Стажёр

Над воротами была прибита табличка с надписью, сделанной Кузиным почерком: «Здесь дивно и чилавечно». Слово «чилавечно» было заключено в скобки. Во всём своём вечном бунтарстве Кузя упорно продолжал писать с ошибками. Внизу аккуратно было приписано слово «людно». В этом слове Кузя постеснялся делать ошибки. В этом весь он: выучить португальский за сутки — легко! Выучить грамматику языка, на котором говорит каждый день — ни за что в жизни. «Дивное место» выглядело довольно солидно, да и было солидным — не только вышло на самоокупаемость, но и приносило вложившимся в него доход. А у этого клуба были приличные и весьма разнообразные инвесторы: от самой императрицы до колдунов, среди которых значился и барон Алексей Перов. Вокруг круглого здания был выкопан неглубокий искусственный ров — а скорее даже целая сеть ручьёв, каскадов и маленьких водопадов. На берегу — изящные беседки и игровые площадки для зверодивов. В вечернее время над водой поднимался лёгкий туман, отражая разноцветные огни, так что казалось, будто клуб плывёт в собственном миражe. — Наш клуб тоже остров, — сказал когда-то Кузя. — Как у князя Рождественского. Только у него был плохой остров, а у нас хороший. Алексей помнил то дело смутно. Одно из самых громких расследований графа Аверина — началось с простого похищения актрисы-студентки, а закончилось скандалом на всю империю. Тогда впервые наказали хозяев за жестокое обращение с дивами. Что творилось на том острове, Алексей до конца узнал уже позже, в академии. Тогда, в юности, он запомнил лишь просьбу Гермеса Аркадьевича: привязать к нему временно Анастасию. С ней вместе, под прикрытием, он отправился в место, превращённое в Колизей, бордель и пыточную одновременно. Детали того расследования Алексей узнал уже в Академии. У самых ворот их встретил лебедь — огромный, снежно-белый зверодив, спокойно стоявший у скамейки и читавший свежий номер «Вестника Здоровья». Страницы он переворачивал длинной тонкой палочкой, зажатой в клюве. Алексей машинально замедлил шаг. Судя по тому, как нервно дрогнули крылья, и как лебедь вытянул голову, новости современной медицины явно произвели на него впечатление. И, подняв голову, увидел Кузю. Он стоял у моста, как огненный фонарь на фоне водопада, переливаясь всеми оттенками пламени — от золотисто-жёлтого до густо-алого. На нём всё сверкало, позвякивало, чуть ли не искрилось при каждом движении. В тот же миг Кузя дрогнул, словно ожив, превратился в кота. Он подошёл к Алексею, с любопытством и наглостью обнюхивая его, потом легко перепрыгнул к Вере. — М-м-м… — пробормотал мысленно Кузя, морща нос. — Зефир… где зефир? Он взмахнул хвостом, запрыгнул на ограду моста и смотрел на них глазами, полными умиления и слегка требовательного озорства. Все дивы любят сладкое, а страстью Кузи был зефир. Вера засмеялась и достала из пакета несколько кусочков, аккуратно протянув их коту. Он тут же принялся наслаждаться лакомством, мурлыкая так громко, что эхом отразилось по воде. Алексей не мог сдержать улыбку — с детства они привыкли к этому: Кузя в звероформе — игривый, немного шалопай, но удивительно домашний. Кот подбежал к ним, закрутившись вокруг ног, потом сделал несколько изящных прыжков, словно показывая им: «А теперь идём, пора развлекаться!» Редчайший случай — див первого класса, который любил свою звероформу не меньше, чем человеческое тело. Совсем недавно Кузя казался Алексею взрослым, потом — ровесником, теперь он казался себе старше… Кузя и выглядел лет на семнадцать, и вёл себя соответствующе. Расслабиться своему колдуну он не давал. Кузя, дожёвывая последний кусочек зефира, взахлёб делился новостями и сам выспрашивал, как у них дела. Вера рассмеялась, а Алексей только вздохнул — мягко, с привычной покорностью. Когда Кузя настроен на игры, сопротивляться бесполезно: он увлечёт, закружит, и сам не