Три пламени в воде.

Дни сливались в недели, наполненные запахом лекарств, шепотом медсестер и тихим стуком сердец. Ренгоку Кёджуро оставался в глубокой коме, его тело сражалось за жизнь, а душа, казалось, блуждала где-то далеко. Его комната стала центром притяжения для Танджиро и Гию. Несмотря на собственные травмы, которые требовали покоя, ни Танджиро, ни Гию не могли оставаться вдали от Столпа Пламени надолго. Их футоны были перенесены в смежные комнаты, чтобы они могли быть ближе. Каждый день они по очереди сидели у постели Ренгоку, наблюдая за его бледным, но удивительно спокойным лицом. Танджиро, с его обостренным обонянием, чувствовал изменения. Сначала от Ренгоку исходил резкий, металлический запах свежей крови и боли, затем он сменился тяжелым, землистым ароматом лекарств и глубокого сна. Постепенно запах становился чище, слабее, намекая на медленное, но верное исцеление. И каждый раз, когда Танджиро улавливал едва заметную перемену, он чувствовал всплеск надежды. Когда Танджиро дежурил, он тихонько разговаривал с Ренгоку. Он рассказывал о своих тренировках, о Незуко, о новых охотниках, которые поступали в Корпус. Он делился своими мыслями о прошедшей битве, о страхе и о той огромной силе, которую Ренгоку продемонстрировал. — Ренгоку-сан, — шептал он, держа неподвижную руку Столпа Пламени, — вы должны вернуться. Мы все ждем вас. Я жду вас. Гию, в свою очередь, был, как всегда, немногословен. Он просто сидел. Его присутствие было словно гранитная скала – неподвижное, надежное и излучающее невидимую силу. Он поправлял одеяло, проверял пульс, иногда просто смотрел в окно, но его взгляд всегда возвращался к Ренгоку. От Гию по-прежнему исходил запах спокойной воды, но теперь к нему примешивался новый, тонкий аромат – запах непоколебимой верности и глубокой заботы, который Танджиро научился распознавать. Когда они дежурили вместе, комната погружалась в особое молчание. Неловкости не было. Было лишь глубокое, общее переживание. Танджиро чувствовал комфорт в присутствии Гию, зная, что Столп Воды понимает его без слов, разделяя каждое его опасение и каждую крошечную надежду. Иногда Гию приносил Танджиро чай, который Шинобу или Аой оставляли для них. Он протягивал чашку, их пальцы соприкасались, и от этого простого прикосновения по телу Танджиро пробегала волна тепла. Он видел в глазах Гию отражение своих собственных чувств – тревоги, но и стойкой, непоколебимой веры. Однажды вечером, когда солнце уже почти скрылось за горизонтом, окрашивая комнату в мягкие золотисто-розовые тона, Танджиро сидел у постели Ренгоку, читая ему книгу, которую нашел в библиотеке Поместья. Это была старая книга с историями о храбрых воинах и невероятных подвигах, и Танджиро надеялся, что голос поможет Ренгоку найти путь назад. Гию сидел чуть поодаль, его раненый бок все еще давал о себе знать, но он не подавал виду. Он смотрел на Танджиро, на то, как мягко свет падает на его волосы, на сосредоточенное выражение его лица, на то, как он нежно держит руку Ренгоку. В сердце Гию поднималось незнакомое чувство – смесь восхищения, благодарности и глубокой, почти болезненной привязанности. Танджиро дочитал главу, закрыл книгу и повернулся к Ренгоку, затем перевел взгляд на Гию. — Он… он точно вернется, Томиока-сан? — спросил Танджиро, в его голосе прозвучала нотка неуверенности, которую он старался скрыть. Гию медленно поднялся и подошел. Он присел рядом с Танджиро, их бедра соприкоснулись. — Он сильный, — тихо сказал Гию, его взгляд был устремлен на Ренгоку. — Он вернется. В его словах было столько уверенности, столько непоколебимой веры, что Танджиро почувствовал, как напряжение, скопившееся за день, начинает отступать. Он опустил голову, тяжело вздохнув. Гию, заметив это, медленно поднял л свою руку. Его пальцы мягко легли на затылок Танджиро, затем скользнули по его волосам, повторяя тот утешительный жест из кошмара. Но на этот раз не было страха, только чистая, обволакивающая нежность. Танджиро вздрогнул, но не отстранился. Напротив, он медленно наклонил голову, прижимаясь к ладони Гию, словно ища в ней опору. Он чувствовал запах Гию – запах воды, спокойствия и этого нового, сильного чувства, которое заставляло его сердце трепетать. Он закрыл глаза, наслаждаясь прикосновением. Гию продолжал поглаживать его волосы, его взгляд перешел от Танджиро к Ренгоку, а затем снова к Танджиро. В этот момент, когда они вдвоем склонились над неподвижным Столпом Пламени, между ними возникло что-то новое – невидимая нить, сплетенная из общего горя, надежды и зарождающейся, еще не осознанной нежности. За дверью, проходя мимо, Аой остановилась. Она увидела их – два склоненных силуэта, один утешающий, другой ищущий утешения, и неподвижное тело Столпа на кровати. Она прищурилась, и в ее глазах промелькнуло что-то вроде понимания. Она лишь тихонько улыбнулась и пошла дальше, оставляя их в их безмолвной вахте, не подозревая о том, какие глубокие чувства уже начинали расцветать в тени их общей потери и надежды. В эту ночь, когда Танджиро и Гию сидели рядом, чувствуя тепло друг друга, Ренгоку на кровати едва заметно шевельнул пальцем. Но никто из них этого не заметил. Они были слишком заняты, бессознательно прокладывая путь к новому, необычному союзу, который должен был начаться с пробуждением огня.