Запретная связь

Глава 5. Цепь Предательства. Что дальше? Какое будущее ждет Люпина? Он оборотень, а это клеймо до конца жизни, Сириус лишён наследства, у него тоже будут проблемы. Но сейчас совсем не хотелось думать о плохом. Ночью в Хогвартсе тихо, и только каморка в конце коридора под лестницей стала прибежищем для первого раза влюблённых юношей. Не тёплая уютная комната, а всего лишь жалкая каморка, но разве это имело хоть какое-то значение? Всё случилось само собой, просто в один из осенних вечеров, после занятий, Сириус быстро шепнул Римусу: — Встретимся после двенадцати в каморке! И Люпин не стал спрашивать, к чему это, всё и так было ясно. Сексуальное напряжение давно зашкаливало, все "случайные" прикосновения, жаркие взгляды, их тихие голоса наконец-то вылились в первое настоящее свидание. Люпин примерно знал, что нужно делать со своим телом, Сириус сам об этом рассказывал как бы между прочим. Откуда об этом знает Блэк, Люпин опять-таки не стал интересоваться, Блэк – гей, а значит знает. Интересно, был ли у него кто-нибудь? Чувство ревности всколыхнулось жгучей волной, но надо было спешить. Неумело проделав обязательные процедуры, Люпин, выскользнув за дверь своей комнаты, осторожно прошёл по коридору, спускаясь по лестнице. Сириус уже ждал в каморке. Такой же взлохмаченный, покрасневший, словно стараясь скрыть своё смущение, он растерянно улыбнулся. Люпина поразила неожиданная догадка. — Сириус, ты.. У тебя был кто-то до меня?.. Ладони юноши вспотели. — Нет, – наконец выдохнул Блэк. – Первый. Ты первый, Римус. Но не бойся! – заметив испуг в глазах юноши, постарался приободрить Сириус. – Я буду очень осторожен! А дальше Римус почувствовал теплое дыхание на своей шее, Сириус пах мятой, затем последовала цепочка осторожных поцелуев на лице и пересохших губах молодого волка. Люпин старался отвечать на них так же, как и Блэк. Оба не знали, как лучше, действуя скорее по наитию. Их неумелые жадные пальцы проходились по горячей коже друг друга, уже и непонятно как вышло, что оба остались без одежды и без нижнего белья. Сириус застонал, когда тонкие пальцы Люпина аккуратно начали ласкать его горячий член. Римусу было не противно держать в ладони чужой орган, ведь это же Сириус! Твёрдый, с бархатной кожицей.. Головка члена была влажной от естественной смазки. Он хотел ответной ласки, его собственный член прижался к животу от возбуждения. И Сириус понял это, совсем желанием он умело начал дарить ответную ласку юноше. Теперь уже стонали оба, негромко, чтобы никто не услышал. Старый матрас был разослан на деревянном полу заранее, Сириус об этом позаботился. — Ляг на живот, я всё сделаю сам! – нетерпеливо шепнул Блэк. Люпин тут же сделал, как просил любимый, не переставая дрожать от непонятного страха и желания. Когда он лег на живот, то рука Сириуса раздвинула ягодицы Люпина, и внутрь ануса попало что-то жидкое и липкое. Римус вздрогнул всем телом, но Сириус ласково сказал: — Это специальная мазь, с ней будет лучше, расслабься.. Сириус шептал успокаивающие слова, но Люпин не мог разобрать, что именно. Ниже лопатки поцеловали, и в анус постепенно начал входить член Блэка. Может, мазь в чем-то и помогла, но Римус не понял этого, ему было больно, жгуче, неприятно. Захотелось крикнуть, но ладонь Сириуса зажала рот. Несильно, но так, чтобы быть понять, что нужно перетерпеть. Он чувствовал, что Сири тоже больно, оттого, что Люпин слишком узкий внутри. Больно и волнующе, вряд ли кто-то из них ждал, что в первый раз будет хорошо. Римкс расслабился как мог, и тогда Сири судорожно выдохнув, начал двигаться в нём осторожно, понемногу ускоряясь. Пальцы Блэка ласково массировали член юноши, и наконец стало хорошо. Не от проникновения, но от нежных движений пальцев на возбуждённом члене. — Ещё..Ещё немного.. – горячечно зашептал Люпин, толкаясь в ладонь Сириуса, и тот задвигал рукой быстрее, вдавливая возлюбленного в старый матрас. Наконец почувствовав прилив небывалого наслаждения, Римус со всхлипом кончил в ладонь Блэка. Блэк в свою очередь, не удержавшись от громкого стона, казалось, целую вечность кончал во всё ещё тугого мальчишку. Сириус соскользнул с юного любовника, укладываясь рядом, оба потные и довольные сплелись ногами, вжавшись в друг друга. А на опушке непроглядного леса, задирая морду в ночное небо, отчаянно выл огромный лохматый волк. Фенрир чувствовал его. Своего волчонка. И тот был не с ним, его первым стал проклятый недалёкий выскочка. Годы спустя Годы после Хогвартса стали для Римуса Люпина долгим спуском