Окончание мира.

       Глупые лучи света, скользящие прямо в зрачок, пробивались сквозь пелену развалин нынешнего мира. Здесь уже давно никто не жил, вряд ли остались нежные души. Всю планету поглотили смерть, болезнь, геноцид. Раса истребила себя сама, то ждёт каждое живое существо. Природные отростки нежились на солнце, оставшиеся звери продолжали свой род, а остатки цивилизации использовали исключительно в своих целях. Стадо зайцев грызло пакеты на полках супермаркетов, медведи ломали заборы и лезли туда, куда путь им был запрещён. Крысы крали крошки еды, не замеченные хищниками выше.        Волк с красивой шерстью угрюмо качнул головой. Из-за прилавка несло вкусным и аппетитным запахом мяса, что было не свойственно для нынешней ситуации. Животное попыталось протаранить дверь головой, но, к сожалению, она была слишком тверда для него. Любой медведь бы её уже выломал. Зверь оглянулся, посмотрев на свою стаю, и жадно оскалился. Им точно нужна еда. Маленький зверёныш заскулил из-за угла, привлекая к себе внимание матери. Волчица сделала шаг, потом ещё пару и увидела щенка, застрявшего в дырке между неровных стен. Надежда появилась.

***

       — Быстрей! — крикнул жесткий голос. Он резанул пулей по воздуху, подстрекая к действию. Животные, заметив «обед», бросились за ним. Гул бьющихся об бетон лап заполнил коридор. После последовал глухой звук закрытой двери. Вождь врезался в тупик и зарычал, ударил головой железо и, заскулив, дал заднюю. Надежда иссякла.        Торопливые шаги слышались по лестнице вверх, но звук только расстраивал бедное животное. Придется искать другой обед. Мужчина ухмыльнулся, оскалил свои давно не чищенные зубы и ринулся быстрее.        — Не спеши, красотка! — Послышался крик вдогонку.

