Наше "до"

       Тихий писк каждые пару секунд бил в голову, заставляя проснуться. Он доносился сначала откуда-то слева, пока не затрещал что есть сил. Промежуток между писками становился всё меньше, а сам звук начал отдаляться, пока вовсе не првратился в один сплошной звон. Звон в ушах, а после и в голове, призывающий проснуться, открыть глаза и снова жить.       Мир вспыхнул, словно нажали на кнопку «пуск» у телевизора. Первые секунды казались расплывчатыми, но нечёткость изображения быстро прошла. Перед глазами была кирпичная стена с парой граффити, несколько пакетов с дурным запахом, лужи — все прелести тёмного закоулка в каком-нибудь Нью-Йорке. Нет, будь это Нью-Йорк здесь бы валялось пару бомжей. Город поменьше, но с Американским колоритом.       Оглядевшись по сторонам, в глаза бросилась тусклость окружающего мира. Всё было в кроваво-красных тонах. Это напрягло. Однако стоило поднять голову, сердце ушло в пятки, а в голове зажужал странный шум. Такой который был у телевизоров с перегрузкой. Он отлично знал его, не первый год же работает на телевидении. Или работал, ведь над головой сгущались красные облака, рядом с которыми шла прямая, излучавшая кроху света для своей видимости. Где-то дальше маячило чуть более яркое сияние. Рай по всей видимости, ведь странная сфера имела крылья. А Винсент был в Аду. Опять же, судя по красному тону… Всего.        — Да чтож… Такое — попытавшись стукнуть себя по лбу, вместо привычной ему головы, он обнаружил телевизор. Ладонь начала скользить по нему, пытаясь хоть что-то понять. Хотя бы о телевизоре, что стал его головой.       Модель довольно новая, по всей видимости цветная. Большой экран, минимум кнопок, но сам телевизор слабый, быстро перегружается судя по звукам.       В голову вернулись воспоминания о писке. Кардиомонитор? Похоже на то. А звон это остановка сердца.       Ладонь опустилась с головы на грудь, нащупывая сердцебиение. Понадобилось пару секунд для того чтобы ощущутить его. Значит он жив, но в немного ином понимании. И жизнь после смерти значит тоже есть. Но судя по тому, что он не варится в котле с другими лидерами культов, сект и прочими религиозными лидерами, представление церкви об Аде ложное.       Что-то не слышно безумных воплей грешников, мольб о помощи и других сопутствующих подобному месту звуков. Только отдаленный гул жизни. Но прислушавшись это с натяжкой можно назвать жизнью. Чтобы отчётливее услышать звуки города, Винсенту пришлось встать.       — Ух тыж блядь! — телевизор был тяжелее ожидаемого, от чего Винс быстро вернулся на место своего пробуждения. Пришлось постепенно вставать на ноги и пару минут привыкать к новому телу.       Приходя в себя, он заметил ещё больше изменений в теле: пальцы, на них теперь было подобие когтей, кожа стала больше похожа на пластик. Теперь у него гораздо больше сходства с телевизором, нежели с человеком. Единственное, что не делает его теликом это сердце и одежда. На нём какой-то потёртый свитер с таким же пиджаком. Мда.       — Милый мой, зуб даю, он что на земле, что в Аду вагины ни разу не видел. О, эти округлые глаза когда я разделась! Думала, что он в обморок грохнется, хо-хо-хо! — Наконец выловил из шума Вокс, подходя к концу гнилого переулка. Голова начала трещать с новой силой, похоже переполняясь новой информацией, и накручивая на клубок тревог всё новые и новые переживания, каждое из которых превосходило другое по тяжести.       Ноги ватные, не держат, от чего дойдя до выхода, Винсент рухнул прямо перед дамой, что ойкнула, отпрыгивая в сторону.       — Не… Ень… Ежливо… Дам-ма… — послышалось где-то в далеке. Или же он сам не здесь? Картинка перед глазами снова поплыла, теперь уже с помехами и белым шумом, накрывшим слух пеленой.       — По… Мочь? — шум развеевался, зрение на миг вернулось. Показалась рука в темных перчатках, силуэт, сливавшийся с красным окружением, и улыбка. Она оттеснила весь остальной мир на задний план, проникая глубоко в чертоги разума и уверенно утверждая своё первенство.

