранен, кровь стекала по его боку, пропитывая форму. — Он… — начал Томиока, его голос был сухим и надтреснутым, — он все еще жив. Но… В этот момент из-за деревьев выбежали члены Какуши, несущие носилки. За ними поспешили Аой и несколько девочек из Поместья Бабочки, их лица были бледны от ужаса при виде масштабов разрушений и состояния Столпов. — Быстрее! — скомандовала Аой, указывая на Ренгоку. — Ему нужна немедленная помощь! Гию осторожно переложил Ренгоку на носилки. Тело Столпа Пламени было тяжелым, но в этот момент казалось невесомым от напряжения и страха. Танджиро, наконец, дополз до Гию, цепляясь за его рукав. — Томиока-сан… он будет жить? — его голос дрожал. Он чувствовал запах горя и отчаяния, исходящий от Томиоки, и это пугало его больше, чем его собственные раны. Гию лишь крепче сжал челюсти. — Мы сделаем все, что сможем. Ты тоже ранен, Камадо. Какуши быстро оценили состояние Танджиро и тоже уложили его на носилки, как и Гию, которого буквально заставили поддаться. Путь до Поместья Бабочки был долгим и мучительным. Танджиро чувствовал, как силы покидают его. Единственное, что удерживало его в сознании, – это образ Ренгоку, лежащего на соседних носилках, и тихая, напряженная фигура Томиоки, которую он мог видеть краем глаза. От Томиоки исходил сильный запах воды и дождя, но теперь он был смешан с острым запахом крови и глубокой тревоги. В Поместье Бабочки воцарился хаос. Шинобу Кочо, обычно такая безмятежная, металась от пациента к пациенту. Ренгоку был ее приоритетом. Его немедленно доставили в операционную, где началась отчаянная борьба за его жизнь. Танджиро и Гию оказались в соседних комнатах, их раны обрабатывали Аой и остальные. — У тебя сломано несколько ребер, Танджиро-кун, и серьезные порезы, — сказала Аой, ее голос был твердым, но в глазах читалась усталость. — Тебе нужно отдыхать. Танджиро лишь кивнул. Он не мог есть, не мог спать. Все его мысли были о Ренгоку. Он чувствовал себя бессильным. Через несколько часов напряженной работы вышла Шинобу из операционной. Ее форма была запятнана кровью, лицо покрыто испариной, но ее улыбка, на удивление, оставалась на месте, хоть и казалась немного вымученной. Танджиро, который, несмотря на запреты, дополз до двери, чтобы послушать, напрягся. — Мы… мы стабилизировали его состояние, — сказала Шинобу, обращаясь к Аой и девочкам, но ее взгляд задержался на Танджиро. — Чудо, что он выжил. Потерял много крови, его внутренние органы серьезно повреждены. Но он… жив. В коме, но жив. Огромный камень упал с души Танджиро. Он почувствовал, как по его лицу потекли слезы, но это были слезы облегчения. Он посмотрел на соседнюю дверь, где лежал Гию. Он знал, что Томиока тоже должен был слышать. Следующие дни превратились в размытую череду пробуждений и снов. Танджиро восстанавливался медленно. Он постоянно чувствовал присутствие Томиоки, который, несмотря на свои собственные раны, приходил к нему, приносил еду, тихо сидел рядом. Между ними не было долгих разговоров, но их молчание было наполнено невысказанным пониманием. Танджиро чувствовал запах тревоги и вины от Томиоки, смешанный с его обычным запахом спокойной воды. Он знал, что Томиока винит себя за то, что не смог прийти раньше, не смог защитить Ренгоку лучше. — Томиока-сан… — однажды прошептал Танджиро, когда Гию кормил его кашей. — Вы сделали все, что могли. Вы спасли нас. Гию лишь посмотрел на него, его глаза были глубокими и задумчивыми. Он не ответил, но его рука, которая поднесла ложку к губам Танджиро, на мгновение задержалась, слегка касаясь его щеки. В этом прикосновении Танджиро уловил нечто большее, чем просто заботу. Вечерами, когда позволяли силы, Танджиро, при помощи Аой, пробирался к комнате Ренгоку. Он видел его там, неподвижного, окруженного целебными травами и тишиной. Томиока почти всегда был рядом. Он сидел на футоне у изголовья, его рука иногда покоилась на предплечье Ренгоку. В такие моменты Томиока выглядел еще более одиноким и уязвимым. Танджиро чувствовал острую боль в сердце, глядя на них обоих. Однажды ночью, когда Танджиро спал, ему приснился кошмар. Битва с Аказой, крики Ренгоку, отчаяние. Он проснулся, задыхаясь, его тело покрыл холодный пот. Он приподнялся, озираясь, и его взгляд упал на футон рядом с ним. Гию Томиока. Он сидел там, глядя на Танджиро, его лицо было освещено лунным светом, проникающим сквозь окно. — Кошмар? — тихо спросил Гию. Танджиро лишь кивнул, не в силах говорить. Гию медленно поднялся и присел на край футона Танджиро. Он протянул руку и осторожно коснулся его лба, стирая пот. — Все кончено, Танджиро, — прошептал Гию. — Он уничтожен. Ренгоку жив. Ты жив. В его голосе было столько утешения, что Танджиро почувствовал, как его страхи начинают отступать. Он потянулся к Гию, его рука нашла и сжала рукав хаори Столпа Воды. Гию не отстранился. Напротив, он слегка наклонился, и Танджиро почувствовал на своей макушке нежное прикосновение. Гию погладил его по волосам, успокаивая. В этот момент, когда они оба были так ранены и так уязвимы, между ними проскочила искра. Нечто новое, нечто глубокое, что выходило за рамки их ролей охотников на демонов. И в соседней комнате, Ренгоку все еще спал, но его дыхание стало чуть глубже, словно он чувствовал невидимую нить, которая уже начинала связывать их всех троих.