***

      Лучи все так же бездумно долбили в глаза, шатен перевернулся, жмурясь и натыкаясь на чужое мягкое тело. Несмотря на солнце, холодок бегал по телу, поэтому, почувствовав что-то нежное и тёплое, Лололошка инстинктивно прижался к нему. Грубые пальцы прошлись по щеке, чуть выше по скуле и зачерпнули пряди за ухо. Послышался шорох страниц книги, стало так спокойно и умиротворенно. Хотелось остаться здесь вечно. С улицы несло приятным запахом, нос вздрогнул и вдохнул поглубже. Зачесалось где-то за загривком, и грубые, но родные руки будто по воле Бога скользнули туда и аккуратно прошлись ногтями по нераздражённой коже, делая её покрасневшей и принося удовольствие. К сожалению, сладкое мгновенье длилось недолго. Чесотка капризно поползла дальше, на что чужих пальцев не хватало. Ло нахмурился и, изогнув руку, начал сам себя чесать. Сильнее, жёстче, грубее, что оставляло на его коже белые полосы, которые быстро не сойдут. Джон одарил эту картину нежной улыбкой, отложил свою книгу и наклонился, чтобы расстегнуть рубашку Клетчатого. Шатен невольно приоткрыл глаз и попытался остановить данное действие, но его руки резко прижали и не дали сопротивляться. Харрис, расстегнув пару пуговиц, прошёлся по плечу и нырнул к позвоночнику, танцуя «Лебединое озеро» по позвонкам к копчику. Лололошка благодарно выдохнул, улыбнулся и уткнулся в чужое бедро, нервно вздыхая от холода.        — Пора вставать, — вздохнул Джон, сегодня он явно был не в духе. Ло открыл глаза и недовольно застонал, пытаясь спрятаться, но чужие руки не позволили. Чужие касания, которые, к счастью, не прекращались, прошлись по шее и больно вцепились в подбородок, давя. Сердце невольно затрепетало. Небольшой выброс адреналина заставил Лололошку резко подскочить и встретиться своим лбом с чужим.       — Мы с тобой в расчёте, — прошипел учёный, он улыбнулся Ло, который только-только здраво открыл глаза и засмеялся, не зная, какое оправдание себе найти. — Постараюсь тебя так больше не будить, а то в следующий раз без головы оставишь.       — Вряд ли, — отмахнулся Ло. Встал и сделал шаг назад, чтобы не смущать своим пахом чужое лицо. Харрис скорчился, но ничего не сказал. День начинался. Прокушенная рука предательски болела, дело было непростым. Лишней готовкой они по вчерашнему утру привлекли к себе внимание диких животных, их тоже можно было понять. Голодные псины не находили себе еды в лесу, вся еда теперь живёт в виде людей: скачет в домах и «покупает» пропитание в супермаркетах. Злые псины, как обозвал их Ло, прокусили ему кисть, пока он так отчаянно пытался уберечь вещи, разложенные в их небольшом лагере. Джон тогда только и кричал: «Да брось ты эти шмотки, надо ноги уносить», но, к сожалению, храбрецу было фиолетово. А теперь под бинтом виднелась фиолетово-красная гематома. Слава свету, что укус был неглубоким и, по прогнозам учёного, без лишней нагрузки за две недели точно затянется. Впрочем, он тоже не ушёл без ран, да только бы волновало его это. Пришлось Лололошке с полдня ловить его и чуть ли не рвать на нём и без того потрёпанный халат, чтобы обработать. Этим он заслужил пару дополнительных синяков. Правда, он ни о чём не жалеет.       В поисках припасов и новой хорошей одежды Дуо отправилось в другое здание, по картам определяя бывшие торговые центры, чтобы найти себе припасы там. Конечно, вёл Лололошка: к удивлению, он очень хорошо ориентировался в картах, что и делало его хорошим руководителем в путешествиях. Найдя нужное здание, они неплохо набрали вещей, но не обошлось и без проишествий. Например, можно упомянуть белку, которая прогрызла пакет и спряталась там, а когда этот пакет взял Ло, она на него зашипела, и шатен от неожиданности чуть не упал на соседний стеллаж. Или свинью, которая непонятно откуда там вообще взялась, запуталась в куче рубашек, и Харрису пришлось драться за вещи, потому что именно в той куче, где было животное, лежала его любимая коллекция. Конечно, Ло не остался равнодушным и помог в этом отважном сражении, за что Джон был действительно благодарен. И всё же, нагулявшись, пара отправилась в здание поблизости, забравшись на верхние этажи, чтобы укрыться от земных животных и встретиться с птицами. Выбрав себе более-менее тёплую комнату, в которой нет лишних щелей, парни разобрали вещи, покушали консервы под лучи уплывающего за горизонт солнца.       