Песнь Скитальцев

Авенмор, Эрин. Центральный Предел       К ночи заморосил дождь. Тяжёлые тучи нависли над городом плотным одеялом, и Зари это слегка тревожило: погода была явно не лётная. Среди туч слишком легко не заметить Дымку, которая то росла, то убывала, расползаясь над островом и сливаясь с грозой или туманом. Морские и воздушные корабли, к которым Дымка коварно подкрадывалась на обычном маршруте, в родную гавань уже, как правило, не возвращались. Одни суда исчезали бесследно вместе с пассажирами и экипажем, другие взрывались, загорались безо всякой причины или попросту разваливаясь на части прямо в воздухе. Легенды о тех немногих счастливчиках, кому повезло выжить после подобных крушений, для Зари всегда больше походили на сказки.       Впрочем — она сомневалась, что они и в самом деле собираются куда-то лететь. Откуда у таких пройдох, как Томаш, деньги на билет, да ещё и на ночной рейс?       В темноте порт, в котором она проработала как-то пару месяцев, перестал казаться знакомым. Грузовые контейнеры нависали странными прямоугольными скалами. Подъёмные краны напоминали спящих металлических великанов с длинными шеями; почему-то вспомнилось, как отец рассказывал в детстве о жирафах, удивительных животных с дальних островов Южного Предела, и Зари воображала, что они похожи на эти краны. Дирижабли, стоящие у края взлётной платформы, выглядели ночью, как большие круглобокие холмы, за которыми свистел ветер. Рабочих в этот час уже не было — а те, что остались, укрывались от дождя в здании вокзала. Порт был практически пуст.       На третьем причале возле забора, преграждающего проход к дирижаблю, курил сигару молодой мужчина с зачёсанными назад волосами, вблизи оказавшимися тёмно-рыжими. В своём длиннополом тёмно-сером пальто и кожаных перчатках он походил скорее на владельца фабрики, чем на работника порта. Томаша видно не было. Зари засомневалась: с чего она вообще решила, что это не какой-нибудь дурацкий розыгрыш с его стороны?       — Зари Парса? — спросил куривший, указывая на неё сигарой.       Похоже, её всё-таки ждали. Она с сомнением подошла ближе.       — Ага. А где Томаш?       Тот фыркнул, чем-то раздражённый.       — Понятия не имею, но если он не вернётся через пять минут — просто улетим без него. В следующий раз, может, подумает, прежде чем исчезать без предупреждения.       Зари уцепилась за главное:       — Улетим? Куда?       — В штаб. Там тебе всё объяснят, — убрав сигару, он протянул Зари руку. — Джим МакФерн.       Руку он пожимал крепко, по-деловому. Ничего больше не объясняя, он развернулся и направился к дирижаблю. Помедлив, Зари последовала за ним.       Дирижабль, ждавший на причале, был совсем небольшим: скорее частный, чем пассажирский. Это удивило Зари ещё больше — если у этих людей, на которых работал Томаш, имелись деньги на частный летательный аппарат, то, может быть, не такой уж и невероятной была сумма, написанная на игральной карте в её кармане? Но неужели людям такого круга могли и правда понадобиться её услуги?..       Они поднялись по трапу. Джим открыл дверь, пропуская Зари вперёд: она оказалась в узком металлическом коридоре, где горели дежурные, тусклые лампы. Она гадала про себя, стоит ли упомянуть, что летать ей довелось до этого всего однажды — в тот самый раз, когда они с отцом и матерью покидали Фарисию. Тогда их вместе с другими беженцами засунули в переполненный грузовой отсек без окон, света и отопления, где места было так мало, что не удавалось толком даже вытянуть ноги.       — Жди в рубке, — сказал Джим, впуская её в помещение, — я проверю мешки с газом перед отлётом. Лучше быть осторожным, чем мёртвым, если ты понимаешь, о чём я. Приборы не трогай.       