Призрак Оперы «R»

— Monsieur Окделл, Вы уверены, что справитесь с этим сами? — громом среди ясного неба раздался в уютной гримёрке прекрасный, чуть недовольный голос. Вернее, неудовлетворённый. Ричард глупо улыбнулся, смотря в комод, опираясь на него руками и наконец-то сгорбившись, так долго до этого терзаясь корсетом. — Хоть завязки и на животе, но мои руки так дрожат от не оставившего меня волнения после премьеры.., — жалобно, совершенно театрально протянул Дикон и услышал позади себя смешок. — Не могли бы Вы помочь мне? — он поднял взгляд на зеркало и невинно похлопал ресницами отражению: Призрак стоял в другом конце комнаты и не отрывал от него синих глаз. — Это мой наставнический долг, — кивнув и начав медленно приближаться, ответил он совершенно буднично. Тело Ричарда начало сводить теперь не от усталости, а от какого-то другого, более томного и сладкого чувства...Когда Рокэ подошёл почти вплотную, юноша поспешно залепетал, столкнувшись с ним в отражении взглядом: — Оскар правда не...И я бы никогда не позволил ни ему, ни себе.., — но тут на поясницу тяжёлым и одновременно трепетным жестом легла рука в чёрной перчатке. Ричард рефлекторно выпрямился, отрываясь от комода, и вжался в мужчину спиной. Рука на пояснице разгорячающим все внутренности потоком стекла на всё ещё плотно обтянутый жёстким корсетом живот, а вторая ощутимо обвила тонкую шею, из-за чего юноша откинул на его плечо голову и прикрыл глаза, погружаясь лишь в ощущения. Тут же чуть ниже уха приземлился невесомый, ласковый поцелуй, констрастирующий с хваткой пальцев на шее, и послышался успокаивающий, бархатный шёпот: — Теперь это неважно. Ричарда словно гипнотизировали. Тело готово было исступлённо задрожать в его руках в мгновение-другое, расплавиться в тягучую, жаркую, яркую лаву и вновь собраться лишь на утро, но тут в дверь требовательно и громко заколотили. Дикон вздрогнул и хотел было выпорхнуть из чужих объятий, но ему крайне красноречиво не позволили этого. — Monsieur Окделл! Это срочно! — раздался тревожный голос одного из помощников по сцене. Юноша раскрыл было рот, чтобы ответить, но на него приземлилась ладонь в перчатке, а на ухо прошептали иную мысль: — Ответь, что плохо себя чувствуешь и не хочешь ничего слышать, — тоном, не предполагающим неповиновения. Ричард нахмурился, но мягким, заплетающимся, послушным вовсе не ему языком громко произнёс то, что велели. Из-за двери послышались ругательства и чей-то то ли раздражённый, то ли испуганный вздох, а после удаляющиеся шаги. — Великолепно! — довольно улыбнулся Призрак, отпустив Дикона и шагнув к другому, огромному зеркалу. — А теперь прошу туда, где нам никто не помешает, — и сделал приглашающий, очень театральный жест, согнувшись в полупоклоне.