Ночь наступила с щебетанием чаек — климат, видать, совсем сходил с ума, что они решили пролетать рядом. Холод вновь с противным скрежетом двери заплыл внутрь. Лололошка продрог и закутался в новую кофту посильнее.       — Что дальше делать будем? — тихо спросил он, глядя в стекло окна. Комната, в которой они сидели, чем-то напоминала офис, правда, ничуть не понятно, зачем тут стояла кровать на двоих. Слишком убогое дизайнерское решение, по мысли Джона. Он потупил взгляд в стол, заложенный книгами, и безнадежно пожал плечами.        — С теоретической точки зрения, род продолжить мы никак не можем, наши гены не скрестятся с генами животных, как бы мы того ни хотели, поэтому… Жить. Нам остается жить до тех пор, пока мы не умрем, — заключил он.       — Я не горю желанием это обсуждать, потому что это весьма экзистенциальное занятие. И нам правда остается только наслаждаться тем, что мы имеем, большее нам не дано. Я попробую найти выход, но я не хочу давать надежды. — Лололошка, заметив поникшие плечи Джона, грустно вздохнул, сжал пальцы и предложил ему укладываться спать. Харрис запер дверь и, как обычно оголяясь перед сном, снял халат и рубашку. Несмотря на вечные морозные ночи с Лололошкой, он спал только с открытым верхом, не предавая эту традицию. Когда Ло спросил его, выбирая мороженое, которое уже давно растаяло, в дешёвом супермаркете: «Что за придурковатая привычка?» Джон просто отмахнулся, сказав, что Лололошка как ходячая печка, по-другому не получается. И каждый раз сие зрелище вызывало у Ло только смущение. Его щёки по-глупому краснели, и он отворачивался от друга, откровенно его стесняясь. А сегодня чёрт его дёрнул досмотреть до конца. В горле предательски пересохло. Пальцы учёного с небывалой элегантностью одну за другой выдергивали пуговицы из ткани, в конце концов дойдя до завершения, и скользящим движением скинули с плеч дорогой халат. К сожалению, даже нынешние дорогие бренды не ценились так дорого в душе учёного, поэтому и отношение к ним стало омерзительно пагубным. Сердце заколотило быстрее. Зрачки Ло расширились, неясно: из-за появившейся темноты или из-за чего-то другого. Харрис стянул рубашку через верх, не заморачиваясь и оголяя подтянутый торс, переливы мышц под слоем кожи; выпирающие ключицы сверкали луной из окна, заставляя фаланги пальцев впиться в ладонь. «Как Бог, сука!» И действительно, под светом луны Джон с его не особо прилизанной причёской выглядел словно греческое подобие: то, к чему нельзя прикасаться, только молиться, склонив голову и отбив колени, в надежде на некое утешение.       Красный же, приметив его особый взгляд, ухмыльнулся своим мыслям и присел рядом. «Спать?» — Ло утвердительно кивнул.       Кровать казалась предательски неудобной, подушка слишком твёрдой, а тело за спиной слишком желанным. Лололошка, кажется, сходил с ума, накручивая мысли по кругу. Всю жизнь его никто не интересовал, любая девушка, подкатившая к нему, оставалась без ответа, да и любой парень. С Джоном они были достаточно давними друзьями, и Ло готов поклясться, что никогда, слышите?! Никогда! Он не чувствовал к нему ничего подобного. Ничего такого, что могло бы по-предательски выстрелить ему в колени, облить краской щёки и ударить под дых. Это мерзкое чувство казалось чужим, не своим, чем-то тем, что не грело, а сжигало, Лололошка был в растерянности. Единственный психолог, который правда мог ему помочь, был сзади и был причиной того, что с ним происходит. Можно было просто спихнуть, ну, мол, давно не было близости, в конце концов, давно не дрочил… Но заминка в том, что Лололошка никогда таким особо и не увлекался! Он всё носил статус девственника, а дрочил только утром и то больше от стресса, нежели от желания. Про субъект и речи не могло быть. Мыслишки вовремя остановились на кадре, где Лололошка, оттянув крайнюю плоть, проходится фалангой большого пальца по уздечке, глядя на оголённого Джона и пропитываясь удовольствием. Слишком… Слишком долго! Штаны предательски натянулись, трусы начали противно облегать его орган, и Клетчатый резко вдохнул, стягивая с себя шарф, которым так пытался укрыться от мороза.        Харрис, услышав шорох, повернулся и, подумав, что Лололошка опять мёрзнет, положил руку ему на плечо. «Ло, не буди меня ночью, пожалуйста», — попросил он, давя на плечо и заставляя повернуться. «Лучше давай обнимемся сейчас и заснём, чтобы ночью я не был раздражительным».       