Часть 5. Идеальный план
14 ноября 2025 г., 21:04
Утро после ночной гонки было тяжелым и разбитым. Солнце над Сан-Франциско казалось неестественно ярким и навязчивым. Инид сидела на том самом помосте, где вчера стояла с Уэнсдей, сжимая в руках термос с кофе, как якорь спасения. Рядом, почти неотличимая от груды брошенной одежды, посапывала Йоко, закутанная в капюшон и в темных очках, спасавших ее от атаки дневного света.
— Значит, ледяная принцесса проводила тебя до дома и не пригласила на ночной кофе? — прохрипела Йоко, не открывая глаз. Ее голос был похож на скрип ржавой двери. — Как же так? Ты же, наверное, щенячьи глазки строила, а она не оценила? — На ее губах проползла хитрая, сонная ухмылка.
— Йоко, не начинай, — вздохнула Инид, глядя на пустую трассу внизу. — Она была... такой собранной. Такой серьезной. Лесть к ней с расспросами казалась кощунством. Или... было страшно. Страшно спугнуть то, что между нами произошло.
Молчание повисло между ними, нарушаемое лишь утренним ветерком и редкими проезжающими вдалеке машинами. Его прогнал громкий, неподдельный зевок Йоко.
— Ладно, оставим твои любовные терзания. Значит, этот червь Аякс что-то роет для Крэкстоуна? — в ее голосе вдруг прорезались стальные нотки. Она приподняла очки, и Инид увидела ее злые, ясные, несмотря на недосып, глаза. — Ай да сукин сын! Это же надо было пригреть такую змею!
— Йоко, угомонись, еще ничего непонятно, — попыталась урезонить ее Инид, но без особой веры в успех. — Но да, Аякс... он сам не свой с тех пор, как я прошла в «Viper». Хотя сам же всегда хвалил гоночные болиды «Pilgrim».
— Хм, — Йоко, как истинный вампир, поправила темные очки, снова пряча глаза. — А ты не думаешь, что здесь как-то замешан Бруно?
Инид поморщилась, отхлебывая кофе.
— Бруно? Нее, он перестал с нами общаться и гонять, как только сбежал из нашего района. Его и след простыл.
— Настолько простыл, — язвительно протянула Йоко, — что потом начал мелькать как лучший пилот команды «Pilgrim». Инид, проснись. Он явно здесь замешан по уши.
— Ладно, допустим, — Инид сдалась. — Но Бруно даже не общается с Аяксом. Помнишь, как он тогда обозвал всех нас нищими оборванцами и послал Аякса с его «тупой дружбой»? Аякс потом ходил, как в воду опущенный, несколько недель.
— Ну, Аякс никогда не отличался стержнем, — отмахнулась Йоко. — Но быстро отошел, когда Ксавье вернулся с своего художественного загула по Парижу.
— Не забывай, Торп приехал всего на месяц, а потом снова сбежал к своим картинам на год, и... — начала Инид.
— И Аякс снова приударил за тобой! — закончила за нее Йоко, щелкнув пальцами. — Идеальная картина для мотивации к ненависти.
Инид посмотрела на подругу с искренним испугом и непониманием.
— О чем ты? Какая ненависть? Мы с ним друзья с детства. Мой отец научил его азам работы с машиной!
— Именно! — воскликнула Йоко, будто этого все и ждала. — Парень с самого детства на тебя пускал слюни, а ты его в упор не замечала, вешая ярлык «друга». Ну, а теперь у него появился очень достойный соперник.
— Кто? — спросила Инид испуганным, совершенно потерянным голосом.
Йоко сняла очки и уставилась на Инид с театральным, преувеличенным разочарованием.
— Мда. Я считала, что так не понимать намеки может только Дивина до третьей чашки эспрессо. Но теперь у меня есть новый фаворит на золотую медаль по тупости. Поздравляю! Это ты.
Она ткнула пальцем в Инид.
— Соперник в лице Уэнсдей Аддамс настолько сильный, красивый, умный и чертовски опасный, что бедному Аяксу ничего не остается, кроме как ползать у тебя под ногами, строить козни и люто, бешено ненавидеть ту, кто оказался на его месте. На месте, где он сам мечтал быть.
Инид застыла, уставившись в пустоту. Йоко снова надела очки и с наслаждением откинулась на спинку скамьи, предоставив подруге переваривать горькую пилюлю правды, которую та так долго отказывалась видеть. Воздух наполнился не шепотом асфальта, а громоподобным гулом осознания.