в ад, растянутым на серые, безрадостные дни. Он скитался по самым грязным и заброшенным уголкам магической Британии, словно тень, отбрасываемая луной, которую он так проклинал. Его жизнь была борьбой — не с Пожирателями Смерти, а с системой, что сжимала его в тисках, как хищная пасть. Он пытался. Боги, как он пытался! Устроиться на работу, найти своё место, но везде его настигало одно и то же — холодный, отстранённый взгляд чиновника из Министерства, бледнеющее лицо работодателя, читающего его медицинскую карту, и неизменный, вежливый отказ. «Сожалеем, мистер Люпин, но ваша... ситуация... несовместима с требованиями должности». Единственным светом был Орден Феникса. Там, в затемнённой штаб-квартире, он был не прокажённым, не чудовищем, а стратегом, разведчиком, своим. И там был Сириус. Всегда Сириус. Его смех, как раскат грома в душной комнате, его рука, тяжело ложившаяся на его плечо, его взгляд, который говорил: «Ты — с нами. Ты — наш». Именно эта рука, это плечо, этот взгляд становились его щитом, потому что Фенрир не забыл. Он был тенью за спиной Римуса, его личным кошмаром. Иногда, возвращаясь в свою убогую каморку, Римус находил на пороге мёртвого кролика с перекушенной шеей — мрачный, первобытный дар. Иногда ночью он просыпался от воя другого волка, доносившегося с ближайшего холма. Это не был случайный зов. Это был зов именно к нему. Напоминание. Приглашение. Однажды ночью, когда Римус дрожа от предстоящей трансформации, пробирался к своему укрытию — старому заброшенному склепу на маггловском кладбище, Фенрир поджидал его на тропе. Не в облике волка, а в обычном человеческом виде. Его мощная фигура была отчётлива в лунном свете. — Опять бежишь в свою нору, чтобы тихо скулить и глодать собственные кости? — его голос был низким, хриплым от многолетней ярости. — Смотри на них, Люпин, на этих волшебников! Они держат тебя на голодном пайке, как цепного пса, и ты рад и этим крохам, глупец! — Оставь меня, Грэйбек, — устало сказал Римус, чувствуя, как кости внутри него уже начинали ныть и сдвигаться. — Я могу дать тебе больше. Стаю. Силу. Семью. Мы будем охотиться. Мы будем сильными. Ты не должен жить в грязи, словно последний нищий! — Твоя сила построена на крови невинных, — сквозь зубы проговорил Римус. — А их чистота? — Фенрир шагнул вперёд, и его запах — дикий, muskный, опасный — ударил в ноздри Римусу. — Построена на лжи! На страхе! Они боятся нас, волчонок. И тот, кто рядом с тобой... тот красивый щенок с глазами предателя... он больше всех. Римус вздрогнул. Он всегда знал, что Фенрир видит, ревнует. Эта ревность была грубой, животной, но от того не менее жгучей. — Не смей говорить о нём! – задохнулся от смущения Люпин, сверкая от негодования глазами. — Он тебя сдерживает! — прошипел Фенрир, и в его глазах вспыхнула та самая боль, которую он так яростно скрывал. — Он твоя цепь! Пока он с тобой, ты никогда не будешь свободным! Никогда не будешь тем, кем должен быть! Но Римус лишь отшатнулся и побежал прочь, к своему склепу, к своей боли, но и к своей чести. --- А потом мир рухнул. Джеймс. Лили. Мёртвы. Питер — мученик. Сириус... Сириус — предатель. Убийца. Плённик Азкабана. Для Римуса это был не просто удар. Это был конец. Все его жертвы, вся его верность — всё оказалось бессмысленным. Он остался один. Совершенно один в пустоте, где эхом отзывались лишь его собственный вой и шепот всеобщего презрения. Именно тогда Фенрир пришёл к нему в последний раз. Он нашёл его в какой-то конуре, где Римус сидел, уставившись в стену, не в силах даже плакать. Фенрир вошёл без стука, заполнив собой всё пространство. Он смотрел на Римуса — на его впалые щёки, на трясущиеся руки, на глаза, в которых не осталось ничего, кроме пепла. И в груди Фенрира закипела странная, незнакомая смесь триумфа и... жалости. — Вот он, твой выбор, — тихо сказал Фенрир. Его голос почти не был насмешкой. — Твои герои — прах. Твой светлый рыцарь — чудовище, худшее, чем я. Ты верил в них. А они предали тебя. Всех. Теперь ты видишь? Видишь, что я был прав? Римус медленно поднял на него взгляд. Казалось, он почти не видит. — Я никогда не буду с тобой! – мертвым голосом ответил Люпин. – Слышишь? Никогда. У нас с тобой разные пути. Уходи, Фенрир. — Смотри, не пожалей о принятом решении! – со злостью скрипнул зубами Волк, пальцы на руках скрючились. Как же он сейчас хотел разорвать горло этому непокорному волку! — Не пожалею, – прошептал Люпин устало прикрывая веки. – Уходи.. И Фенрир ушёл. Ушёл, потому что предлагать одно и тоже было бесполезно.