Навязчивая мысль

— Да потрахайтесь вы уже.       Бархатный голос отвлек их, в один миг заставив позабыть о колеблющемся в воздухе статическом напряжении. — Что? Разве я не прав? — клубящийся розовый дым смешался с остаточным шлейфом темной магии и электрических искр, чуть отрезвляя и чуть смущая. — Можно будет вас заснять?       Непроизвольно Вокс посмотрел вниз: сперва на элегантные в своей остроте колени, затем на тяжело вздымающуюся грудь, где под слоями плотной одежды скрывался полосной шрам, а потом на шею: тонкую, изящную, так и манящую к обнажению… к глубоким следам…       Додумать он не успел. Подняв глаза чуть выше, он наткнулся на холодную, изогнутую в брезгливой усмешке линию губ и на взгляд, пылающий всеми оттенками презрения. Осознание своего ступора и нахлынувшего румянца пришло мгновенно. — Кхм, — Вокс резко выпрямился, пытаясь вернуть себе лицо: и в прямом, и в переносном смысле. — Что ж, старикан, день был чертовски насыщенным! Думаю, нам всем нужно набраться сил перед следующими, более захватывающими событиями!       Он отвел руки за спину и неторопливо сделал шаг в сторону, пытаясь игнорировать приступ жара и некстати брошенные слова Валентино:       Да потрахайтесь вы уже — Правда? — в голосе Аластора прозвенела насмешливая снисходительность. — Решил по второму кругу утомить весь Ад своими выхолощенными бахвальствами?       Вокс тихо цыкнул и щелчком послал по проводам короткий разряд. — Нет нужды выводить меня на разъяснения, ублюдок, — бросил он за спину, вновь снимая с себя шляпу и пиджак. — Скоро ты сам узришь масштабы моих стремлений.       Он оставил позади тяжелое дыхание и трескучее шипение. Но не мог оставить навязчивую мысль:       Да потрахайтесь вы уже.       Нервы натянулись, и из груди сорвался хриплый, слишком глубокий выдох.       И в это время сзади глумливо раздалось: — О! Я с куда большим интересом жду масштабов твоего провала.       Голос Аластора обрел слегка хрипящие нотки. В совокупности с шумом радиопомех эта хрипотца звучала очень… — Ты все еще здесь? — Вокс фыркнул, даже не удостоив взглядом. — Я не привык держать всякое старье в своей комнате дольше необходимого, так что…       Он небрежно взмахнул рукой. Проводка вокруг стула ожила, и одним быстрым движением швырнула Аластора в ближайшую кладовую. Дверь захлопнулась, и самодовольная усмешка тотчас разрезала экран. — Съемок не будет? — разочарованно протянул Валентино, отрываясь от телефона. — А я уже придумал сюжет! Надзиратель устраивает допрос заключенному, и начинает он с…       Вокс резко пресек его недовольное бурчание, прижав руку с телефоном к матрасу. — Поверь, с этим улыбчивым неудачником тебе фильм даром не сдался, — хмыкнул демон, пытаясь отогнать образы стальных наручников, решеток и процесса тщательного обыска. — Если не хочешь заснять как ебут кучку красных пикселей. — Думаю, и на это найдется кинк, — похотливо усмехнулся Валентино, притягивая его ближе.       Когда теплый, сладковатый вкус коснулся языка, Вокс на секунду забыл и о кино, и о сексе, и о тонкой, как кипарисовый ствол, талии, которую можно было бы одной рукой сжать и пригнуть к себе. — В одном этот уебок прав, — отрываясь, выдохнул он, и дыхание его сочилось густым желанием. — Можно пойти и по второму кругу…