Призрак Оперы «R»

С раннего утра вся Опера была взбудоражена вечерним торжеством, приуроченным к вчерашней успешной премьере и другому, для кого-то грустному, для кого-то весёлому событию — уходу прежнего директора Оперы и встрече нового, имя которого пытались скрыть для интриги, но слухи были сильнее конспирации. Ричарда же, еле разлепившего глаза, мало что волновало, кроме ломоты в рёбрах и боках и любимых рук, в объятиях которых посчастливилось проснуться. Именно в этот момент он решил, что никуда не пойдёт сегодня. Однако Рокэ, сначала отправивший того в ванную, а затем представший с завтраком в постель (потому что после ванной комнаты ноги Ричарда унесли его именно туда, а не в столовую), был непреклонен в споре о том, нужен ли Дикон на балу-маскараде. Возможно, тому стоило проявлять больше участия в споре, а не с довольным видом уничтожать шоссон с яблоками, запивая чаем и лишь иногда издавая возмущённый, не согласный с доводами Рокэ звук или отрицательно покачивать головой. Только отправив последний кусочек сладкой выпечки в рот, Ричард понял, что в споре вообще-то проиграл и вечером нужно будет где-то присутствовать. Собрав все свои силы и растормошив функцию мозга генерировать мысли, Дикон попытался в последний раз: — Но у меня даже костюма нет! — абсолютно проигнорировав тот факт, что они выдаются Оперой. На это Рокэ лишь закатил глаза и тяжело вздохнул, закрыв лицо ладонью в жесте страдающего.

***

Главный холл Оперы и по совместительству бальный зал был переполнен этим вечером людьми в различных пёстрых нарядах, с перьями и ещё Бог невесть с чем в волосах и пугающими или изысканными масками на лицах. Конечно, женщины исхищрялись больше мужчин, но и те добавили привычным чёрно-белым костюмам ярких элементов. Ричард очень скоро затерялся в этой разношёрстной толпе, неловко поправляя алую маску на лице, казалось, каждую минуту. От обилия народу и шума разговоров голова очень скоро начала неприятно гудеть, и Дикон с тоской вспоминал об уюте и тишине места, в котором он имел счастье проснуться. Стоило юноше приблизиться к столику с шампанским и подхватить один из бокалов, его локоть мягко обвила тонкая светлая ручка. — Совершенно не понимаю, как после такой трагедии можно веселиться, — горестно вздохнула Катарина и пригубила шампанского из своего бокала, а Ричард напряжённо замер, посмотрев сверху вниз на оглядывающую толпу девушку, одетую в привычные пастельно-розовые тона, так что узнать её даже под маской было легко. — Какой трагедии?.., — пересохшими губами прошелестел он. Целый день он провёл вдали от суеты Оперы, поднявшись наверх только перед самым началом празднования. В памяти всплыл стук в дверь и встревоженный голос, звавший monsieur Окделла тем вечером, сообщавший о чём-то «срочном». Катарина же поражённо на него вытаращилась: — Как же! Вы не знаете о бедняжке Оскаре?! — она лёгким движением смахнула воображаемую слезинку. — Такая потеря... У Ричарда внутри всё собралось в один тяжёлый камень, который тут же рухнул в пропасть. «Теперь это неважно». — Что с ним? — вцепившись свободной рукой в столик с шампанским позади себя, выдавил он. Катари ничего не сказала, лишь обрисовала затянувшуюся верёвку на своей шее. «О желании встречи её прекрасной головки с люстрой, к примеру. Или шейки с верёвкой». В глазах помутнело, ноги подкосились, что заметила девушка. — Боже! Какой Вы бледный, Ричард, — она испуганно прикрыла рот ладонью. — Может быть нам стоит удалиться? У меня в гримёрной есть успокаивающие травы... Она с небывалым напором потащила его куда-то сквозь толпу; бокал, выскользнув из слабых рук, разбился об пол; громче зазвучала симфония оркестра, и вдруг Дикона дёрнули из цепкой хватки рук Катарины, спешно уводя. Позади послышался недовольный возглас «Monsieur, что Вы себе позволяете?!», но всё внимание Ричарда теперь было приковано лишь к ладони в чёрной перчатке и смольным локонам, перетянутым на затылке тонкой тёмной лентой маски. Изо рта почти вырывались громкие возгласы протеста, водопад очевидных вопросов и ругательств, но Рокэ довольно спешно нашёл укромное место за одной из огромных мраморных колонн Оперы и мягко прислонил Ричарда к той спиной, заполучая всё внимание серых глаз. — Ты.., — единственное, что смог выдавить Дикон, но блеск синих очей, окружённых чёрным кружевом маски, словно закрыл ему рот. В памяти вспыхнул жест Катари, сознание, как и в кошмарах, подкинуло образ отца. Щеки коснулся холодный материал перчатки, а на губах Ричард ощутил горячее дыхание. Собственные руки невольно скользнули по атласу чужой чёрной, словно ночь, рубашки с необычными рукавами и изящным вырезом. В волосах Рокэ скрылся тёмно-синий бутон розы. — Ты знал всё с самого начала, — прошептали в самые губы и нежно их коснулись. Ко лбу прижался лоб. — Сейчас давай насладимся вечером. Дикона крупно трясло. По позвоночнику бежал холодок от осознания того, как он сам всё это время закрывал глаза на очевидные факты, лишь бы...Самозащищающийся разум решил продолжать это делать, поэтому Ричард с остекленевшим взглядом прильнул к чужой груди, сжимая бледными пальцами тёмный атлас. Рокэ, спрятав ласковую улыбку в светлых волосах, окутал своего ангела бережными объятиями. Зазвучали торжественные аккорды. — Началось, — оставляя на макушке нежный поцелуй, произнёс Призрак. Дикон кивнул, высвободился из успокаивающих объятий и, вновь взглянув в глаза Рокэ, направился в толпу, спиной ощущая ожившую тень позади.

