Сильнейшие этого мира

— Ванилла! Срочно! Кажется, Арчер умирает! — почти что влетая в тихий и чистый кабинет с ноги, Спирит волочит за собой совершенно несопротивляющегося бету. Тот, кажется, вовсе находился в ином измерении своих мыслей и планов, игнорируя бренную реальность. — Спокойнее, Спирит, не стоит так переживать, — вмиг улавливает истинное настроение сложившейся ситуации Ванилла, неспешно поднимаясь с насиженного места и приближаясь к двум коллегам. Хотя, правильнее назвать их, в свете последних событий, собственными подопечными. Ведь, так уж сложилась жизнь, что видел он их чуть ли не чаще своей дорогой сердцу подруги Лилии. — Арчер, что стряслось? Есть ли какие-то острые болевые ощущения? Можешь определить их локализацию? — Ничего такого — я просто поморщился от резкой головной боли, но сейчас она уже прошла и я чувствую себя просто замечательно, — ровным и немного усталым голосом отвечает Винд, присаживаясь на бежевую кушетку и заставляя нетерпеливым движением ладони отпустить себя. Спирит на это не реагирует, лишь сильнее сжимая плечо товарища и с беспокойством заглядывая на доктора. — Правда, ничего, ради чего стоило бы идти в медкабинет. — Что ж, раз так, то я всё же проведу небольшой осмотр, чтобы быть уверенным в том, что волноваться действительно не стоит, — примирительно кивает Ванилла, решая остаться где-то посередине чужих желаний и страхов. Всё же, он здесь не зря просиживает рабочие брюки — должна же быть и у него активная деятельность. Удивительно, но после того странного случая в первый рабочий день Пьюр, вопреки всем беспокойствам, так больше и не пересекался со странным начальником. Конечно, некоторые слухи о его выходках и деяниях до доктора доходили, но сама же причина поднимающегося шума ловко избегала взгляда Ваниллы. Нет, не то чтобы парень искренне желал увидеть Шадоу Милка вновь, — на самом деле, лучше бы было исключить любые подобные контакты, — однако после первой и единственной встречи в мыслях поселилась навязчивая идея исследовать чужую реакцию и на иные развития событий. Лилия на это, конечно же, сказала бы, что он вновь превращается в безумного учёного, но Ванилла никогда не отрицал, что полностью психически стабилен. Все врачи немного «того». Впрочем, недостатка в общении Пьюр не испытывал, ведь довольно быстро узнал о том, почему же в системе ФИ Спирита выходит первым при попытке набора. Упомянуть, что этот парень довольно часто оказывался в травмоопасных ситуациях — это значит ничего не сказать. Ведь уже на следующий день огненный альфа скромно постучался в его дверь, показывая небольшой, но явно болезненный ожог на своей правой ладони. На вопрос о причине подобной травмы он легкомысленно ответил, что просто неудачно схватил стаканчик с травяным чаем. Пришедший с ним Арчер добавил лишь усталое «третий раз за месяц». Так что дни, когда Ванилла не видел бы Спирита и Арчера превратились скорее в исключение, нежели в вероятную возможность. Наверное, начни он составлять календарь с отметками об их приходах, то заметил бы, что закрашенных дней гораздо больше, нежели пустых. Возможно, кстати, стоило и начать — чтобы потом, в конце месяца, иметь достаточно данных для своих коллег-докторов, которые были бы рады получить такие вольные исследования альф. — Итак, думаю, это действительно просто небольшая вспышка боли из-за частого использования компьютера и телефона, — заканчивая с лёгким и быстрым осмотром, Ванилла возвращается за своё рабочее место. Там он достаёт небольшой бланк для записей, которые отдаст пациенту, а одновременно с этим открывает приложение для заполнения собственных электронных ведомостей. — Чтобы это больше не повторялось, я рекомендую ограничить время за