Стажёр

Вера сидела на подоконнике, как на боевом посту, согревая руки о кружку чая и слушая выпуск новостей. Она всегда говорила: «Врага надо знать в лицо — и в лицо же его бить». Она собирала своих врагов так же аккуратно, как кто-то коллекционирует фарфор. Врагов она делила на две категории — антидивисты и любители сплетен про Алексея. Впрочем, зачастую это были люди, попадавшие сразу в обе категории. В последнее время стали модными марши антидивских организаций. Люди шагали, не глядя по сторонам, словно уже победили кого-то только потому, что держат в руках картонку. «Земля для людей», «Дивы — прочь!», «Цепи — дивам» и эти их портреты Императора Пустоши. Человеческое тело, а голова… ну да: не то насекомое, не то древний идол, три глаза. И цитаты — «Как он пал, Люцифер, утренняя звезда». И ведь самое смешное — Александру это, кажется, льстило. Будь у него кабинет, он бы точно повесил такой плакат у себя. У него был своеобразный вкус. Радио потрескивало, будто пытаясь поддакнуть Вере в её раздражении. На весь дом разливался визгливый, бодрый голос ведущей: — Уже скоро, дорогие слушатели, очень скоро нас ждут… сокращения! Коллапс! Упадок! Всё потому, что все рабочие места захватят дивы! Вера закатила глаза так ловко, как будто собиралась сбросить ими с неба весь этот идиотизм. — Ага, конечно… — буркнула она. — Дивы захватят бухгалтерию, слесарные мастерские... Им больше делать нечего. Вера подтянула ноги под себя, локтем прижалась к холодной раме, будто сторожила границу между здравым смыслом и всеобщим безумием. Ведущая заговорила тоном училки, которой всё надоело, но она всё равно читает по бумажке: — А теперь у нас в студии известный провидец, мастер тайных потоков, наставник трёх поколений медиумов …и он расскажет нам о скорых переменах. Не забывайте, дорогие слушатели: бдительность — залог выживания. Голос ясновидящего был тягучий, как мёд: — Я вижу, что границы миров истончаются. Дивы выходят из тени. Их влияние растёт… Вера чуть не поперхнулась чаем. — И если люди не займут свою твёрдую позицию — «земля для людей», не проявят воли, грядёт великая тьма... Как же им нравилось бросаться словом «тьма». Почти так же, как словом «коллапс». Он продолжал, нагнетая: — Я видел знак. Три огня, пылающие над городом. Это предупреждение Императора Пустоши. Он ждёт часа. Его слуги уже среди нас. Ну вот, понеслось. Вера сделала ещё один глоток, чувствуя, как раздражение смешивается с каким-то странным смехом. Слуги среди нас… — Но есть и хорошая новость, дорогие наши слушатели. Пророчество о Великом Пути вновь актуализировалось! — взвизгнула ведущая так, будто это чудесная новогодняя акция. — Оно гласит: сорок тысяч лет Земля страдала от демонов, притворявшихся слугами колдунов, но придут они — ангелы! Ясновидящий подхватил вдохновенно: — Да-да! Возможно, они уже живут среди нас. Невооружённым глазом не увидеть, но оно узнает себя, когда придёт время. Утренний чай был давно выпит, а внутри у неё всё равно теплился огонёк привычной злости на человеческую любовь к ужасам. Людям мало скучной, нормальной жизни — дай им чудовище за каждым углом и пророчество на ночь, чтобы хуже спалось. Теории заговора множились, как грибы после дождя. Дивы якобы то выкачивают энергию из электросетей, то подменяют младенцев, то внедряют мысли через телевизор,ах да... Ещё в прививках содержаться компоненты крови дивов, и если какой нибудь див пожелает привитого человека поглотить, от не будет сопротивляться и с радостью примет участь... И тут же уверил, что диета из капусты и соли спасает от влияния Пустоши. Всё гораздо проще, думала Вера. Издревле люди вынуждены были заключать своего рода договор с сильными дивами: те не жрут людей, колдуны делятся с ними силой. Вот и всё, что лежит в основе отношений дива и хозяина… Способ не устроить друг другу Пиррову победу. Люди хозяева этого мира, они научились ставить дивов в подчинённое положение. Это прекрасно, хорошо и правильно, скажет любой колдун и Вера - не исключение. Но почему элементарное уважение и признание заслуг, забота о нуждах подчинённого тебе существа - это преступление? Вера выключила радио. Пора было включить внутри себя тот самый режим Педру, где каждая мысль — вторая проверка первой, и ни одно чувство не остаётся без дознания. Заветы ментора: «Проверяй, но проверяй», «Постоянная бдительность!», «Живите так, будто за каждым фонарём — бештафера, который хочет вас сожрать, а в каждом мусорном баке их двое», и «Здоровая паранойя — лучший друг колдуна». Задача казалась смешной, лёгкой, почти детской: узнать Алёшу в личине. Ну да, конечно. Легче лёгкого. Она ведь знает его походку, манеру держать плечи, чуть наклонять голову, когда слушает. Знает, как он трогает ворот рубашки, если нервничает. Но сто́ит ей представить десятки пациентов — таких же бледных, уставших, неловких — и внутри что-то охлаждается, словно на дно упала металлическая монетка сомнения. Алёша среди них… будет ли он так уж заметен? Вера вспомнила, как прошлась мимо центра несколько дней назад — специально, будто случайно, как учил Педру: «наблюдай без цели, тогда увидишь больше». Центр был старым зданием с окнами, отливающими серым; в холле сидели пациенты — молчаливые, одинаково внутренне зажмуренные, словно каждый пытался стать меньше, чем он есть. И точно так же будет сидеть Алёша. Старательно незаметный. Не показывающий, кто он. Опустивший взгляд. И где его после этого искать? По каким приметам? Вера сменила позу, подтянула колени к груди. Вроде бы должна чувствовать себя уверенно: это же экзамен, а она всегда любила экзамены. Они давали форму хаосу, задавали правила, по которым можно биться. Но задача «узнай человека, которого знаешь слишком хорошо» — это уже почти ответ. Её личину сделали простой, незамысловатой, почти скучной — студентка-практикантка, обесцвеченная, чуть более блеклая версия самой себя. Веснушки, которых у неё отродясь не было, легли на нос коричневой пылью; волосы стали светлее, мягче, словно чей-то осторожный полдень заменил её привычные резкие сумерки. Челюсть слегка сузили, глаза — округлили. В сумме получилось такое лицо, на которое редко задерживают внимание.