***

Спускаясь куда-то вниз по тёмным коридорам, лишь ступнями ощущая бесконечные ступеньки, Ричард слушал комментарии Призрака о прошедшей премьере. Его премьере. Он скупо хвалил, но многословно критиковал. После нескольких минут подробного анализа его партий, Рокэ помолчал (отчего юношу сковало напряжением), затем тихо заключил: «Даже ангелы плакали в этот вечер». Волосы одобряюще и нежно взъерошили, и Дикон не сдержал облегчённой, счастливой улыбки. Когда внезапно он вновь оказался в светлом, уютном и роскошном пространстве, в певческой душе разлилось странное спокойствие, которого юноша долгие годы искал в поместье Окделлов. Теперь назвать «домом» это место не представлялось возможным. Трепетно держась за ведущую его руку, Ричард проходил через различные просторные комнаты по анфиладе, с любопытством вглядываясь во всё вокруг, замечая не отмеченные в прошлый раз детали. Когда совсем рядом оказался тот самый орган, Дикон не смог сдержаться и с детским ехидством пробежался пальцами по клавишам, нажав на некоторые из них, за что тут же получил прикрытый недовольством, но весёлый взгляд. Рокэ с улыбкой покачал головой, продолжая вести его за собой спешным шагом, и, как только звук, извлечённый из органа, стих, произнёс: — Я могу научить тебя играть, если захочешь. Пока Ричард думал над этим заманчивым предложением, они добрались до конечного помещения, единственного, в котором было окно, хоть и нетипичное: большое, оно под углом располагалось на крышеподобном потолке, и, как пояснил Рокэ, не позволяло ничего увидеть, если смотреть со стороны улицы. Там же сейчас было темно, и только огромные, белые, пушистые хлопья снега медленно опускались вниз. «Первый снег», — с восторгом подумал Ричард. Но созерцать прекрасное долго не вышло — юношу требовательно дёрнули к незамеченной им внушительной кровати с полупрозрачным пологом. Губы поймали в лишающий воли поцелуй, а талию в корсете сильно сжали, выталкивая последний воздух из лёгких. Дикон шагнул назад и упёрся голенями в изножье кровати. Толчок, и он уже сидит на краю, пока Рокэ, не отпуская, нависает над ним, словно ночь над землёй. От подобного напора Ричард упал на простыни, раскидывая руки в стороны и спиной ощущая мягкость постели. Призрак оторвался от его губ, стал касаться шеи, ключиц, плеч, руками же спешно справляясь со шнуровкой его брюк, пока Дикон пытался отдышаться и взволнованно кусал губы. — Приподнимись, — скомандовал хриплый голос. Щёки Ричарда заалели, стыд наконец-то добрался до головы, но не повиноваться он не мог. Нижняя часть одежды оказалась стянута. Юноша зажмурил глаза и до боли вжался ногтями в собственные ладони, а сверху послышался судорожный восхищённый вздох. Дикон оказался перед ним лишь в светлых чулках, доходящих до колен, с ажурным верхом; полупрозрачной рубашке, кое-как прикрывающей самое постыдное; и злополучном корсете, что эту рубашку стягивал. Ричард инстинктивно захотел прикрыться руками, а ещё лучше сбежать, но, стоило дёрнуться, запястья прижали к кровати, изучение его тела синим тёмным взглядом закончилось, губы же вновь накрыли поцелуем. Дикон не заметил, как расслабился в чужих руках и сам прижался внутренней стороной бедра одной ноги к своему Призраку. Тот мгновенно отпустил его запястья, прекратил уже исступлённо целовать, обхватил его под коленом, не давая опустить ногу вниз, и сел на колени перед краем постели. Ричарда пробрало дрожью, когда на бедро стали опускаться медленные, выверенные прикосновения губ, от колена, по внутренней стороне и к животу. — Мне трудно дышать.., — с усилием и паузами произнёс Дикон. Корсет стягивал, казалось, все органы в не испытывающем ещё такого напряжения определённого рода теле, заставлял плавиться не только в области паха, но и в груди. Рокэ кинул на него быстрый странный взгляд и, подняв его рубашку, вжался губами в горячее возбуждение. Ричард жалобно застонал от переживаемых ощущений и откинул голову назад, прогибаясь в позвоночнике, не заметив, как ловкие пальцы, лишившиеся перчаток, стали ослаблять шнуровку корсета. Дикон не смог долго выносить сладкую пытку