компьютером и телефоном вне рабочего дня, а также раз в час делать небольшую гимнастику для глаз. Тогда головные боли станут гораздо меньше и не такими сильными. — А я тебе говорил, что твой телефон до добра не доведёт! — тут же взъедается на своего товарища Спирит, недовольно вздыхая и складывая руки на груди. — Ну всё, теперь ты точно не отделаешься — я буду следить, чтобы ты и близко к нему не подходил во время перерывов. — Ха-а, — устало вздыхает Арчер, однако, Ванилла ясно видит, что тот не выглядит ни раздражённым, ни обиженным. Скорее, в зелёных глазах беты на миг появляется еле уловимое смущение, которое тот старательно скрывает за пеленой наигранного недовольства. Впрочем, это уже явно не ума Ваниллы дело — он врач общей специализации, а не психолог. — Ладно, спасибо, доктор, и извините, что побеспокоили по такому пустяку. — О, не стоит, кроме вас двоих меня мало кто навещает, так что, считайте, вы не дали мне умереть от скуки, — тихо посмеивается Пьюр, заканчивая заполнение бумаг и бланков. Он также плавно поднимается и, подойдя к парочке, передаёт Арчеру бланк с указанными рекомендациями. — Однако, конечно же, я бы предпочёл, чтобы у вас было как можно меньше реальных причин, чтобы обращаться ко мне. — Думаю, тут уже что-то выше наших сил, — неловко усмехается Арчер, кидая мимолётный взгляд на всё ещё недовольного чужим диагнозом Спирита. — Пора возвращаться, иначе Мисс Фрост будет недовольна. — Ой, да она всегда недовольна, — закатывает глаза Спирит, однако послушно поднимается с кушетки и, на автомате, подаёт ладонь Арчеру. Тут спокойно принимает чужую помощь, хотя, конечно же, она была излишней. — Ещё раз спасибо Вам, доктор! — Ничего такого, всего вам хорошего, — кивает Ванилла, провожая взглядом шумную парочку и вновь невольно задумываясь о том, что всё же энигмы обладали чем-то большим, нежели простая устойчивость к запахам и аурам. Всё же, иначе не получалось объяснить ту чуткость, с которой он мог ощущать вибрации чужих симпатий и связей. Хотя, может быть, всё дело в нём самом. Оставшись вновь в одиночестве и тишине, Ванилла неспешно вернулся на рабочее место — в своё мягкое и удобное кресло. Кажется, если так продолжится дальше, то его еженедельных занятий в зале будет не хватать и придётся увеличить их до двух раз. Всё же, не сказать, чтобы Пьюр отличался активным взглядом на жизнь — кроме работы и лёгкой нагрузки в зале он предпочитал тратить свободное время дома, либо за неспешными прогулками с друзьями. Хотя… было и ещё одно увлечение. Подхватив свой телефон, парень открыл приложение, в котором так и не закончил черновик своего короткого сообщения. Задумчиво постучав по экрану пальцами, Ванилла устало выдохнул, стирая большую часть слов и сжимая всё до пары предложений. Всё же, его приятель Какао был одним из тех, кто предпочитал краткость и чёткость в каждом сообщении, а потому расплываться в привычных эпитетах и условностях не получалось — всё равно он либо проигнорирует их, либо это заставит его перенести чтение сообщения на более свободное время. Так уж сложилось, что в свои тридцать лет Ванилла до сих пор не обременил себя никакими постоянными отношениями. Да, были влюблённости, были даже отношения, однако все они заканчивались в течение первого года. Причины были абсолютно разные, однако, сам для себя, парень выделял только одну — его характер был слишком неподходящим для любых любовных отношений. Когда омеги хотели страсти, драйва и ревности, Ванилла мог дать им только бесконечное понимание и доверие. Когда беты желали больше совместных мероприятий, активного включения в семейную жизнь, Ванилла мог дать только дорогие подарки и бесконечные обещания возвращаться с работы чуточку