Осторожно, острое
19 декабря 2025 г., 19:19
Стид стоит на палубе, держа шпагу как будто та вот-вот укусит его за пальцы. Луна высоко, море тихое, ночь почти волшебная. Почти — потому что в этой волшебной тишине Эд уже третий раз говорит:
— Ты снова держишь её как вилку для устриц.
— Это элегантная позиция!
— Это позиция человека, который сейчас сам себе ухо отрежет.
Стид делает надутую мину, но повинуется: перестраивает хват, чуть сгибает колени. Эд одобрительно кивает и подходит ближе.
— Видишь, уже лучше. Почти выглядишь как человек, который не умрёт сразу же.
— Очаровательно, спасибо.
Эд усмехается и обходит Стида кругом, наблюдая за стойкой. Его рука скользит по плечу, легко, корректируя. Стид замирает, а потом издаёт нервное:
— Ха.
— Ха? — Эд останавливается.
— Я просто… ты так близко. И еще ты в кожаных штанах. А я пытаюсь… сосредоточиться.
Эд хмыкает, чуть склоняя голову набок:
— Так ты боишься, что отвлечёшься?
— Я уже отвлёкся.
Молчание. Потом Эд делает шаг вперёд. Слишком близко. Никакой дистанции. Стид может разглядеть татуировки на его груди, светящиеся в серебре луны.
— Может, тебе стоит отвлечься. Хотя бы раз.
Стид моргает.
— Это часть тренировки?
— Назовём это... интенсивной практикой в ближнем бою.
И прежде чем Стид успевает что-либо сказать, Эд целует его. Тихо, спокойно, почти как ветер в парусах — никуда не спешит. Только тёплое прикосновение и лёгкий запах соли и рома.
Стид, разумеется, сразу роняет шпагу.
— Прости, — шепчет он, — я… это не нарочно. Она просто… выскользнула.
— Всё нормально, — улыбается Эд. — Сегодня ты точно продвинулся. По крайней мере, я теперь знаю, как точно обезоружить тебя.
— Это нечестно. Это был… нечестный приём.
— Ты пирата целуешь, а не судью на дуэли.
Стид криво улыбается. Потом потягивается к Эду и целует его сам — чуть смелее, чуть дольше.
— Мне кажется, — говорит он, отстраняясь, — я хочу практиковаться каждый вечер.
— Ну что ж, — Эд поднимает с палубы шпагу Стида и вручает её обратно, — тогда до завтра, мистер Боннет.
И он уходит по палубе, неспешно, оставляя Стида стоять с глупой, но вполне счастливой улыбкой.
И, надо признать, с куда более уверенной стойкой.
