Тот кто прячется во тьме.

«Кофейный апокалипсис» Переезд всегда похож на стихийное бедствие. Коробки, занимающие всё свободное пространство, пыль, оседающая на ещё не разобранных вещах, и ощущение, что нормальная жизнь где-то там, за горизонтом. Лия Даль, стоя посреди своей новой, пока ещё пустой и от того эхом отзывающейся гулко квартиры, пыталась поймать это самое ощущение «начала новой жизни». Ловился лишь запах свежей краски и легкая паника. «Всё наладится, — убеждала она себя, распаковывая коробку с надписью «КУХНЯ. ОСТОРОЖНО, СТЕКЛО!». — Новый город, новая работа, новые впечатления. Никаких прошлых ошибок. Только вперёд». Её оптимизм, как всегда, был слегка неуклюж, как и она сама. Движение за движением, она старалась быть аккуратной, но её тело, казалось, жило по своим законам, постоянно норовя зацепить угол или опрокинуть что-нибудь. Зелёные глаза с беспокойством скользнули по часам. До начала её первой смены в кафе «Versalle», расположенном ровно напротив её нового дома, оставался час. Нужно было взбодриться. И нет лучшего способа, чем собственноручно сваренный кофе. Спустя десять минут на её кухне пахло райским нектаром. Лия, гордо любуясь своим новеньким прессом, налила душистый эспрессо в большую кружку с улыбающимся смайликом. Первый кофе в новом доме — это почти ритуал. Она прикрыла глаза, вдыхая аромат, и потянулась к кружке. В этот момент за стеной раздался оглушительный рёв мотоциклов, такой мощный, что задрожали стекла. Лия вздрогнула, её рука дёрнулась, и большая часть тёмно-коричневой жидкости веером выплеснулась из кружки, образовав на светлом линолеуме позорное липкое озеро. — Чёрт! — выдохнула она, бросаясь к тряпке. Но это было лишь началом. В азарте спасения пола она задела кружку локтем. Чашка полетела на пол, разбилась с жалобным звоном, а остатки кофе брызгами накрыли нижние шкафчики и... её светлые джинсы. Лия замерла, глядя на этот хаос. Новая жизнь. Ну конечно. С её-то талантом устраивать катастрофы из ничего. Снаружи рёв моторов стих. Послышались шаги, чьи-то голоса — низкие, мужские. Соседи. Возможно, те самые, кто только что оглушил весь район. Сердце ёкнуло. Может, стоит познакомиться? Принести немного мира в виде своих домашних кексов, которые она, к счастью, распаковала первой? И заодно... извиниться за грохот разбитой посуды. Решение созрело мгновенно. Оптимизм, несмотря ни на что, снова победил. Быстро переодевшись, схватив контейнер с выпечкой и наскоро протерев пол, она выскочила из квартиры. Напротив, у двери в квартиру номер сорок, стояли двое. Тот, что ближе к ней, спиной, зажимал телефон между ухом и плечом и что-то яростно и не очень цензурно говорил в трубку. Другой, облокотившись о косяк, с ухмылкой наблюдал за происходящим. Лия сделала шаг, и скрип половицы выдал её присутствие. Оба повернулись к ней. Тот, что говорил по телефону, медленно опустил дорогой телефон. Его взгляд ударил её с такой силой, что она физически отшатнулась. Карие глаза, пронзительные и холодные, как лезвие, смерили её с ног до головы. Беспорядочные каштановые кудри спадали на лоб, оттеняя скулы, затянутые в напряжении. На его шее, лице и руках, выступавших из-под рукавов чёрной футболки, виднелись татуировки — сложные, мрачные узоры, говорившие на языке, который Лия не понимала, но инстинктивно боялась. Он был примерно ростом 175 см, но в его позе, в каждом мускуле чувствовалась сжатая пружина, готовая сорваться в мгновение ока. — Ты кто вообще ? — его голос был низким, хрипловатым от крика в телефон, и абсолютно безразличным. Лия почувствовала, как язык прилипает к нёбу. Вся её заранее подготовленная приветственная речь испарилась. — Я... я ваша новая соседка, — выдавила она, показывая на свою дверь. — Лия. Переехала сегодня. Решила познакомиться и... принесла вам кексов. Домашних. Парень с разноцветными глазами, тот, что прислонился к косяку, просиял. Он был выше, темноволосый, и его гетерохромия — один глаз голубой, другой карий — делала его взгляд одновременно безумным и невероятно притягательным. — О, мило! — весело воскликнул он, делая шаг вперёд и принимая контейнер. — Я Тимур. А этот мудила — Глеб. Не обращай на него внимания, у него с утра секса не было, вот он и злой, как... — Заткнись, Тим, — безжалостно оборвал его Глеб. Его взгляд не отрывался от Лии. — Нафиг не нужны твои кексы. У нас тут дела, иди. Его слова обожгли её сильнее, чем пролитый кофе. Лия почувствовала, как по щекам разливается краска. — Я... я ещё хотела извиниться, — пролепетала