пораньше. Наверное, единственное, в чём он никогда не мог разочаровать своих партнёров, так это постельные утехи — в них энигма показывал себя во всей красе, воплощая даже самые экстремальные фантазии своих партнёров, при этом оставаясь чувственным и аккуратным. Именно поэтому, в последние года два, Ванилла просто перестал пытаться завести длительные отношения. Сходить в бар, выпить чего-то хмельного, потанцевать с красивыми людьми и провести приятную ночь — этого вполне хватало, чтобы его либидо бы удовлетворено, а на сердце не оставалось новых шрамов. Проблемы в таком сценарии появлялись, разве что, тогда, когда его партнёры сами начинали желать большего — тогда ему приходилось останавливать чужие фантазии и разрывать окрепшие узы, чтобы не терять ни своего, ни чужого времени. Ванилла считал это честным, пусть для кого-то покажется иначе. И вот, чаще всего Пьюр посещал увеселительные места в компании своего старого друга — Дарк Какао. Не сказать, что мужчина был завсегдатаем данных заведений, однако тот с удивительной точностью мог определить какое из предложенных его другом мест будет удачной идеей, а какое нет. Именно поэтому Ванилла старался если не звать его с собой, то хотя бы спросить о предстоящем месте посещения. В этот раз ему повезло — выбранный бар-ресторан был быстро одобрен Какао, который также написал, что, судя по отзывам, там явно можно спокойно познакомиться с любым из полов и комфортно провести время. Подобная рецензия была пиком чужой словесности, поэтому Ванилла сразу же заметно расслабился и повеселел, предвкушая не холодную и одинокую ночь в своей пустой трёшке, а ночь, наполненную страстью и чужими объятьями. Единственное, что отделяло его от мечтаний — два часа до конца рабочего дня, а уж после его ничто не остановит. Вот только, Ванилле стоило бы запомнить о том, что всё в этом мире построено на законе несправедливости. И если уж в жизни наступила светлая полоса, то она обязательно будет разбавлена чёрными вкраплениями мелких неурядиц. Потому, уйдя в свои мысли и фантазии, Ванилла поздно услышал приближающиеся к своему кабинету шаги, — хотя, конечно же, такая возможность была только в случае исключительной грузности посетителя, — а потому невольно дёрнулся, когда дверь резко отворилась, впуская уже знакомый запах молока и черники в небольшое пространство. — Добрый вечер, Господин Шадоу Милк, — Ванилла тут же расплывается в привычной мягкой улыбке, быстрым взглядом обводя подтянутую фигуру альфы. Невольно в голову пришла шальная мысль о том, что Милк был очень удачно сложен — неявный перевёрнутый треугольник выгодно выделялся с помощью пышного ворота белой рубашки, а длинные и стройные ноги мягко обволакивали узкие чёрные брюки. Хотя, конечно, до красоты некоторых омег ему было очень далеко — всё ещё замечалась та самая альфья грубость в чертах и движениях. Впрочем, и Ванилла никогда не считал омежий типаж самым привлекательным… — И тебе доброго вечерочка, Нилли, — довольно улыбается в ответ Шадоу, хотя, конечно же, его улыбка и в половину не такая мягкая и светлая. Скорее даже наоборот — она буквально пропитана тайной и наигранностью, а от острых уголков губ веет холодом. — Как поживает мой добродушный и ответственный доктор? Мои шкодники-подчинённые не донимают тебя постоянными просьбами? — Шадоу проходит вглубь кабинета, по-хозяйски присаживаясь на стул, приставленный к другой стороне рабочего стола Ваниллы. — Нет, совсем нет, я только рад помочь каждому, кто ко мне обратиться — это не только моя трудовая обязанность, но и долг как врача, — Пьюр же на чужие эмоции никак не реагирует. А зачем? Неужели чужие усмешки это повод перестать улыбаться и нести свет в эти души? Может быть именно он сможет