***
Время на помосте тянулось неумолимо долго. Инид переваривала слова Йоко, чувствуя, как щеки наливаются жаром от одних только мыслей. Чтобы прервать неловкое молчание, она посмотрела на часы и протянула: — Скоро тренировка на симуляторе Мортиши. Эх, он каждый раз так противно пищит от моих ошибок. Йоко, не открывая глаз, лениво буркнула: — А Мортиша-то что говорит? — Говорит: «Ошибки стоит совершать везде, но не в любви». И потом так... загадочно и тепло улыбается. Что бы это значило? Йоко с громким стоном приподнялась, сползла с перил и встала рядом с Инид, положив руку ей на плечо с видом глубочайшего сочувствия. — Значит это, моя дорогая, что ты — тупица. Мортиша такой же шиппер, как и я. Ее звезда для сведения — Уэнсдей, моя — ты. Но если ты не перестанешь так упрямо отрицать вашу симпатию, то я попрошу Гомеса запереть вас в какой-нибудь машине без возможности выйти, пока не поговорите нормально, а не будете раздевать друг друга этими взглядами. — Какими такими? — искренне недоумевая, спросила Инид. Йоко сняла очки и многозначительно приподняла обе брови, ее взгляд стал томным и преувеличенно-страстным. — Такими, малыш, такими. От которых начинает плавиться асфальт и трескается лак на капоте. Ладно, пора двигать, а то не хватало, чтобы твоя будущая свекровь поставила тебе прогул. — Йоко фыркнула, сама впечатленная собственной шуткой. Инид, вся пылая от смущения и ярости, замахнулась на нее для подзатыльника. Йоко ловко пригнулась, и рука Инид по инерции просвистела в воздухе, угодив прямиком в пространство, где в этот самый момент из-за угла появилась Уэнсдей. Инид застыла с занесенной рукой, глаза ее стали двумя круглыми блюдцами. Йоко, увидев это, беззвучно начала биться в конвульсиях молчаливого смеха, согнувшись пополам и хватая ртом воздух. Уэнсдей, невозмутимо остановившись, окинула их бесстрастным взглядом. — Это было, видимо, самое эпичное сражение с тенью, которое я видела за всю свою карьеру. Йоко, не выдержав, громко рассмеялась, окончательно падая на пол. Инид, пунцовая до корней волос, беспомощно опустила руку. — Я... яя... я хотела... господи, что же я хотела... — Видимо, пойти на симулятор, — с легчайшей искоркой усмешки в глазах закончила за нее Уэнсдей. — Но занятие отменяется. Проследовать в кабинет моей матери все равно придется. — Зачем? — выдохнула Инид, все еще не в силах прийти в себя. — Узнаете. Есть новая тактика игры, — Уэнсдей развернулась и пошла вперед, не дожидаясь ответа. Йоко, поднявшись с пола и отряхиваясь, тут же оживилась. — Надеюсь, что ролевой! Инид на ходу шикнула на нее: — Перестань, сейчас же! Они вошли в просторную комнату-лабораторию, где рядами стояли симуляторы — от винтажных маслкаров до футуристичных болидов «Формулы-1». Воздух был наполнен тихим гулом процессоров и запахом озона. Мортиша стояла у огромного панорамного окна, соединявшего ее кабинет с кабинетом Гомеса. Соседняя комната была отделена лишь стеклянной перегородкой, и сквозь нее было видно, как Гомес, напевая, наливал себе мартини. Потянувшись за оливкой, он упустил ее, и та, весело подпрыгнув, покатилась по полу, чтобы исчезнуть где-то под столом. Мортиша, заметив их, обернулась. Ее лицо озарила та самая теплая, загадочная улыбка. — Инид! Дорогая, проходите! Из-за стекла донесся радостный возглас Гомеса: — Йоко! Рад видеть в трезвом уме и здравии пошлых шуток! Йоко, не растерявшись, тут же парировала, сделав театральный реверанс: — Мистер Аддамс, вы мне льстите, но позвольте отметить, что ваш уровень не менее высок. В комнате на секунду воцарилась гробовая тишина. Все уставились на них. Мортиша медленно повернула голову в сторону мужа, подняв одну идеально очерченную бровь. — Так вот откуда эта шутка про священника и монахиню на картинге... Гомес! Инид закатила глаза, мысленно посылая Йоко к черту, и потянула подругу за локоть, прошипев: — Хоть день, хотя бы ,мать его, день, ты можешь не выделяться? Йоко с невинным видом поправила свои солнцезащитные очки, водрузив их на нос с голливудским лоском. — Малыш, моя задача — сиять! И в этот момент Инид поймала взгляд Уэнсдей. Та стояла чуть в стороне, и на ее губах играла легкая, но самая что ни на есть настоящая улыбка. После ночной поездки она казалась иной — более спокойной, будто нашла точку опоры в бушующем вокруг хаосе. Инид, смущенно заправила выбившуюся прядь волос за ухо, не в силах отвести от нее глаз. Этот взгляд не ускользнул ни от кого. Йоко и Мортиша одновременно перевели взгляд с одной девушки на другую, а затем встретились глазами. В их синхронном, довольном и многозначительном молчании читалось полное единодушие. План, казалось, начинал работать.***