И он ушёл обратно в коридор, не давая возможности задать ему вопросы. Зари огляделась. Рубка выглядела примерно так, как она её себе и представляла: переплетение труб, лампочек, лестниц, вентилей и непонятных ей приборов. Штурвал возле панели управления был единственным предметом, назначение которого она знала наверняка. Из панорамного окна спереди виднелся огороженный край взлётной платформы, за которой земля заканчивалась, и начинались сплошные фиолетово-серые тучи. Подойдя к окну вплотную, Зари попыталась разглядеть море внизу, но и оно терялось за пеленой облаков. Так странно было думать об этом: с одного края Авенмор мог запускать корабли в воду, а с другого края — будто пытался взлететь, оторвавшись от земли. Ей всегда было интересно: что же такого случилось во время Раскола, что теперь острова Небесного Архипелага насмехались над земным притяжением?..       Она как раз размышляла об этом, когда сзади раздался чей-то тихий голос.       — Зари…       Она обернулась. В дальнем углу помещения, незамеченный ей поначалу, обнаружился человек: силуэт прятался в тени под лестницей и казался почти пугающе знакомым. Мелкие волоски на шее сзади встали дыбом. Что-то было не так. Зари напряглась.       И лишь мгновение спустя, когда силуэт качнулся вперёд, выходя на свет, она поняла, что именно казалось ей таким неправильным.       Там, под лестницей, стояла она сама, будто её отражение ожило и стало двигаться на свой собственный лад — только отражение это было искажённым. Кожа посерела, высохла и местами слезала с костей лоскутами, щёки впали, туго обтягивая череп: слева на лице просвечивал кусочек челюсти. Глаза затянуло белой пеленой. Ногти на руках вытянулись, пожелтели и напоминали когти. Одежда выглядела истлевшей и пропитавшейся застарелой кровью. В груди зияла рваная дыра.       У Зари перехватило дыхание. Перед ней был живой мертвец.       — За-ари-и-и…       Существо протянуло к ней руку и двинулось в её сторону. Лампы на мостике моргнули несколько раз: казалось, каждый раз, когда свет мигал, мёртвая Зари становилась всё ближе к живой, хотя шагов не было слышно.       — Это какой-то розыгрыш, — сказала Зари тихо, убеждая саму себя. — Это шутка. И не очень смешная.       Она напряжённо следила за существом, не моргая. Что предпринять? Что это вообще такое? Какого чёрта? Как это возможно? Вопросы проносились в голове жужжащим роем, пока она стояла в оцепенении, пытаясь избавиться от морока. Существо приближалось.       — Перестань, — прошептала она, облизнув пересохшие губы. — Не смешно. Томаш?..       Свет мигнул снова, и на этот раз мёртвое отражение оказалось совсем близко. Ещё чуть-чуть, и эти ледяные пальцы дотронутся до неё. Зари не знала, что произойдёт тогда. Она не считала себя суеверной — но это казалось… слишком реальным. Она отступила на шаг.       — За-ари-и-и…       Иссохшая рука почти коснулась её. И тогда Зари сделала то, что привыкла.       Сжала кулаки — и приготовилась драться. Сияние её искры окутало глаза и руки мягким золотистым светом. Она почувствовала, как пульсирует в мышцах сила, как твердеют кости и крепнут сухожилия. Чем бы это существо ни являлось, она не собиралась просто позволять пугать себя вот так.       — Я предупреждаю в последний раз…       Существо качнулось ещё чуть ближе. Зари замахнулась.       — Я же говорил, что добуду эту дурацкую… А?!       Вспышка зелёного света — и на пути удара, ровно между ней и мёртвым отражением, из ниоткуда возник Томаш. Зари едва не упала, лишь в последний момент успев увести удар в сторону: кулак прорезал воздух.       Мгновение они с Томашем с одинаковым изумлением смотрели друг на друга.       — О, — Томаш очнулся первым: улыбнулся так, будто это не его голову только что чуть не смяли, как сырое яйцо. — Ты пришла. Я ужасно рад! Фи! — он развернулся к Зари спиной. — С тебя пятнадцать шиллингов!       Та, кого он назвал Фи, стояла в тени под лестницей — точно там, где до этого возникла Зари-мертвец. Теперь мертвец исчез, а вместо него обнаружилась невысокая темноловолосая девушка в чёрной кожаной куртке, какие носили приезжие из Гилдербурга: она смотрела на Зари и ухмылялась, очевидно, очень довольная собой.       Зари сложила два и два: движущийся портрет на карте Томаша — и это. Нахмурилась. Адреналин всё ещё пульсировал в крови, но сияние искры неохотно погасло.       — Эй! — окликнула она девушку. — Это сейчас было твоих рук дело? Какого чёрта?       Та пожала плечами, улыбаясь. Плавно вышла из тени, бросила Томашу в руки небольшой мешочек с монетами.       — Я просто немного повеселилась, — отозвалась Фи. — Безобидный розыгрыш. Не будь занудой.       Захотелось всё-таки ударить её или хотя бы встряхнуть — так, для острастки. Вместо этого Зари сделала глубокий вдох и медленный выдох. Потёрла переносицу.       — Безобидный, значит…       — Какой розыгрыш? — тут же полюбопытствовал Томаш, переглядываясь между ними. — Что тут было? Фи, дорогая, неужели ты обижаешь наших гостей? Прекраснейшая Зари, уверяю, ей очень жаль, больше этого не повторится!       Фи только хмыкнула себе под нос: не похоже было, что ей жаль, и не похоже было, что этот «розыгрыш» мог остаться первым и последним. Зари решила, что стоит держать с ней ухо востро.       Дверь в рубку открылась: наверху лестницы показался Джим: он пристально оглядел собравшихся, словно проверяя, не подрались ли они за время его отсутствия — или так только казалось Зари, привыкшей, что именно этого от неё обычно и ждут?       Затем взгляд Джима остановился на Томаше. Рыжие брови грозно сошлись на переносице.       — Ты! В какой Бездне ты шатался? Твоей работой было встретить её!       Джим указал на Зари. Виновато улыбаясь, Томаш запоздало спрятал за спину какой-то предмет: Зари увидела, что это обыкновенная синяя шапка, какие надевали работники порта в непогоду. Почему-то она сомневалась, что Томаш её купил.       — Хе-хе… не будем о мелочах! Главное, что теперь я здесь, разве нет? — шапка исчезла где-то у Томаша за пазухой вместе с денежным мешочком, брошенным Фи.       Джим сердито фыркнул, спускаясь в рубку.       — Будь благодарен, что мы не опоздали, иначе ты отчитывался бы не передо мной, а перед Боссом. Так, дармоеды! — он хлопнул в ладоши. — Занимаем свои места! Мы готовы к отлёту!       Он прошёл к штурвалу и начал тянуть за какие-то рычаги: дирижабль загудел, просыпаясь. Зари посмотрела в окно в надежде, что тучи успели рассеяться хоть немного за время «безобидного розыгрыша» от Фи, но нет: небо не прояснилось. Они правда собирались лететь сейчас?       — Так вы… — начала она неуверенно, не зная, есть ли у неё вообще своё «место» на этой посудине, но Джим перебил её:       — Ты ведь уже летала на таких? Хотя — неважно, я расскажу, что надо делать, и если ты будешь в точности следовать моим инструкциям, всё будет в порядке. Твоя искра — силовая, так? Ты Строитель.       Зари слышала об этом: какие-то учёные из Авенмора предлагали классифицировать Отмеченных по их «функциям». Строители встречались чаще остальных и занимались, как и Зари, тяжёлой работой. Чуть реже встречались Курьеры и Артисты, к которым, как Зари подозревала, принадлежали Томаш и Фи — правда, в основном Курьеры, насколько ей было известно, просто могли прыгать чуть выше или бегать чуть быстрее, чем нормальные люди. То, как резко Томаш появился перед ней сейчас, говорило о том, что он, похоже, перемещается не бегом и не прыжками.       — Допустим, — ответила она осторожно, глядя, как Фи занимает одно из четырёх сидений, имеющихся в рубке.       Двигатель ожил окончательно, и к своему ужасу Зари ощутила, как дирижабль пришёл в движение. Они взлетали — Бездна, они правда собирались лететь! Тучи за окном подступили ближе, судно качнуло. Зари едва удержала равновесие. Джим продолжал:       — Садись в кресло и держись за поручни. Ни в коем случае не трогай никакие приборы — вообще-то, знаешь, не трогай ничего, кроме поручней, кресла и себя. Думаю, на твоё собственное тело искра работать не должна. Когда мы влетим в Дымку…       Зари, уже почти севшая в другое кресло — подальше от скучающей Фи, — так и замерла в неловкой позе, согнувшись. Ей показалось, что она ослышалась.       — Что?       Он же не мог просто взять и сказать это? Или это очередная шутка? Но Джим выглядел предельно серьёзным.       — Я сказал, когда мы влетим в Дымку, — он потянул за другой рычаг, даже не поворачиваясь к Зари, — тебе нужно сохранять спокойствие. Даже если Фиона потеряет контроль. Ни у кого из нас не будет возможности нянчиться с тобой, если ты запаникуешь.       — Я не потеряю контроль, — пробурчала та, кого, оказывается, всё это время звали Фионой.       — Поэтому я говорю «если», а не «когда», дорогая. Но мы оба знаем, что ещё ни один наш полёт не обошёлся без осьминогов.       Без осьминогов? Зари почти позволила себе отвлечься и спросить об этом вместо того ужасающего, абсолютно невозможного вопроса, который звенел теперь в голове. И всё же задала она именно его:       — Мы… собираемся влететь в Дымку? Намеренно?       — Да.       Вот оно что. Они все — безумцы. Или самоубийцы. Или и то, и другое. Ей определённо, совершенно точно, абсолютно не стоило подниматься на борт.       Увидев выражение её лица, Томаш рассмеялся — и утешающе похлопал её по плечу:       — Нет причин беспокоиться, миледи! В наших руках вы — в полной безопасности. Мы команда настоящих профессионалов…       Земля окончательно осталась внизу. Тучи впереди прорезали синие молнии. Дирижабль качало на ветру из стороны в сторону, будто корабль на волнах: пришлось вцепиться в поручни возле кресла. Меньше всего Зари хотела, чтобы её сейчас начало носить по всей рубке. Джим, стоящий у штурвала, велел:       — Том. Займи своё место, будь добр.       Но Томаш не унимался.       — …мастеров своего дела, если хотите, и дело это, разумеется — поиск приключений! А какое приключение без доли риска, мудрейшая? Согласитесь: было бы так скучно, так банально с нашей стороны не влетать в самое опасное явление всего Небесного Архипелага…       Грозовые тучи облепили дирижабль плотным одеялом. Свет ламп продолжал мигать, периодически погружая рубку в полную темноту, освещаемую только вспышками молний. По обшивке барабаном колотил ливень. Снаружи ревел ветер.       — Том, — голос Джима стал строже и нетерпеливее. — Мы почти в Дымке. Кончай болтать, Бездна тебя побери!       — …потому что иначе — в чём бы было веселье? В чём азарт? Знаете, прекраснейшая, иногда просто необходимо бывает немного пощекотать себе нервы, чтобы не увязнуть в рутине серых будней…       Дирижабль начало трясти так, будто ребёнок-гигант схватил его на лету и теперь пытался понять, что же так забавно гремит и шуршит внутри. Даже Фиона теперь выглядела обеспокоенной.       — Томми? — позвала она напряжённо.       Томаш, то ли рисуясь, то ли просто не придавая значения волнению своих товарищей, продвигался куда-то спиной вперёд, всё так же продолжая смотреть на Зари и широко улыбаться.       — Том! Сейчас же!       Джим совершенно не звучал так, как будто контролировал происходящее. Зари мысленно пыталась прикинуть про себя: стоит ли пытаться как-то сгруппироваться, если они начнут падать, или шансы выжить в Дымке, в падающем дирижабле, в любом случае слишком малы?       