Лололошка вспыхнул пожаром, зашипел, как маленький котёнок, и отпрянул. «Нет!» — взвизгнул он, чуть ли не сваливаясь с кровати. Джон не оценил его выходок и, обладая большей силой, схватил его, подмяв под себя и обвив руками, создавая кольцо.       — Всё, грейся и спи, — прошептал он. Лололошка испуганно завертелся, но быстро сдался, понимая, что это всё бесполезно. Он оказался зажатым между кроватью и Джоном, и, понимая свою беспомощность, застыл. Спустя минут 10 он предпринял попытку отстранить бёдра от Джона, потому что стояк не уходил, и это было максимально неловко. Лололошка крутанулся, провёл рукой по чужой спине и попытался слегка отстраниться, чувствуя, как собственный член предательски дёргается. К сожалению, Джон не спал, он не позволил отстраниться, а только больше приблизился и по обстоятельству прижался своим пахом к чужому. Плотно, достаточно, чтобы почувствовать. Ло замер. Будто его поймали, раскрыли, и член опять предательски дёрнулся, заставив его дико паниковать. Да как так можно?!        — Джон, — практически со слезами взмолился он. Харрис раскрыл глаза и поймал чужой взгляд, полный жалости.       «Пожалуйста», — промычал он, желая завершить отказом, но Джон, приняв это на свой счёт, двинул бедром, так сладко проезжаясь по органу сквозь одежду. Лололошка потерял дар речи, только поток воздуха вырвался из него стоном. Но это неправильно, так быть не должно! Тревога пронеслась стадом мурашек по телу, проклятое движение повторилось, и Ло застонал.       — Хватит, прошу… — сквозь пелену безумства прошептал он. Гормоны поползли, как ветки, по его телу, истребляя поток чувств и вознося новые. Казалось, у него случится истерика.       Джон улыбнулся, смотря, как ломается что-то в его давнем друге, и промурчал:       — А оно того стоит?       Он отстранился, но взялся за чужой подбородок, поднимая лицо к себе. Клетчатый чуть ли не завыл от потери контакта, всё безумно тряслось и рушилось. Что, в общем, здесь происходит?       — Ах, — выдохнул он в чужие губы, смотря в хитрющие глаза. Казалось, будто тот издевается, сделает что-то еще и просто уйдет. Отчаяние накатывало, Лололошка сам не понял, как намертво вцепился в Харриса. — Что?       — Ммм, вот оно что, — мурлыкнул Джон, опасно близко наклонившись. Сердце, казалось, сейчас вырвется и убежит далеко и надолго. Лололошка, не стерпев тяжести бытия, сам ринулся вперед, сквозь губы стукаясь зубами и оставляя новые раны. Рука Харриса перекатилась с лица на шею, сдавливая её и прижимая к подушкам. Сухие губы совершенно не сочетались с влажными и мягкими, но обоим было все равно. Лололошка, как рыба, открыл рот, чтобы вдохнуть воздуха, а Джон, не выжидая момента, нырнул своим языком вглубь, встречаясь с другим. Оба замерли. Казалось, и чайки в небе тоже. Где-то в соседней комнате перестала капать вода, перестали шелестеть шторы. А потом все резко закрутилось. Неумело, но уверенно Ло под чужим напором, душа себя, двинулся вперед, сплетаясь с чужим языком. Он совершенно не знал, как это происходит, даже не читал, поэтому иногда покусывал кожу вокруг губ Харриса, сам его язык и его губы. Тот только мычал, он отпустил шею того и не спеша провёл руками по чужой груди, опускаясь ниже и залезая под одежду. Когда тёплые руки коснулись упругих сосков, Ло замычал и оторвался.       — Подожди! — Вскрикнул он, но Джону было не до этого, он обхватил соски пальцами и сжал, заставляя тело под ним выгнуться и слишком громко застонать. Ло обессилено упал на матрас, всхлипнул, чувствуя, как горячие руки ведут вниз по животу и к паху, и задрожал.       — Джон, подожди, стой… — застонал он вновь. — Джон!       Грубые пальцы, оттянув джинсы и боксёры, нырнули к члену и, почувствовав приятную влагу, обхватили головку. Ло наградил сие действие громким всхлипом и новой просьбой:       — Перестань, пожалуйста…       — Что такое? — Джон, слегка засомневавшись, наклонился к шатену и улыбнулся, выдыхая ему в губы. Его трепетное желание блестело напором где-то снизу.       — Джон, — задрожал Ло, — Я. Уже… — Он вновь всхлипнул и признался: — Я всё.       Джон отпрянул, оглядел руку и застыл. Обдумав пару секунд, он облизнул собственные пальцы и ухмыльнулся. Какой он быстрый, оказывается. Но это только раззадорило, ведь что может быть интереснее, чем контроль над другими?       — Принцесса, а вот я — нет. — Он провёл рукой по чужой щеке, ласкаясь ближе. — Поможешь?

***

      К счастью, в этом доме никогда больше не было тихо ночью.