Стена зеленая. Обои шершавые.

— Ну куда ты лезешь сама?! Посиди спокойно пять минут! — Тим повышает на меня голос от волнения, опуская меня обратно на пуфик. — Боже, да успокойся! Я в порядке! — пытаюсь как-то умерить гиперопеку, но он все-таки садится на колени передо мной и помогает надеть сапоги. — Я правда могла сама. — Ты себя видела? Куда сама?! Тим будто продолжает отчитывать, но на самом деле звучит скорее жалобно. Он ужасно нервничает, и это даже забавляет. Но, в целом, он прав. С таким животом я бы скорее пошла в расстегнутых сапогах, чем успешно наклонилась. — Спасибо. — Улыбаюсь и глажу мужа по голове. Тим целует мои колени через джинсы с начесом и пуховик, а потом торопливо одевается сам. В машине он звонит моим родителям, чтобы сообщить о новости. Оставленный у них на Новый год пятилетний Мирон кричит в трубку, бурно передает приветы и требует, чтобы мы обязательно его первого познакомили с братом. Бабушка успевает помолиться в трубку, чтобы в ночь на первое января врачи были трезвые. Жизнь идет дальше, но это не сказка. Мы не вылечились полностью. У Тима случаются и панические атаки, и флешбэки. Я не могу вернуться к сложным пациентам. Мирон просыпается от кошмаров и бежит спать к папе, потому что боится, что он снова пропадет. Каждый из нас по-своему травмирован. Каждому порой сложно оставаться рядом и поддерживать близких. Главное, что у нас есть, — любовь. Но я успела понять, что дело не только в ней. Уважение, ценность, старание, сила и воля. Напоследок скажу самое важное, что вам нужно знать. Любовь — не панацея. Любовь — плацебо. Помогает тем, кто верит и любит на пределе возможного.