Хоть бы они упали не прямо над Авенмором. Хоть бы родные не увидели её мёртвое тело. И кто будет теперь их кормить?..       — Так что пристегните ремни, господа и дамы, — Томаш сделал эффектный пасс руками, словно собирался сотворить какое-то невиданное волшебство. — Полёт с компанией «Бродяги и шулеры» вы запомните надолго!       И с этими словами он наконец-то схватился за какой-то опасно искрящий рычаг неподалёку от Джима. По всей видимости, именно это он и должен был сделать, потому что в следующее мгновение…       Что-то произошло.       Лампы выключились все разом. По рубке прокатилась странная волна чего-то: Зари ничего не видела, но ощутила всем телом. При всём желании она не смогла бы описать это словами: то ли вибрация, то ли низкий гул, то ли жгучее тепло, то ли непонятный тяжёлый аромат, от которого кружилась голова… Каждый орган чувств словно ощущал что-то своё. В какой-то момент ей показалось даже, что её тело перестало ей принадлежать: будто нечто непредставимо огромное растеклось по всему дирижаблю, захватывая её, поглощая — почти растворяя в себе.       Свет вернулся. Сквозь пелену, размывавшую всё перед глазами, Зари увидела Томаша: тот стоял в неестественно напряжённой позе, всё ещё держась за рычаг, и голова его была запрокинута, а рот — безвольно приоткрыт. Его широко раскрытые глаза светились зелёным, как два фонаря. Впереди, за окном, больше не было туч: они летели сквозь диковинную воздушную воронку, переливающуюся всеми отенками синего, красного и жёлтого. Дышать было тяжело; воздух вокруг казался раскалённым. Какое-то невыносимое гудение на одной ноте становилось всё громче и громче, почти физически сдавливая уши.       Что-то проплыло мимо Зари. Она моргнула — заторможенно, как пьяная. Попыталась приглядеться. Скользкая кожа, восемь гибких щупалец с присосками, что-то вроде водянистого мешка там, где должна быть голова, и глаза с прямоугольными зрачками. Какая-то часть Зари знала, что это называется «осьминог»; другая часть почему-то вдруг забыла слова вовсе, и не хотела давать вещам названий. Для этой другой части вещи просто были, вне зависимости от того, как определял их язык, такой неуклюжий и скудный.       — Тяньгуан, Южный Предел, — раздался вдруг голос Джима: звуки доносились, будто через толстый слой ваты. — Скакнули слишком далеко, Том.       Томаш в ответ издал невнятный звук, едва шевеля губами. Дирижабль повело вбок. Мимо Зари проплыл ещё один осьминог, и ещё один. Огромный бутон чёрной розы распустился в воздухе и исчез. Полупрозрачная змея открыла пасть, показывая ядовитые клыки и раздвоенный язык, и скрылась за пределами дирижабля. Смутно слышались обрывки далёких мелодий, накладывающихся друг на друга. С усилием — мышцы были, будто каменные, — Зари повернула голову: Фиона, сидевшая через два кресла от неё, выглядела не лучше Томаша. Её глаза светились фиолетовым, а рот был приоткрыт. Длинные тёмные волосы колыхались сами по себе, словно на ветру.       — Эйядлокадль, Северный Предел. Перескочил. Сосредоточься, Том!       Что-то треснуло совсем близко. Зари медленно опустила взгляд. Металлические поручни, за которые она держалась, остались у неё в руках, оторвавшись от стержней — а потом затрещали ещё. Металл крошился в её ладонях, как печенье. Заворожённая, она посмотрела на свои руки, будто видела их впервые. Если бы ещё не это ужасное гудение…       — Чёрт, — кажется, это снова Джим. Он обернулся через плечо, глядя на неё. — Зари? Так, ладно, ничего больше не трогай, ясно? Том, Западный Предел, мы близко. Слышишь меня?       