Навязчивая мысль

      Да потрахайтесь вы уже.       Вокс не знал, почему одна нелепая фраза упорно отказывалась покидать его голову.       Почему, когда когти цепляли пестрые крылья, он чувствовал под ними утонченную спину?       Почему, услышав свое имя из чужих уст, он неизменно представлял его утопленным в рябь радиопомех?       И почему, всматриваясь в чье-то блаженное выражение лица, его воображение настойчиво дорисовывало на нем широкую улыбку?       Он издал досадный рык, когда в очередной раз представил как нечто старомодное, раненное и пытающееся сохранить остатки гордости выгибается и со звонким, почти отчаянным стоном сжимает его.       На сбившихся часах стрелки упирались в глубокую ночь. А в сбившемся дыхании крутилась недающая покоя мысль:       Да потрахайтесь вы уже.       Да потрахайтесь вы уже. — Да потрахайтесь вы уже, — во сне пробормотал Валентино, переворачиваясь на бок и обнимая его одной из своих длинных конечностей.       Вокс глубоко вздохнул и уставился в темноту потолка. Несмотря на сражение, встречи с репортерами, свидания и несколько заходов с Валентино, сон упрямо не приходил.       Закрывая глаза, он думал о себе — во вспышках славы и под восторженный гул ангельских голосов — как об истинном боге: светиле всех светил, кумиром всех кумиров.       Он видел себя на вершине, видел свою безграничную власть, видел как взъерошенная красная челка откидывается назад в очередном безупречном прогибе.       Стоп… что?       Демон тряхнул головой и тихо выругался. Взгляд непроизвольно метнулся в сторону кладовой, откуда ни разу не раздалось ни смеха, ни колкой реплики.       «Может, уснул? — первая мысль, пришедшая на ум. — Слабак. А ведь я так старательно выводил каждый стон, чтобы он точно дошел до этих олених ушей».       Хмыкнув, Вокс снова попытался не думать об Аласторе: ни об остроте скул, ни об опаленной кайме на кончиках волос, ни о фасонистом костюме, скроенного прямо с выпирающих ребер.       «Да блядь… — про себя простонал оверлорд, ощущая, как между антеннами пробегает легкая искра. — Мне срочно нужно проветриться».       С этой мыслью он осторожно выпутался из объятий Валентино, наспех натянул брюки и рубашку и поспешил на свежий воздух.       Только вот он не совсем понимал, почему вдруг решил искать свежий воздух в душной кладовой.       Как и не понимал, почему у него встал?