показать молодому Господину то, как необходимо вести себя с подчинёнными. — А Вы? Почувствовали недомогание или вновь решили прийти ради формальностей? — Ох, Нилли, ты бы знал, какая напасть со мной произошла! — в тот же миг выражение чужого лица меняется на страдающее, усталое и трагичное. Хотя, конечно, в этом всём было легко распознать наигранность и фальшь, но это мнение Ванилла решил оставить при себе — в нём ещё слишком явно теплился исследовательский интерес. — Да, и что же с Вами случилось? — доставая привычный бланк, Пьюр решил всё же соблюсти все протоколы, дабы в случае чего быть чистым перед законом. — Да вот, сегодня, представляешь, познакомился с одной очаровательной омегой из бухгалтерии, — опуская один локоть на лакированную поверхность стола, Милк страдальчески закатывает глаза и прикладывает ладонь ко лбу. Тетральщина, зато какая трагичная. — Ох, Нилли, эта омега — она пленила меня с самого первого взгляда! А её глаза! Её ясные голубые глаза! — восклицает Шадоу, хватаясь за место, где должно быть сердце. «Промахнулся», — подумал с усмешкой Ванилла. — Я не могу забыть их до сих пор! — Извините, но, думаю, я вряд ли смогу помочь в психологическом плане — лишь выписать направление на такое обследование, — на миг останавливая печать, мягко отказывает Ванилла. Он оглядывает Шадоу Милка ещё раз, чуть внимательнее и вдумчивее — так, будто бы может определить чужую болезнь только по внешним признакам. Однако ж истинной его целью был лишь праздный интерес — когда ж ему ещё может представиться возможность оглядеть начальство так близко и так беспардонно. — Нет, Нилли, ты не понимаешь! — тут же встрепенулся Милк, будто бы понимая, что его певчая птичка вот-вот потеряет интерес к лживому пению и вспорхнёт с насиженной ветви. — Я только очнулся от этих чувств и, вдруг, ощутил — вот тут, — ладонь мужчины ложится на нервно вздымающуюся грудь. Теперь уже гораздо ближе к истинному расположению сердца, Ванилла даже готов поверить. — Такая боль, Нилли! Прожигает и мучает меня она вот уже который час и ничего мне не помогает — ни таблетки, ни покой в своём кабинете! — Хм, что ж, это уже ближе к моей работе, — кивает Пьюр, принимая вид задумчивый и серьёзный. Он переход к бумажному носителю информации, делая парочку пометок в поле «показания пациента». Конечно же, он упускает множество ярких и красноречивых эпитетов, ведь если эти бумаги всё-таки дойдут до других специалистов, то они просто его не поймут. — Случалось ли с Вами что-то подобное раннее? Замечали ли Вы ухудшения в своём состоянии в последние дни? — Ах, мой дорогой Нилли, никогда я не испытывал такой боли, — страдальчески морщится Шадоу, проводя ладонью по лицу. Он почти полностью ложится на лакированную поверхность стола, опираясь на неё обоими локтями и грудью. Теперь между ними не больше десятка сантиметров и Ваннила невольно отодвигается чуть назад. Всё же, несмотря на качественный и дорогой нейтрализатор, парень не мог быть уверенным в том, что чуткий нос альфы не проберётся в суть его запаха. — А в последние дни был бодр и весел, как и всегда — лишь сегодня сморила меня эта напасть. — Хорошо, — уклончиво тянет Ванилла, невольно поглядывая на настенные часы. Как назло, до конца рабочего дня оставалось не более десяти минут, а потому если он как можно скорее не разберётся с «болезнью» своего неожиданного пациента, то придётся отменять заранее вызванное такси, а также немного менять планы. — Тогда, давайте измерим Ваше давление — возможно, оно у Вас просто поднялось на фоне крупных переживаний. И пусть Ванилла звучит всё также мирно и легко, но он не может не чувствовать лёгкого раздражения от чужого обмана. Он встречал множество мнительных людей, которые