Томаш не отвечал. Зари сложила руки на коленях, двигаясь всё так же медленно. Одна её часть помнила, что ломать вещи нельзя, поскольку именно это ей твердили всю её жизнь; другой части было всё равно — словно она сделала сейчас что-то совершенно естественное. Обыденное. То, для чего она существовала.       — Гилдербург, Центральный Предел. Почти на месте, — объявил Джим, и затем: — Клонндар, Эрин. Останавливайся!       Гудение теперь было таким громким, что угрожало размозжить ей череп. На мгновение Зари ослепила вспышка молнии снаружи. Когда её зрение вновь обрело чёткость, снаружи уже снова были тучи вместо разноцветной воронки. Дирижабль тряхнуло так, что она инстинктивно схватилась за кресло: раздался новый треск. Она плюхнулась на пол вместе со сломанным сиденьем…       …и тогда всё вдруг закончилось. Дирижабль вынырнул из пелены туч в ясное ночное небо.       Будто лопнул невидимый пузырь: гул резко стих, исчезли все галлюцинации, и давление, тисками сжимавшее грудь, ушло. Зари тяжело выдохнула: она чувствовала себя так, словно прилегла подремать днём в горячечной лихорадке, увидела слишком красочный, бессмысленный сон, а потом проснулась меньше часа спустя — и теперь с трудом понимала, где она и как здесь оказалась. В голове глухо стучало. В теле ощущалась слабость. Во рту было сухо. Болели руки — словно после излишнего применения искры, вот только она не помнила, чтобы…       Взгляд её упал на обломки сиденья и поручней на полу вокруг неё. Ах, да. Интересно, почему ей так легко это далось: металл крошить ей до этого ещё не приходилось.       Она встряхнула головой, чтобы привести мысли в порядок. Они… правда выжили? Они влетели в Дымку — и выбрались из неё без потерь? Она ощупала себя: руки и ноги целы, дыхание всё ещё есть, сердце ещё бьётся. По крайней мере, она определённо ощущала себя живой. Но как это возможно?       С усилием она поднялась с пола, оглядываясь. Фиона рядом тоже держалась за голову, сгорбившись в кресле, и массировала пальцами лоб. Томаш, отпустивший рычаг, тяжело дышал, наполовину прикрыв глаза и прислонившись плечом к стене: он казался бледным, взмокшим от пота и измождённым.       — Эй, — позвала Зари с сочувствием, интуитивно понимая, что Томашу досталось в этом полёте больше остальных, — ты в порядке?       Томаш поднял большой палец, слабо ей улыбнувшись.       — Я? Пф-ф… я всегда в порядке! Я молод, и бодр, и полон сил, и в самом расцвете своей жизни… Это так, небольшая встряска, только и всего, — он закрыл глаза окончательно, прислоняясь к стене и головой. — Я только немного отдохну, и через минутку буду, как огурчик, ладно?       Только Джим выглядел так, словно его всё это даже не коснулось. Ни усталости, ни растерянности: он по-прежнему был сосредоточен на управлении дирижаблем. Зари подошла ближе, чтобы выглянуть в окно: под ними виднелись зелёные луга и холмы с редкими деревенскими домиками. Они летели низко: в загонах возле домов она могла разглядеть белые спины спящих, жмущихся друг к другу овец.       — Ну, и… какого чёрта это сейчас было? — наконец спросила она.       — Дымка, — Джим пожал плечами, не оборачиваясь. — Слышала, что на Отмеченных она влияет по-особенному?       — Я думала, это очередная байка, вроде «в полнолуние у Отмеченных вырастают клыки и шерсть», — проворчала она в ответ.       Отмеченным было запрещено подниматься на борт судна, воздушного или морского. Зари не задумывалась, почему — у неё всё равно никогда не имелось достаточно денег, чтобы куда-то лететь или плыть с Авенмора.       — Как видишь, не байка. Большинство Отмеченных теряют в Дымке контроль над своей искрой, а то и разум. Но мы нашли способ… воспользоваться этим. Чтобы сокращать расстояние — прямо через неё.       