***

После торжественного прощания Фердинанда с «горячо любимой им» Оперой на площадке лестницы под ослепляющим светом возник совсем уж молодой человек с золотыми кудрями, пронзительными небесными глазами и одетый как попугай, а рядом с ним тёмным пятном мелькнул другой силуэт, которого Дикон разглядеть пока не мог. Новый директор, представившийся каким-то слишком замудрённым именем, очень долго толкал свою приветственную речь, так что гости вскоре стали скучать и вернулись к шампанскому или пристальному осматриванию друг друга с изображением откровенной комедии, будто никто никого не узнаёт. Катари же и не скрывала своего хитрого взгляда, направленного на Ричарда, вернее, на того, кто посмел оного у неё украсть. Однако, стоило раздаться аплодисментам, она перешла в действие, начав стремительно приближаться к ним двоим. Рокэ же провёл по плечу Дикона кончиками пальцев и стратегически затерялся в толпе. Приблизившись, девушка сначала расстроенно вздохнула, а затем начала допрос: — Милый Ричард, а что это за monsieur только что был здесь? — с прелестным невинным видом осторожно спросила она. Дикон сделал вид, будто только что её заметил, и удивлённо стал оглядываться. — А? Что за monsieur? Тут их довольно много, — после «попыток отыскать» поразился он. Катарина слишком очевидно старалась не закатить глаза. — Да вот же он! Ведёт беседу с каким-то другим симпатичным monsieur, — она элегантно указала пальчиком куда-то в край зала. Ричард мгновенно нашёл Призрака в толпе, который действительно общался с господином в светло-жёлтом наряде, подходившем его льняным волосам, но так контрастирующим с чёрными глазами, устало взирающими на мир из-под бледной маски. — Не верю сам себе! — раздался рядом слишком уж знакомый голос, на который Дикон тут же неверяще обернулся. — Дядя.., — поражённо выдохнул он, вновь ощутив себя шестилетним мальчиком, и оказался в крепких объятиях. — Mademoiselle! Я счастлив видеть вас так близко! — слащаво послышалось рядом, и Катари раскраснелась от внимания нового директора, тут же умело взявшего её под руку и ставшего уводить куда-то в сторону, прежде кивнув своему...кому? — Что Вы здесь делаете, дядя Робер? — на выдохе произнёс Дикон, а внутри всё поледенело. Разум вновь стал напоминать об Эгмонте Окделле, о том, что случилось с его семейством после гибели оного, бедности, отчаянии, холоде поместья, безразличии окружающих и так и не навестившем их близком друге семьи, сейчас потупившим взгляд в пол. — Я.., — Робер замялся, пытаясь подобрать слова. — Что-то вроде секретаря-наставника при новом директоре, — он смущённо почесал затылок. Ричард понимающе покачал головой, не полностью осознавая свои эмоции от встречи. Слишком много вопросов нужно было задать. Слишком много стен выстроилось между ними теперь. Но юноша сжал руки в кулаки, собрался с мыслями и шёпотом начал: — Почему..? — но был бесстыдно прерван. — Monsieur Окделл, не подарите ли мне танец? — раздалось рядом нахальным тоном. Дикон вздрогнул, кольцо на безымянном пальце левой руки обожгло. Он сначала подал её Призраку, а только потом посмотрел в наглые синие омуты. Перед секретарём-наставником нового директора или всё же дядей Робером стало стыдно. Того же как будто поразило молнией. — Вы.., — прошипел он, презрительно и с явным испугом в глазах оглядывая силуэт в чёрной маске. — Я, — утвердительно кивнул Рокэ, а пока Ричард не успел задать вопросов, повёл его в сторону вовсе не танцев, оставляя прошлое юноши потерянным в толпе.