Воздух в комнате симуляторов сгустился, став тяжелым от предстоящей операции. Уэнсдей, нарушая привычный стерильный протокол, подошла к центральному голографическому экрану и вызвала запись. — Камеры у входа зафиксировали момент передачи, — ее голос был ровным, но в нем слышалась стальная уверенность. На экране промелькнула запись: Аякс, нервно озираясь, принимал от чьей-то руки, скрытой в тени, небольшой цифровой ключ. — Силуэт неустановлен. Но дальше — интереснее. Она переключила вид. Это была запись с крошечной камеры, встроенной в ее монитор. На экране было видно, как Аякс, с побелевшими от напряжения костяшками пальцев, вводит пароль и начинает лихорадочно копировать файлы. Инид опустила глаза, сжав кулаки. Чувство горького разочарования подступало к горлу. — Я сама... я привела его сюда. Думала, помогу другу. А он... — Это даже упрощает план, — мягко, но твердо перебила ее Уэнсдей. Ее взгляд был направлен на Инид, словно она пыталась передать ей часть своей холодной уверенности. — Мы знаем предателя в лицо. Он — наша нить. — В чем суть плана? — выдохнула Инид, с трудом поднимая на нее глаза. Тут вмешалась вся семья Аддамс, будто слаженная команда стратегов. Гомес вышел из-за стеклянной перегородки, потирая руки. — Мы проследили цифровой след, дорогая! — воскликнул он. — Все данные, которые он слил, уходили на один IP-адрес. И он ведет прямиком в заброшенные доки! — В огромный ангар, — подхватила Мортиша, ее пальцы пролистывали данные на планшете. — Тот, что сдается под ремонт лодок. Место, способное вместить «Титаник». Йоко, до этого момента молча наблюдавшая, вдруг поежилась. — Это... это не 39-й пирс, случаем? — голос ее прозвучал приглушенно, без обычной бравады. Трое Аддамсов в унисон повернулись к ней. — Так точно, — произнесла Уэнсдей, и в ее тоне прозвучало легкое удивление. Йоко мрачно сглотнула, но не стала развивать тему. — И что нужно от меня? — спросила Инид, оглядывая всех. Уэнсдей сделала шаг вперед. — Как минимум — расслабиться. Показать всем любопытным глазам Крэкстоуна, что мы сбиты с толку и не пытаемся ничего предпринять после взлома. Дать им ложное чувство безопасности. — А как максимум... — Йоко внезапно оживилась, ее взгляд загорелся азартом. — Можно же заразить вирусом файлы, которые они еще попытаются скопировать! Типа трояна. И тогда мы будем видеть все их точки доступа, все устройства, куда пойдут данные, вплоть до конкретных улиц в реальном времени! Гомес ахнул, смотря на Йоко с неподдельным восхищением. — ЧЁРТ БЫ ПОБРАЛ! Йоко, да ты гений! Йоко впервые за вечер покраснела, смущенно отмахиваясь. — Мистер Аддамс, ну не стоит, я вся в отца, как и ваша Уэнсдей. Гены, что поделаешь. Мортиша, наблюдая за этим, мягко вернула разговор в нужное русло. — Самое главное — вести себя естественно. Инид, — ее взгляд стал проницательным, — мне удалось выяснить, что Аякс был в тебя влюблен с детства. Это может сыграть нам на руку. Попробуй выведать у него что-нибудь, используя эту... роль подруги. В тот же миг воздух в комнате, казалось, промерз. Уэнсдей не шелохнулась, но ее взгляд стал настолько черным и ледяным, что Инид почувствовала мурашки по коже. Она видела, как сжались челюсти Уэнсдей, хотя выражение лица оставалось безупречно нейтральным. — Он мне не нравится, — четко заявила Инид, глядя прямо на Уэнсдей, словно давая клятву. — Но если это поможет выяснить правду об отце... я смогу изобразить поддельный интерес. Как бы мне ни было противно его предательство. — Замечательно, — голос Уэнсдей прозвучал тихо, но с такой ядовитой сладостью, что все присутствующие вздрогнули. — Может, сразу обручим вас? Сэкономите время. Все уставились на нее в изумлении. Эта вспышка ревности была настолько неожиданной и грубой, что даже Гомес потерял дар речи. Мортиша, первая оправившись, медленно кивнула, и в ее глазах вспыхнула искра нового, более дерзкого плана. — Хм. А возможно, стоит поступить наоборот. — Все взгляды переключились на нее. — Свести вас двоих, — она указала