сами придумывали себе диагнозы и всей душой в них верили, однако этот случай был совершенно иным — Шадоу Милк явно знал о том, что здоров, но упорно продолжает гнуть эту странную линию. Единственным пока непонятным моментом для Пьюра была причина подобных действий. Может быть, думает он, начальник решил так отомстить ему за прошлый раз? — Ох, Нилли, да ты такой горячий, — стоит ладони взявшего аппарат Ваниллы коснуться чужой руки, как Шадоу показательно вздрагивает и одёргивает конечность на себя. — Может быть, ты и сам болен? — игриво прищуривается мужчина, замечая недовольный отблеск в чужих глазах. — Это нормальная температура для взрослого мужчины, — коротко отвечает Пьюр, пользуясь общим «мужчины» и как бы невзначай избегая точного указания на свой вторичный пол. Да и разве Шадоу Милк не видел его досье, где чёрным по белому выведено «бета»? — Я бы скорее сказал, что Ваша температура тела понижена, однако, в связи с Вашей половой принадлежностью, я могу предположить индивидуальную особенность терморегуляции. — Оу? Неужели мой вторичный пол стал настолько общеизвестен, что о нём уже знают даже новенькие? — Шадоу медлит лишь секунду, прежде чем всё же позволить доктору продолжить свои манипуляции. Его белоснежный рукав оказывается поднят и аккуратно сложен гармошкой на плече. Всё это время мужчина внимательно следил за чужими движениями, будто бы ожидая какого-то подвоха или внезапного нападения. Хотя, конечно же, из них двоих только сам Милк мог сделать что-то настолько сумасшедшее. — Нет, однако, мне казалось, что Вы и не скрывали его — Ваш феромон сложно спутать с другими, — спокойно отвечает на странный вопрос Ванилла, цепляя датчик на плече Милка и в пару движений настраивая измерительный прибор на нужные величины. После этого маленькая белая коробочка загудела, а мягкое кольцо на чужой руке начало медленно сжиматься. — Неужели? — гаденько ухмыляется Шадоу Милк и отчего-то внимательно и пристально осматривает доктора. От этого взгляда становится немного не по себе — Ванилла никогда не любил повышенное внимание к своей персоне, особенно после раскрытия необычного вторичного пола. — Странно, а я думал, что мой нейтрализатор работает на пять с плюсом. И тут настала очередь Ваниллы чувствовать надвигающегося охотника, который напал на хвост его лжи. Всё же, для него было привычным чувствовать чужие запахи так чётко, будто бы человек был лишь чистой эссенцией своего природного аромата. Вот только остальные представители стандартных вторичных полов такими способностями не обладали. Особенно беты — у них были отдельные проблемы с распознаванием запахов, так как и их собственный было сложно выцепить среди других естественных ароматов тела. — Конечно, однако, у меня с детства повышенная чувствительность к запахам, оттого и нейтрализаторы мне не мешают, — впрочем, мимолётное беспокойство быстро растворяется в заранее придуманных оправданиях на любой случай жизни. Всё же не зря Лилия заставила его обсудить все возможные моменты провалов, выстраивая стратегию противодействия. — Итак, Ваше давление в норме — я бы даже сказал, близко к идеальному. — И как же с такой особенностью ты, Нилли, вообще согласился работать в здании, где так много разных альф и омег? — вот только Шадоу, кажется, слишком сильно зацепился за поднятую тему и не желал так просто оставлять её на обочине их диалога. Пьюр же вновь глянул на часы и заметил, что рабочий день окончен. — С годами приспособился и научился абстрагироваться от-… — не успевает Ванилла договорить новую ветку своего оправдания, как ощущает давление чужих феромонов и ауры одновременно. Они нахлынули на него, словно возникшая из ниоткуда волна — накрывая с головой и не оставляя и