заметишь, как окажешься в центре маленького стихийного праздника. Кот сделал круг вокруг Алексея, дал себя погладить, потом скользнул вниз, переплёлся между ногами Веры — так, что ей пришлось сделать смешной полупрыжок, чтобы не наступить ему на хвост, — и снова подпрыгнул. — Не отстаём! — прозвенел его голос в голове у Алексея. — Здесь у нас всё строго: пришли — играем! Лебедь, который до того серьёзно читал «Имперские ведомости», покачал головой и плавно изменил форму — и вот вместо величественной птицы стояла огромная, пушистая, белоснежная собака. Лапы широкие, хвост — пернатая метёлка, глаза внимательные и чуть ленивые. «Ну конечно», — подумал Алексей. — «Как только Кузя начинает шуметь — у всех зверодивов мгновенная тяга к глупостям». И не только у зверодивов. Из кустов высыпала целая толпа зверодивов: пара енотов, барсук, две лисы, хорёк и белка. Все, кроме белки, были Алексею знакомы — их с Анастасией бывшие подопечные, пристроенные в хорошие руки. Хорёк подпрыгнул, лисы синхронно завиляли хвостами, а собака-бывший-лебедь важно подошёл к Алексею и ткнулся ему носом в ладонь — уважительно, как подобает зверодиву с манерами. Все они заговорили одновременно, делясь с Алексеем новостями из жизни и хвастаясь, как им теперь живётся на новом месте. Анастасия наклонилась и подобрала сброшенную Кузей одежду. — Это концертный костюм или повседневный? Кузя фыркнул: — Повседневный. Концертный я бы не стал в пыли валять. Как раз дойдём, и я успею одеться к началу. Пошлите, покажу вам что нового! Алексей озвучил сказанное для Веры. — Кажется, у нас экскурсия, — покачала головой она, но глаза её сияли. — Не экскурсия, — поправил Кузя, взбираясь Алексею на плечо. — Это инициация в хорошее настроение. Древний ритуал нашего клуба. Старший див — то есть я — объявляет гостей официально обязанными играть, веселиться и забывать скуку. Всё, теперь вы в списках! — В каких ещё списках? — подозрительно спросил Алексей. Кузя фыркнул: — В списках лучших! Где же ещё? И, прежде чем Алексей успел ответить, кот сорвался с его плеча и помчался по мосту, увлекая за собой целую кавалькаду зверодивов. Лисы сверкали хвостами, еноты смешно подпрыгивали, собака-лебедь величественно бежала сзади, как почётный эскорт. — Бегите, бегите! — раздался в голове Алексея задорный голос Кузи. — У нас начинается вечернее веселье! Алексей и Вера переглянулись — и, как в детстве, пошли вслед за ним, чувствуя, как что-то тёплое и давно забытое поднимается в груди. Кузя всё ещё был котом — только стал крупнее, крупнее. Он осторожно подставил голову под руку Алексея, поддерживая его, и повёл вперёд, показывая, что изменилось на территории. Появилась новая площадка, что-то пристроили сбоку, что-то починили — мелочи, но Кузя показывал их с восторгом. Алексей постоянно ощущал на себе чей-то взгляд. Не грубый, не враждебный — скорее настойчивый, будто кто-то из дивов хотел заговорить… и не решался. У тренировочной площадки Алексей всё-таки опустился на скамейку, вытянул ноги с облегчением. Кузя снова изменил размер, взобрался к нему на колени, устроился, поджал лапы, уткнулся тёплой мордой в грудь и замурчал. Вера и Анастасия уже отошли чуть дальше и углубились в разговор о каких-то женских мелочах, так показалось Алексею, пока он не прислушался: они обсуждали оружие. Алексей, поглаживая Кузю за ухом — там, где мех становился тоньше и нежнее, — медленно расслаблялся. Но мысль не отпускала. Тот взгляд. Не враждебный, не зовущий, не настойчивый — просто следящий. Как будто кто-то из дивов пытался подобрать слова, но не решался подойти. Как будто что-то в нём — в Алексее — вызывало вопрос, на который зритель пока не готов услышать ответ. Он попытался вновь ощутить направление, ту невидимую линию внимания, тянущуюся к нему. Кузя перестал мурчать, приподнял голову — не спросил, но отметил чужое присутствие по-своему.