она, цепляясь за последнюю надежду сгладить ситуацию. — Кажется, я вас немного побеспокоила. Я уронила свои вещи... Глеб медленно выпрямился. Он подошёл к ней так близко, что она почувствовала запах табака и чего-то ещё, холодного, металлического — опасности. — Послушай, солнышко, — он произнёс это слово с такой ядовитой сладостью, что Лия снова отступила. — Мы не будем дружить, не будем ходить друг к другу на пирожки и обсуждать соседей. Ты живёшь там, мы тут. Ты нас не видишь, мы не видим тебя. Это идеальный план. Всё понятно, соседка? Он повернулся к ней спиной, давая понять, что разговор окончен. Тимур пожал плечами, с немой гримасой «ну бывает», и последовал за ним. Лия стояла, как парализованная, глядя на захлопнувшуюся дверь. В ушах звенело от унижения. «Солнышко». Да уж, прекрасное начало. * * * Час спустя она уже стояла за стойкой кафе «Versalle», пытаясь сосредоточиться на объяснениях добродушной хозяйки Берты о тонкостях работы кофемашины. Но мысли её были там, в подъезде напротив, с парнем с ледяными глазами и татуировками на лице. — Главное, детка, не нервничай, — успокаивала её Бертa. — Все когда-то начинали. Вот, попробуй приготовить капучино для тех парней у окна. Практика — лучший учитель. Лия кивнула, с энтузиазмом принялась за работу. Молоко вспенилось идеально, эспрессо налился ровной струйкой. Она чувствовала себя увереннее. Возможно, не всё ещё потеряно. Этот день ещё можно спасти. Она гордо несла поднос с двумя чашками, мысленно репетируя улыбку и фразу: «Вот ваш заказ, приятного аппетита!» Но судьба, очевидно, решила, что на сегодня её квоты на неудачи ещё не исчерпаны. Пол был только что вымыт, и он блестел мокрым, коварным блеском. Нога Лии качнулась вперёд, она отчаянно замахала руками, пытаясь удержать равновесие. Часы замедлились. Она увидела, как две полные чашки с идеальной пенкой описывают в воздухе изящную дугу и срываются с подноса. Она издала глухой звук ужаса, падая на колени, и подняла глаза прямо на того, для кого этот капучино был предназначен. На того, кто сидел у столика у окна и смотрел на неё с нарастающим, леденящим душу узнаванием. Карие глаза сузились. На его тёмных джинсах и чёрной кожанке, наброшенной на спинку стула, расплывались два огромных, идеально симметричных коричневых пятна. Кофейная пена медленно стекала по кожаной ткани на пол. Тишина в кафе стала абсолютной. Даже Тимур, сидевший напротив, замер с открытым ртом. Викторов медленно поднялся. Казалось, воздух вокруг него закипал. Он не смотрел на испорченную одежду. Он смотрел только на неё. На Лию, которая сидела на полу в луже кофе и разбитых надеждах. — Ты, — произнёс он тихо, но так, что слышали все. В этом одном слове была вся ярость вселенной. — Это какая-то шпионская засланная? Или просто проклятие? — Я... я... — Лия пыталась что-то сказать, но могло ли что-то оправдать этот кофейный апокалипсис? — Мне начинает казаться, — он сделал шаг к ней, и все окружающие звуки — шипение кофемашины, музыка — словно выключились, — что твоё ебаное существование нацелено конкретно на меня. И знаешь что? Мне это не нравится. Тимур наконец пришёл в себя. — Бро, успокойся, это же случайность! Девчонка новенькая! — Случайность? — Глеб фыркнул, его саркастичная ухмылка вернулась, но теперь она была пугающей. — Два раза за два часа? Это уже закон подлости. Или диагноз. Он наклонился к ней так близко, что она увидела каждую линию татуировки на его лице, каждую блестящую ниточку в его карих глазах. — Предлагаю тебе последовать моему утреннему совету, соседка. Исчезнуть. Сделать так, чтобы я тебя больше не видел. Потому что в следующий раз, — он сделал паузу, давая словам впитаться, — последствия будут уже не кофейными. Ясно? Не дожидаясь ответа, он резко выпрямился, с силой отодвинул стул и, скинув испачканную куртку, направился к выходу. Тимур бросил на Лию взгляд, полный чего-то среднего между извинением и диким весельем, и бросился за другом. Дверь кафе захлопнулась, оставив после себя гробовую тишину. Лия медленно поднялась с пола. Берта смотрела на неё с круглыми от ужаса глазами. — Детка... Ты только что пролила кофе на Глеба Викторова. Самого... самого... — Вспыльчивого и опасного парня в городе? — тихо закончила за неё Лия, смотря на дверь, в которую только что исчез её личный кошмар. — Да, я уже в курсе. Новая жизнь определённо начиналась. И пахла она вовсе не свежей выпечкой и надеждой. Она пахла кофе. И большими, очень большими проблемами. Продолжение следует...