***

      Вокс не помнил, как оказался здесь: в этом маленьком баре, за самым дальним столиком, в компании со странным незнакомцем с оленьими чертами лица и в старомодном костюме. Он крутил в руках стакан (кажется с виски), всматриваясь в тёмно-золотистую жидкость, переливавшуюся из стороны в сторону под его воздействием. Похоже он утомился ждать, потому как глаза его выглядели потухшими. Однако стоило экрану загореться, незнакомец оживился, опустив стакан на стол и вежливо улыбнувшись во все зубы.       — Доброй ночи, приятель — картина пред глазами несколько секунд вырисовывалась, пока не проявилась полностью. Оу, похоже это тот красный силуэт. Перчатки те же, да и улыбка тоже.        — Знаешь, у тебя очень запоминающаяся улыбка — хрипло начал Винс. Он уже хотел что-то добавить, разбавить возникшую нотку неловкости, но силуэт в красном его перебил:       — Я знаю. Аластор. А твоё.       — Винсент. Винсент Вокс. — теперь уже перебил Винс, — Извини, решил уровнять наш счёт — добавил он ухмыльнувшись.       Уголки губ собеседника приподнялись, видно шутка приглянулась.       — Я нашёл тебя за поворотом. Ты был в не самом лучшем состоянии.       — О, да. На самом деле я… Просто появился около мусорки, — он руками показал жест похожий на вспышку, — мне было тяжело сориентироваться, поэтому приношу извинения если что.       — Не ты первый, не ты последний. Добро пожаловать в Ад — Аластор вновь взял в ладонь бокал с виски и сделал пару глотков.       — Звучит странно. Ну ты знаешь: ожидаешь чего-то другого, попадая в Ад. Котлы там, крики, дьявол с вилами.       — Такое тут тоже есть, не переживай.       — Оу, хорошо, — из уст Винсента вырвался смешок, — скажи, как тут всё устроено? Пройдя с телевизором вместо головы пару метров, я смог лишь краем уха уловить разговор какой-то женщины про парня без опыта.       — М-м-м. Я бы сказал, что это сплошная анархия. Жизнь без законов и этических норм. — Он вновь заглянул в свой стакан, в котором болтался уже изрядно подтаевший лёд. — Будешь что-нибудь? Пиво, вино, виски? — перевёл он взгляд на Вокса.       — О, да. Вино, думаю. Предстоит какой-никакой разговор, не хочу уходить пьяным отсюда.       Диалог длился достаточно для того, чтобы на улице прояснилось подобие солнца. Во всяком случае стало светлее.       Вокс кратко изложил свою жизнь: умер в двадцатом веке, в пятидесятых годах, в возрасте тридцати девяти лет. Жил в Америке, работал на ТВ, был один раз женат. Причиной развода указал сучий характер своей бывшей. Он решил, что культ упоминать не стоит. Хоть они и находятся буквально в Аду, распространяться о таком в первую встречу не лучшая идея.       Аластор тоже кое-что рассказал о себе: умер на двадцать лет раньше, в тридцатых. Тоже жил в Америке, но в Новом Орлеане, работал радиоведущим. Станцию или волну не указал.       — Я был в Новом Орлеане! Поистине удивительный город. — изрядно выпив, Винсент стал куда более открытым, потому жестикуляция стала активнее, а поза расслабленее. — Даже изучал его историю некоторое время. Я тогда ещё только первые свои програмы вёл. Ну так вот, я на своём бьюике через Орлеан ехал и он заглох! Просто посреди дороги! Я чуть не взорвался от злости, хорошо что ко мне негр подкатил и помог. Он мне когда машину чинил заливал про то, что мол к маме едет и тд. Вот так и влился. — сделав глоток красного, Винсент продолжил свою тераду, время от времени уходя в ненужные детали.       Аластор внимал всему, лишь изредка вставляя комментарии. Ничто не выдавало у него признаков усталости. Пообщавшись с ним стало ясно, что будь ему неинтересно, он бы встал и вышел. Однако новый знакомый предпочёл остаться, решил отрефлексировать вместе с Воксом его мысли об ушедшей жизни и пришедшей смерти, запив этот разговор пару-тройкой бокалов «Сазерака» (как выяснилось в разговоре) и красного вина.       — Господа, вы не заседелись? Вон уже рассвет за окном, а вы тут балаболите уже четвертый час. — обратилась официантка к паре демонов, засидевшихся в самом укромном уголке паба.       — Слышь, я те плачу нахуй, так что закрой пасть и виляй перед нами своей задницей дальше! — здоровяк за соседним столом ударил пивной кружкой по столу, от чего не только прошлась вибрация по соседним столам, но счёт времени вернулся. Винс с Аластором забыли о чем-либо другом, ведя разговор с друг другом целые часы! Даже такой трепач как Вокс не имел привычки так долго болтать с кем-то, да и не много кто выдерживал с ним долго диалог, но здесь ситуация из ряда вот выходящая.       — Кажется, нам пора уходить — выпустив наконец бокал из-под вина на стол, он положил руки поодоль себя, как тут в голову ударила мысль. — Друг, извини за то что не смогу заплатить за себя.       — О, ничего, пустяки. — улыбнувшись во все тридцать два зуба, Аластор махнул на ``сущие гроши`` в его понимании, после встал, выпрямившись как по струнке, и слегка опершись на трость с радио на конце начал идти к выходу. Винсент поспешил за ним.       Выходя из паба, демон-олень кинул на барменскую стойку деньги, похожие на американские доллары с каким-то другим, менее смысловатым рисунком и кивнул молчаливому бармену. Казалось, что наконец показавшись в полной красе перед работниками и немногочисленными посетителями заведения в шесть утра, он показал всю свою личность. Ну ту, что выставлял на показ перед другими. Вокруг Аластора образовалась другая энергетика, иная той, что он показывал в том долгом разговоре.       Тот громила, что грубил официантке всего пару минут назад, вжался в своё кресло увидав демона, что сидел за соседним столом. Он словно пытался остаться незамеченным для хищника, слиться с окружением. Официантка побледнела, кинула неловкую, мимолётную улыбку, и сбежала на кухню.       Даже выйдя из заведения, немногочисленные шлюхи, стоявшие в похожих на друг друга закоулках и ждавшие первых клиентов, менялись в лице видя тёмный трупный оттенок кожи в сочетании с ярко-жёлтой улыбкой. Те что были со звериными чертами поджимали хвост, ивзинялись, и сбегали. Впрочем и представители иных «расс» убегали только завидев кроваво-красные оленьи уши.       — Спрашивай, Вокс. — прорепетал демон, с громко шипящими в голосе помехами.       Винсент вернул свой взгляд к фигуре спереди и встретился с другими глазами незнакомца. В этих виднелись тикающие стрелки. Тут и очертания лица его изменились: аккуратные скулы впали, кожа словно села, она натянулась на череп, преобративший оление черты. Рост, осанка стали другими: плечи склонились вовнутрь, а позвоночник искривился, начал ползать под одеждой подобно змея.       Нельзя было понять — правда это иль виденье.       — О чём ты?.. — уголки губ скривились в нервном подобии улыбки, из уст вырвался смешок. Нервный и трусливый. Демон пред ним теперь был на одном уровне, одного роста с ним. И даже больше: он «рос», всё больше походя на зверя, чем на грешника.       — О Сатана… Надулся вином, а спросить не можешь? — на морде существа то, что было или должно было быть бровями сомкнулось, образовывая морщику меж двух этих дуг. Улыбка же его лишь росла, открывая вид на плоть и кости, связанные ярко зелёной нитью.       — Что? — в груди застыл ком.       — Ты молчал потому что тебе спать негде — открытый ящик Пандоры захлопнули, оставив на его месте Аластора. Секунду назад на этом самом месте был дьвол, но теперь это кажется дурным ведением.       — О… Ч-что ты нет! Нет…       — Так и есть. Не ходи. Вокруг. Да около, а спроси. — голос его вновь преобрел человеческие ноты.       — А-а это не слишком сложно?       — Сложно спросить? — черты лица разладились, теперь он лишь выпытывал ответ у собеседника.       — ..Можно я у тебя переночую? — легкие раскрылись, произнеся Вокс этот вопрос.       — Да. — по телу прошлась волна, только вот чего — непонятно.