Сделать хоть один шаг, сделать хоть один вдох

Новость о вчерашнем дне облетела уже всех мало-мальски заинтересованных, знакомых с заинтересованными, и, возможно, даже и вовсе не заинтересованных, из тех, что были чересчур вежливы, чтобы отказаться слушать. Лань Хуань, уже заходя в больницу, понял, что прохода ему сегодня не дадут – и, увидев толпу у лифтов, принял решение подниматься по лестнице. Ну и что, что больше десятка этажей, совершенствующийся он всё-таки или нет? Дома от него требовали физических упражнений гораздо более сложных! На десятом этаже, впрочем, он вспомнил, почему с таким облегчением о них позабыл. Ему даже чуть ли не впервые за последние восемь лет пришлось вспомнить, как циркулировать ци, чтобы явиться на работу в относительно приличном виде, не растрёпанным и не задыхающимся. Ган Тянь, как раз забрасывающий свои вещи в шкафчик, приподнял бровь: – Ты смог прорваться? – Я по лестнице, – признался Лань Хуань. – Не думал, что так разлетится… – Ты обвиняешь Чжао Чжулю, – пожал плечами приятель. – Я же говорил. – У него настолько хорошая репутация? – У него настолько мощная поддержка. Ты уже ходил к главному? – Нет… у меня пока нет достаточных доказательств. – Хорошо. Для тебя это хорошо. – Я не отступлю. Ган Тянь закатил глаза и, перекинув халат через плечо, вышел из раздевалки. Лань Хуань бросил рюкзак на скамейку с гораздо большей силой, чем собирался, и принялся переодеваться. Он не хотел признаваться в этом даже себе, но реакция Ган Тяня сильно его смущала. Он сам, осознав, что на глазах у всех, в стенах больницы, систематически травили и едва не отравили насмерть человека, испытал ужас и стыд. Но никто из тех, кто сегодня жал ему руку и восхищался смелостью или выражал сочувствие, ничего подобного, казалось, не испытывал. Может быть, он и в самом деле воспринял случившееся слишком лично и оттого – непрофессионально. Лань Хуань допускал и такую мысль, но от неё становилось только страшнее. Он был бы рад поговорить об этом с профессором Лу, но боялся рисковать. Не хотел разочаровываться в себе или в человеке, которого считал наставником, и не хотел ставить себя под удар ещё сильнее. Всё-таки язык у него был слишком длинный – он должен был сдержать своё возмущение вчера, но не сдержал. И, вполне возможно, будет за это расплачиваться. Будь за ним поддержка семьи, ему было бы спокойнее, но если карьера окажется под угрозой, дядя точно его не поддержит. Он вряд ли желал Лань Хуаню провала, но наверняка бы предпочёл, чтобы племянник вернулся домой и переучился на какую-то более понятную ему специальность. К счастью, в комнате для отдыха Ган Тяня не оказалось. Лань Хуань сел на диван, откинулся на спинку и прикрыл глаза. Он старался настроить себя на наступающий рабочий день, когда вошёл господин Лу Фухуа. Лань Хуань не сразу его услышал, скорее уж почувствовал на себе его взгляд и открыл глаза. Тот смотрел на него с сложной смесью тревоги и понимания. – Идите к своему пациенту, – сжалился он. – Всё равно ни о чём больше думать не сможете. – Я… это уместно? – Конечно. Ситуация и в самом деле сложилась… некрасивая. Лань Хуань подскочил на ноги, схватил накинутый на спинку дивана халат и набросил его одним движением на плечи, но замешкался, решаясь. – Лаоши, – неуверенно начал он. – Если мне понадобится помощь, могу ли я?.. – Конечно. Я не боюсь Чжао Чжулю и его связей. Но вам стоит быть осторожнее, Лань Хуань. Это Лань Хуань уже понял и сам. Жалко, что задним умом. Интенсивная терапия разительно отличалась от экспертизы. Здесь было светло, хотя окна с ударопрочным стеклом и оставались закрыты решётками. Окошечки для наблюдения в дверях были слишком маленькими, чтобы их могли выбить с той стороны, если произойдёт что-то непредвиденное, но оставляли возможность рассмотреть палату почти полностью. Лань Хуань долго простоял перед окошком, рассматривая Юй Чэна, прежде чем войти. Он лежал спокойно и, казалось, спал. Он был, конечно же, раздет, но его заботливо прикрыли одеялом до середины груди, из чего Лань Хуань заключил, что ситуация стабилизировалась. Из-под одеяла змеились к монитору тонкие провода. Несмотря на то, что запястья и щиколотки пациента были зафиксированы мягкими ремнями, он