Вот как. Зари мысленно присвистнула: это было очень смело — и очень рискованно с их стороны. И наверняка такую технологию за любые деньги захотели бы приобрести все транспортные компании, но…       — Но чтобы этот ваш способ работал, вам нужен Курьер, — догадалась она, оглянувшись на притихшего Томаша.       Джим поджал губы. По его лицу пробежала неясная тень.       — Верно.       Значит, угрозы улететь без Томаша были пустыми: если они и правда сейчас находились над Клонндаром, самым отдалённым островом в Эрин, то за считаные минуты они преодолели расстояние, на которое обычным способом ушло бы не меньше нескольких часов, а то и вся ночь. На некоторые острова, как Зари слышала, добраться и вовсе не считалось возможным, поскольку Дымка обступала их слишком плотно, чтобы прорваться.       Они выжили в Дымке. Это и правда произошло. А она теперь находилась за многие, многие мили от дома.       — Последний вопрос, — объявила она, поворачиваясь к Фионе. — Почему осьминоги? Фиона раздражённо фыркнула, потирая виски:       — Потому что они жуткие, ладно? Какого чёрта вы, эринцы, едите этих странных тварей, как будто это нормально? Вас не учили считать количество ног, прежде чем совать что-то в рот?       Впереди за холмами показалась причальная мачта, светящаяся в ночи, как маяк. А неподалёку от неё, когда дирижабль подлетел ближе, обнаружился впечатляющих размеров особняк, окружённый деревьями. Зависнув над мачтой, Джим сбросил в люк швартовочный канат, и какие-то люди внизу закрепили канат на мачте. Их ждали.       Клонндар был погружён в тишину. Когда они спустились по трапу на землю, Зари увидела, что в поместье перед ними горит несколько окон: два на первом этаже, предположительно в прихожей, одно — на третьем, и одно — на мансарде в самом дальнем крыле.       — Босс не спит, — пробормотал Томаш, наконец немного оживившись. В его взгляде, направленном на третий этаж особняка, зажёгся мечтательный огонёк.       — И Криси тоже, — отозвалась Фиона. — Думаешь, он слышит отсюда?       Томаш хмыкнул.       — Не знаю. Давай поздороваемся на всякий случай? — и тут же, не дожидаясь её ответа, сказал сам: — Привет, малыш! Мы в порядке. Мы долетели.       Зари обернулась на них в недоумении, не понимая, с кем и о ком они говорят, но решила, что это последствия Дымки. Честно говоря, после такого полёта она и сама всё ещё не слишком твёрдо стояла на ногах.       Дверь им открыл настоящий дворецкий: Зари никогда не видела ни одного дворецкого лично, но почему-то именно так их себе и представляла. Пожилой мужчина с безупречной выправкой и безупречными же манерами поклонился Джиму у входа:       — С возвращением, молодой господин. Вода для ванн уже нагрета и размещена в комнатах. Также по вашему запросу была приготовлена дополнительная гостевая спальня, — дворецкий взглянул на Зари; ей вдруг стало неловко за свои грязные сапоги и грязную куртку. — Следует полагать, мисс останется здесь на продолжительное время?       Джим, сдавший ему своё пальто, оглянулся на неё. Пожал плечами:              — Это решать не мне, — он небрежно махнул рукой, указывая Зари куда-то в сторону лестницы. — Отец поговорит с тобой о работе утром. Эммерсон покажет тебе комнату, пользуйся всем, что там найдёшь.       «Отец»? «Молодой господин»? Этот огромный дом принадлежал семье Джима? Её наниматели и впрямь были как-то даже чересчур богаты. Джим ушёл наверх, как и Фиона, и только Томаш, всё ещё бледный и с трудом переставляющий ноги, ободряюще улыбнулся, видя её растерянность:       — Добро пожаловать в Штаб! Тебе здесь понравится, обещаю.       Дымка, дирижабль, поместье. Отмеченные, которых зачем-то собирали вместе. Вопросов было много.       С каждой минутой Зари всё меньше понимала, во что же именно умудрилась ввязаться.