на Инид и Уэнсдей. — Публично. Создать впечатление, что вы заключили не только гоночный альянс, но и стали... кое-чем большим. Любовь, как и скорость, — она многозначительно посмотрела на дочь, — невозможно подчинить. Можно только сдаться ей. Уэнсдей, обычно невозмутимая, впервые за все время вспыхнула. Легкий, но отчетливый румянец выступил на ее скулах. — Как... как это должно работать? — спросила она, и в ее голосе впервые прозвучала неуверенность. Йоко, подхватив идею, тут же расцвела. — А так, что всем нашим врагам захочется увести Инид еще сильнее! Они подумают, что, разлучив вас, они не только заполучат гонщицу, но и нанесут личный удар по репутации Аддамс! Они полезут вон из кожи, раскрывая свои карты! А мы в это время будем собирать информацию, оставаясь на шаг впереди! В комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь тихим гулом техники. Две стратегии — холодный расчет Мортиши и эмоциональная атака Йоко — витали в воздухе. И в центре этого шторма оказались двое: одна, пойманная в ловушку собственной внезапной ревности, и другая, смотревшая на нее с растущим пониманием и трепетом. Война с «Крэкстоун» только что приобрела совершенно новое, личное измерение.***
Предложение повисло в воздухе, заряженное смесью азарта и смущения. Уэнсдей, все еще пытаясь вернуть себе привычный контроль над ситуацией, первой нарушила паузу. Ее вопрос прозвучал с деловой, почти аналитической интонацией, хотя легкий румянец на скулах все еще выдавал ее. — И с чего, по вашему мнению, нам следует начать это... публичное представление? — Она избегала слова «отношения», предпочитая нейтральные термины. Мортиша, как мудрый стратег, взяла инициативу. — Быть собой. Вся работу по пиару, фотосессиям и управлению информационным потоком мы с уверенностью можем доверить Бьянке. А вот первое совместное мероприятие должно быть... — она сделала театральную паузу, собираясь с мыслями. Но ее перебила Йоко, вынырнувшая из-за своего стакана с виски, который ей налил Гомес. — Простите, миссис Аддамс, но показать вспыхнувшую искру лучше там, где реально может быть огонь. И даже взрыв. Все многозначительно перевели взгляд на нее. Гомес одобрительно поднял бровь, а Уэнсдей скрестила руки на груди, выражая скептицизм, но явно прислушиваясь. Йоко продолжила, ее глаза горели азартом заговорщика. — Для Инид привычна среда улицы. Она там выросла, как и многие ее друзья и поклонники. Так что, чтобы показать, что ледяная принцесса и вправду влюбилась в королеву улиц, то стоит показать это в ее мире. На языке дрифта и свободы. — Она сделала паузу для драматизма. — Тем более, мы как-то пропустили грандиозное вступление и оглушительный старт карьеры моей подруги. Это будет идеальный повод — устроить вечеринку в ее честь. В ангаре, где она выросла. С музыкой, гонками и... неожиданной гостьей. Гомес, впечатленный, поднял свой бокал в тост за Йоко. — Не перестаешь удивлять! Думаю, это заслуженно. — Он подмигнул ей, и они синхронно отхлебнули. Мортиша рассмеялась — низкий, бархатный смех, который звучал одновременно одобрительно и немного зловеще. А Инид и Уэнсдей, оказавшиеся в центре этого безумного плана, в унисон закатили глаза. Инид сгорбила плечи, с трудом сдерживая смех, смешанный с ужасом. Уэнсдей же, напротив, выпрямилась еще больше, ее взгляд выражал немой вопрос «во что я ввязалась?», но в уголках ее губ пряталась та самая, едва уловимая искорка, которую все так жаждали увидеть. — Вечеринка. В уличном ангаре. С музыкой, — Уэнсдей произнесла это так, будто перечисляла симптомы опасной болезни. — Вы понимаете, что мое присутствие там будет выглядеть как... пингвин на дискотеке? — Именно это и сделает все убедительным! — воскликнула Йоко. — Потому что только ради кого-то по-настоящему особенного пингвин... то есть, ледяная принцесса... покинет свой замок и спустится в мир смертных. Это будет сильнее любой пиар-кампании. Инид, наконец, не выдержала и фыркнула, глядя на Уэнсдей. — Ну что, готова примерить на себя роль «смертной» на один вечер? Уэнсдей встретила ее взгляд. В ее темных глазах плескалась тень вызова, смешанная с той самой неподдельной, неотфильтрованной эмоцией, которую все от нее ждали. — Если это необходимо для миссии... — она ответила с напускной сухостью, но все в комнате поняли, что это — капитуляция. — Я изучу протокол.