каким-то образом сдвинул подушку себе под плечо и лежал полубоком, почти уютно. Монитор у него за головой издавал размеренный и довольно-таки мерзкий звук. Лань Хуань не видел отсюда показаний, но никаких предупреждающих сигналов аппарат не выдавал. Он толкнул дверь и вошёл. Юй Чэн, потревоженный звуком его шагов, повернулся – двинул рукой так, словно хотел потереть глаза, но встретил сопротивление ремня и опустил её, и только потом посмотрел на Лань Хуаня. В его глазах мелькнуло изумление, а после неожиданно зажглась такая дикая радость, что Лань Хуань с трудом удержался на месте и не отступил назад. – Ты! – голос его тоже ничем не напоминал вчерашний, слабый и сонный, теперь в нём слышалась сила. «Гипербулия при поступлении», – снова вспомнил Лань Хуань и да, теперь он в это верил. Если вчера у него и были сомнения в диагнозе, то теперь он видел того человека, который был описан на страницах карты. – Вытащи меня отсюда! – Прошу прощения. – мягко проговорил Лань Хуань. – Вы меня помните? Радость в глазах Юй Чэна погасла. Он настороженно посмотрел на него и его лицо разом стало непроницаемым, словно закрылось изнутри. – Простите, – без выражения произнёс он. – Я обознался. – Это не страшно, – Лань Хуань пододвинул поближе стул и сел, сохраняя то расстояние между собой и пациентом, которое, по его мнению, должно было быть комфортным. – Давайте познакомимся снова. Меня зовут Лань Хуань, я ваш новый врач. А вас? – Юй Чэн, – без заминки ответил он. – Вчера вы назвали и другое имя. Оно имеет для вас значение? – Я не помню. Лань Хуань вдруг исполнился уверенности в том, что он всё помнит, но обсуждать с ним это не собирается. Он не знал, что навело его на эту мысль, но принял её как истину. – Вы помните что-то из вчерашнего дня? – Нет. Я проснулся уже здесь. Монитор у него над головой издал резкий диссонирующий звук, и Лань Хуань перевёл взгляд на него. Он плохо читал кардиограммы: мог, конечно, обложившись учебниками и своими записями, но не с монитора. Он увидел единственную экстрасистолу, но на этом и всё. Давление – в норме. Частота сердечных сокращений – в норме. – Как вы себя чувствуете? – Хорошо. И это он тоже обсуждать не собирался. Юй Чэн смотрел ему в лицо, и в его тёмных глазах было странное выражение, настороженность и недоумение, как будто он встретился с опасной для себя загадкой. Лань Хуань видел такое же сегодня в зеркале. – Вы знаете, где вы? Юй Чэн приподнял бровь и выразительно огляделся. – В больнице. В какой, мне не сказали. – Вы знаете, почему вы здесь? Ещё один странный взгляд. Неагрессивный, изучающий, но Лань Хуаню было под ним неуютно. Как будто было здесь какое-то второе дно, а между тем Лань Хуань не достиг ещё и первого. – Нет. – Вам озвучили диагноз? – Да. Но вы не это спросили. До сих пор Лань Хуань в такую ситуацию не попадал. Он знал, конечно, что не всегда удаётся найти с пациентом общий язык с первого разговора, знал, что иногда его не удаётся найти вообще, знал, что иногда это работа посложнее дальнейшего лечения… но обычно он, вежливый и обходительный, нравился людям. – Вы не согласны с диагнозом? Юй Чэн пожал плечами. – Это имеет значение? Лань Хуань всю ночь перечитывал стенограммы опросов и понимал уже, что Юй Чэн каждый раз осознанно пробует новую тактику. Он пробовал уже и всё отрицать, и со всем соглашаться, чтобы заслужить хоть малейшее послабление в режиме. Больше всего он рвался к телефону, но телефон был категорически запрещён. Могли бы, наверное, устроить встречу с семьёй, но никто из семьи в больницу не приезжал. Ни разу. – Всё имеет значение, – сказал Лань Хуань. – Я впервые ознакомился с вашей картой вчера и вижу пробелы в диагностике. Я хочу начать с самого начала, господин Юй. Вы согласны с диагнозом? Он немного кривил душой. Он в самом деле считал, что диагностика могла бы быть более полной, но больше хотел посмотреть, ухватится ли его пациент за протянутую руку или предпочтёт оттолкнуть и замкнуться снова? Юй Чэн не торопился отвечать. Он долго смотрел на него, потом перевёл взгляд на охватывающее запястье петлю и катетер под сгибом руки, от которого отходила прозрачная трубка. Потом глубоко вздохнул и тоном, в котором явно слышалось «я ещё об этом