чужого языка и губ, поэтому просяще потянул Призрака за руку к себе, наверх. Тот был необычайно взъерошен, красив и доволен, что заставило Ричарда смущённо отвернуться, прикрываясь локтём. Рокэ тихо засмеялся и полностью поднялся с колен, встав перед кроватью и начав расшнуровывать собственную чёрную рубашку. Дикон отполз в глубь постели и стал из-под ресниц наблюдать за раздевающимся мужчиной, пока внутри всё клокотало вулканом. Юноша внимательно проходился скользящим взглядом по бледной коже, от музыкальных пальцев по плечам, острым ключицам, груди, до рельефа мышц, и с необъяснимой тоской подмечал немногочисленные, но глубокие шрамы, что нашли место не только на лице, но, как оказалось, и на торсе любимого. — Рокэ, — тихо позвал Ричард, на что тот сразу удостоил его вниманием синих глаз, остановив раздевание. — Пожалуйста, сними маску. И вновь прежде гордые прямые плечи сникли, только теперь он сверкнул упрямством во взгляде и отчеканил «Нет». Дикон лишь потупил глаза в постель, но не сдался. Спустя одну долгую минуту Рокэ оказался рядом и снова стал так трепетно и страстно одновременно гладить тело руками, восторженным взглядом и нежными касаниями губ. Ричард выждал момент и оказался сидящим на его оголённых бёдрах, лицом к лицу. Прижался к груди, обвил шею руками, зарылся носом в смольные локоны, пахнущие пряностями, ощущая, как чужие пальцы забираются под корсет и играючи проходятся по животу. Дикон выпрямился, отвлекающе прижался губами к его губам, а оторвавшись, резким движением лишил маски. Призрак не дрогнул. — Ты ангельски предсказуем, — будто бы с усталостью пробормотал он, покачав головой и опустив её вниз, пытаясь закрыть лицо волосами, но Ричард прижался ладонью к щеке со шрамами, заставляя смотреть на него снизу вверх. — Почему ты не веришь мне? — с нескрываемой в голосе грустью выдохнул юноша, поглаживая неровную кожу. Другой рукой он заскользил по плечу с несколькими родинками. — А почему ты не боишься? — вопросом на вопрос ответил Призрак, сжав внешнюю сторону его бёдер пальцами до белых следов. Дикон искренне не поверил, что мужчина не знает ответа на этот вопрос, что и поспешил выразить, попутно поёрзав на чужих бёдрах от волнения. Рокэ же низко застонал, и Ричард вцепился взглядом в его дёрнувшийся кадык, когда он чуть откинул шею, зажмурив глаза в удовольствии. Юноша решил, что разговоры могут и подождать, и уже обоими руками обхватил его плечи, ощутимее проходясь собственным по возбуждению мужчины, и несдержанно укусил его сначала чуть выше ключиц, а затем оставив след от зубов на кадыке. Рокэ припал спиной к подушкам, отдаваясь его воле, но мстительно стянул завязки корсета, намотав их на пальцы. Дикон резко выдохнул, лишившись воздуха и стал открывать рот, словно рыба, в попытке вдохнуть, но Призрак тут же накрыл его губы своими, жадно целуя, и лишь спустя мгновение, полное страха больше никогда не ощутить кислород в лёгких, отпустил ленты корсета. Рубашка под ним уже была ужасно мокрой, неприятно липла к телу, создавая ещё больший жар, разливающийся не только внутри, но и снаружи. Ричард, решив, что он живёт лишь этой ночью, оставлял расцветающие алыми розами следы на чужой шее, плечах и груди, всё сильнее тёрся бёдрами и членом об открытое этому тело, получая в подарок, словно музыка, стоны и в наказание — затянутый корсет, укус до крови на нижней губе или грубую руку, оттягивающую светлые волосы назад, когда другая сжимала уже его собственную шею, как и в случае с корсетом лишая возможности нормально дышать. Играя друг с другом, издеваясь и лелея, они вскоре дошли до финала, точки напряжения и кульминации всех чувств в душе и ощущений тела. Дикон устало упал лбом на настрадавшееся плечо возлюбленного, с неудовольствием обращая внимание на липкий пот повсюду на своей коже. Рокэ, тоже пытаясь отдышаться и справиться со звёздами в глазах и шумом в ушах, ласково обнял словно уменьшившегося юношу, бережно обхватив руками и без давления прижав к себе. Глаза Ричарда стали предательски слипаться, а разум спешно покрывался дымкой сна, как и земля белоснежным снегом за окном.