кусочка свежего воздуха. — Господин Шадоу… Могу я попросить Вас перестать? — дабы соответствовать своей истории, парень мигом прикрывает нос, будто бы пытаясь спрятаться от этого запаха. Он наигранно морщится и опирается ладонью на стол — пусть в актёрском мастерстве он был профан, но столько увиденных картин чужого поражения феромонами заставили его почти идеально воссоздать запомнившиеся образы. — Ах, мой дорогой Нилли, ты только глянь — тебя всего трясёт, — с обманчивым переживанием тянет Шадоу, поднимаясь с насиженного места и протягивая ладонь к чужому лицу. Прохладные и мягкие пальцы касаются тёплой щеки, проводя невидимые полосы до самого уха — ловким и мимолётным движением заправляя выбившуюся прядь белоснежных волос. — И как я могу допустить того, чтобы ты свободно передвигался среди всех этих альф и омег? Они же сведут тебя с ума, — ядовитая ложь струится сквозь волнительный полу-шёпот. Ситуация на грани того, чтобы стать неправильной. — Пока что только Вы сводите меня с ума, — Ванилла знает, что поражение альфа-феромонами всегда сопровождается потерей контроля над своими словами и их фильтрацией. Так что сейчас он не без некого удовольствия может сказать немного запрятанной правды. — И я надеюсь, что Вы знаете — воздействие своим запахом на других является одной из форм насилия. — Ох, Нилли, ну какое же это насилие — я просто хочу удостовериться, что ты сможешь прижиться в нашем сумасшедшем улье, — чужая улыбка режет и подначивает, и Ванилла невольно допускает мимолётную мысль о том, что в действительности Шадоу знал о нём чуточку больше остальных. Впрочем, эту идею он поспешил откинуть прочь — о его истинном поле знало настолько мало людей, что их можно пересчитать по пальцам одной руки. И уж Шадоу Милк в этот список точно не входил. — И сейчас я вижу лишь то, насколько тебе плохо только от одного запаха альфы. Что же будет, окажись ты в компании подобных мне? — Ха-а, — Ванилла устало вздыхает, на миг прикрывая глаза и мысленно считая до пяти. Тем самым он отыгрывает то самое «приспособление». Всё же, время не резиновое и он уже опаздывает по всем пунктам своего плана на вечер. Так что ему стоит поторопиться с завершением чужой «проверки» и, наконец, уйти отсюда. — Господин Шадоу Милк, — его голос выходит даже слишком твёрдым и уверенным, однако Ванилла решает не менять его во имя правдоподобности. Его ладонь вновь ловит чужую — второй раз за всё время их знакомства. — Если это действительно всё, что Вас интересует, то я бы попросил покинуть медкабинет, — Пьюр неотрывно смотрит в чужие глаза, замечая блеснувшее в голубой радужке удивление. Конечно, альфы никогда не рассчитывают на то, что хоть кто-то в этом мире сможет пойти против их воли. — Вы полностью здоровы и проблемы с Вашим сердцем, — Ванилла не выпускает чужой ладони, а ведёт её прямо к незаметно вздымающейся груди мужчины. Так они и касаются места, где сейчас бьётся на миг потерявшее привычный ритм сердце. — Это явно не мой профиль. — Что ж, — с еле заметно запинкой тянет Шадоу, опуская взгляд на свою грудь и их ладони на ней. Смуглая ладонь Ванилли почти полностью могла закрыть его собственную, и это зрелище, признаться, странно взволновало мысли Милка. Наверное именно из-за этой резкой смены настроения он и ослабил давление феромонов — в кабинете вновь стало легче дышать. — Тогда поищу врача подстать моей проблеме, — вот только Милк не из тех, кто долго думает о переменах — уже спустя миг на его губах привычная улыбка, а ладонь вырывается из хватки, откидывая вместе с тем и чужую. — Желаю Вам удачи с этим, — мимолётно кивает Ванилла и на его лице вновь появляется привычная мягкая и солнечная улыбка. Чистая и незамутнённая пережитыми волнениями — будто бы парень действительно не мог кого-то обвинять или держать зла на совершённую подлость. — И тебе хорошего вечера, Силли-Ванилли, — хитрым лисом улыбается Шадоу Милк, всматриваясь в чужую улыбку. Впрочем, после этого он почти сразу разворачивается на пятках и покидает кабинет под тихий стук закрывающейся двери. В клуб Ванилла всё же поехал — несмотря на опоздание и нужду заказывать новое такси уже по совершенно другому тарифу. Всё же, он мог отложить многие дела в своём расписании, однако не «сброс напряжения», ведь горький опыт научил его, что как энигма он несёт ответственность не только за место в половом социуме, но и за последствия дарованных ему преимуществ. Как говорил он не раз — за любую силу приходится платить, и не всегда валютой денежной. В этот раз Пьюр решил не увлекаться поисками партнёра, а для начала просто отдохнуть — посидеть за барной стойкой, поболтать с работниками и случайными посетителями. Всё же, как бы он не хотел показать обратного, но происшествие с Шадоу Милком его задело. Нет, он не в обиде и уж явно не думает о кровной мести, скорее наоборот — теперь в его мыслях слишком много картин этого мужчины и ощущений, которые их украшают. Чужой холод, изящные черты и елейный голос — всё это остаётся на подкорке его сознания, лишь изредка перебиваясь какой-то темой, поднимаемой за барной стойкой. Вот только, стоит Ванилле отвлечься на коктейль или задумчиво отвести взгляд в сторону, как ладонь вновь обжигает знакомый холод, а носа касается смутно знакомый запах черники. Приятное, признаться, сочетание — для альф вообще было непривычно обладать таким ярким и лёгким ароматом. В нём не было привычной для омег сладости, но также не было и привычной альфьей тяжести — почти идеальный баланс между двумя противоположностями. И, кажется, в какой-то момент Ванилла слишком ушёл в свои мысли, так как этот запах не покинул его даже пред игривым ароматом цитрусового коктейля. Только спустя пару мгновений парень понимает, что, на самом-то деле, этот черничный шлейф был вполне реальным. Если же точнее, то прямо неподалёку, на сверкающем танцполе, Пьюр ловит взглядом утончённую, но по-спортивному подтянутую фигуру незнакомого омеги. Он двигается энергично, танцует от души, и это, признаться, цепляет. Хотя, конечно же, также Ванилла не может отрицать и первопричину своего повышенного внимания к этому молодому парню — удушающий запах черники. Сладкий, яркий, с лёгкой мятной ноткой. Он был лишь немного похож на феромоны Шадоу, однако всё равно по-своему прекрасны. Наверное, это было последним явным плюсом в копилку решения Ваниллы всё же отставить свой недопитый коктейль и неспешно двинуться к танцполу. Омега, кажется, тоже был не против познакомиться — чужое приближение он встретил лёгким прищуром и немым вопросом. Энигма ответил на него мягкой улыбкой и протянутой ладонью. Парень хмыкает, отвечая и переплетая их пальцы — в следующий миг они оба заходятся в танце. Теперь в нём меньше поспешности и резкости — ведёт Ванилла, а он приверженец нежности и чувственности. Омега, кажется, не против — он улыбается в ответ и прижимается чуть ближе. Его запах черники становится гуще и Ванилла позволяет и своему феромону мягко обвить невысокую фигуру. Привозить кого-то к себе — это уже сценарий привычный. Пьюр никогда не стеснялся своей большой и просторной квартиры. Да, иной раз она выглядела будто не жилой, однако её расположение и удобство для самого энигмы перекрывали любые видимые минусы. Тем более что его партнёрам намного больше нравился вариант поездки в гости к элегантному партнёру, нежели поспешная связь где-то на нейтральной территории. Да, были и те, кто желали привести энигму к себе, но такое случалось крайне редко, поэтому Ванилла обычно уважал эти желания. В этот раз его партнёр почти сразу предложил поехать к энигме — парень не стал отказывать, принимая такую благосклонность судьбы. А уж стоило им пересечь порог шикарной трёшки, как омега, кажется, начал думать и о чём-то большем, нежели случайная связь на одну ночь. Ванилла тонко ощутил это во внимательном взгляде зелёных глаз, а потому постарался отвлечь своего гостя от такого сценария — всё равно он не приведёт ни к чему хорошему. Впрочем, стоило его ладоням сжать поджарое тело, стоило полной грудью вдохнуть дурманящий аромат черники, как Ванилла внезапно понимает, что впервые за долгое время его настолько ведёт. Дыхание сбивается, движения становятся чуточку грубее, а внутри поднимается почти незнакомый жар. Он давненько не чувствовал себя настолько возбуждённым и желающим — всегда что-то мешало, всегда было чего-то недостаточно. Хотя, конечно же, и сейчас не всё было так идеально, как показалось в первичном запале. Черника оказалась очень сладкой — в какой-то момент почти приторной. Да и ладони, изящные пальцы, они были очень тёплыми. И на его горячей коже они ощущались лишь отчасти приятным контрастом, заставляющим лишь фантазировать о том, какую дрожь в нём вызывал бы истинный холод чужих прикосновений. Нет, омега не стал ему противен — его нежность и отзывчивость всё ещё были восхитительными, однако теперь не так мутили сознание. — Ванилла, — шептал птичий глас, дрожащий и мягкий. Ни разу не язвительный, не срывающийся на рычащие нотки и требующий полного подчинения. Возможно, Ванилла обнаружил в себе ранее неизведанные фэтиши? И всё же, впервые Ванилла расстался с теплотой чужих объятий так поздно — на часах сонный взгляд ловит второй час ночи. Омега рядом измотан и уже давно спит, а энигма решает его не тревожить. Лишь тихо поднимается с гостевой кровати, аккуратно накрывает партнёра тёплым краем одеяла и, оставив мимолётный поцелуй на оголённом плече, уходит к себе. Нет, он не брезгует спать с незнакомцами, просто сила привычки заставляет его неизменно возвращаться в своё логово. Там, где аромат ванили в сотни раз крепче, а любой омега задохнётся от скопившейся ауры. Наутро он провожает омегу, уклончиво отказываясь обменяться номерами — тот явно недоволен, однако скандала не устраивает и за это Ванилла ему крайне благодарен. Всё же, ему предстоит новый рабочий день, который всегда может закончится встречей со странным начальником, что умеет придумывать самые невероятные причины для их разговоров. В какой-то мере это поистине удивительный и редкий талант. Вот только все мысли покидают Ваниллу, когда дверь в его кабинет оказывает открыта. Он хмурится, тянет воздух носом и неловко замирает, ощущая уже знакомую чернику — с молочным оттенком и нотками нахальства своего обладателя. Уж кого-кого, а Шадоу Милка Пьюр явно не ожидал. Всё же, тот почти две недели после первой встречи игнорировал его существование, прежде чем заявиться вновь. Парень, честно, ожидал примерно такой же форы и в этот раз. Просчитался, но где… — О, Нилли, а я уже заждался тебя! — нагло восседая в его кресле и потягивая какой-то напиток из закрытого стаканчика, встречает его не в меру радостный и воодушевлённый Шадоу Милк. Голубой и синий глаза сверкают привычным озорством, а взгляд испытующие обводит фигуру доктора. — Что-то ты совсем не спешишь на любимую работу! — Увы, в мои обязанности не входит преждевременный выход на рабочее место, — пытается звучать устало Ванилла, однако свежесть и лёгкость знакомой черники странно успокаивает его. Солнечная улыбка сама собой касается его губ, а в воздухе становится чуть больше редкой ванили. — А Вы, я замечу, приверженец иного темпа жизни?