пожалею», ответил: – Нет. – Хорошо, – согласился Лань Хуань. – Тогда почему вы здесь? – Это ошибка. Он оставался спокойным внешне, но его с головой выдал монитор – запищал быстрее, и Лань Хуань поднял голову. Частота сердечных сокращений повысилась, но всё ещё оставалась в границах допустимого. Нервничает. Интересно, почему. А с другой стороны – а почему бы и не нервничать. Даже если он в самом деле просто отрицает заболевание, всё равно должен видеть это как возможный шанс. – Хорошо, – так же располагающе ответил Лань Хуань. – Тогда я оставлю вам несколько опросников. Они длинные, но мне это необходимо. Вы согласны? – Как будто я могу не… – начал было Юй Чэн, но осёкся. – Да. Конечно. Монитор разогнался ещё сильнее, но до жёлтой зоны всё ещё не доходило. – Можно это убрать? Мешает. – Это не я решаю. Но думаю, что пока нет. Ваше состояние требует наблюдения. – Почему это произошло? Лань Хуань надеялся только, что пауза была не слишком большой. Он сознавал, что Юй Чэн спрашивает именно потому, что знает ответ, и каким бы острым ни было желание смягчить углы, ответил честно. – Реакция на препарат. Возможно, доза была для вас большой. – Возможно, – хмыкнул Юй Чэн, но ощутимо расслабился, откинулся на подушку и с новым интересом посмотрел на Лань Хуаня. Лань Хуань, не желая мешать ему, придержал пока вопросы. – Меня вам всучили до того, как это случилось, – первым заговорил Юй Чэн, немного подумав. – А куда делся… предыдущий? – Ваша мать просила назначить вам меня, – с лёгким смущением пояснил Лань Хуань. – Матушка?.. – растерянно переспросил Юй Чэн. Неожиданное известие заметно выбило его из колеи. Теперь он уже буквально впился глазами в Лань Хуаня. Монитор снова запищал. Лань Хуань оглянулся на дверь и успокаивающе протянул руку к своему пациенту, не коснувшись. – Возможно, мне стоит пока уйти? Позвать врача? – Нет! Я в порядке. Он медленно втянул воздух через нос и так же медленно выдохнул, словно выполняя дыхательное упражнение. Писк снова замедлился. Лань Хуань посмотрел на монитор – показатели медленно снижались к норме. – И всё же, я позову кого-нибудь. – Оставьте ваши опросники, - проворчал Юй Чэн. – Пусть мне дадут карандаш. Я заполню к вечеру. Лань Хуань ослепительно улыбнулся и ретировался искать дежурного. Ему совсем не хотелось ненароком ухудшить состояние и так уже пострадавшего от действий коллеги человека. После этой встречи Лань Хуаня немного отпустило напряжение ожидания и он нашёл в себе силы заняться своей текущей работой. Первая осознанная беседа прошла неплохо, к вечеру у него, скорее всего, будут материалы для анализа. Будущее рисовалось ему в светлых тонах – хуже, чем Чжао Чжулю, он уже точно не выступит. Его несколько смущало несоответствие того, что он видел своими глазами, и отметок в карте, но пока он запретил себе об этом думать. Во-первых, изучает не только он, изучают и его тоже, а во-вторых… ну, совсем скоро ему будет на что опереться. Он составлял план лечения для одной из их общих с профессором Лу пациентки, когда тот вошёл, и так глубоко погрузился в неё, что не сразу это заметил. – Полагаю, ваш визит прошёл успешно? Лань Хуань вздрогнул от неожиданности, но тут же улыбнулся. – Думаю, что так, – он протянул листок с расчётами. – Это что касается госпожи Чжэн. Лу Фухуа пробежал глазами написанное и кивнул. – Ваш ход мыслей совпадает с моим. Возможно, я бы взял меньшую стартовую дозу, но ваш план имеет право на существование. – Я могу объяснить ход своих мыслей. – Прекрасно – профессор повернул стул к нему и сел. – Я слушаю. Для Лань Хуаня это были любимые моменты. Ему нравилось и работать с пациентами напрямую, но делиться мыслями и наблюдениями с коллегами, тем более с гораздо более опытными коллегами, было особенным удовольствием. Он и не заметил, как прошло больше полутора часов. Только когда его собеседник посмотрел на часы и издал изумлённый возглас, он понял, что они увлеклись. – Кажется, я сильно вас задержал, – покачал головой он. – Мне нужно, чтобы вы перенесли в карты стенограммы сегодняшних встреч. Сможете? Лань Хуань кивнул. – Я всё равно сегодня задержусь. Мне нужно забрать опросники вечером. – Не торопитесь, – посоветовал профессор. – Вам будет непросто. Семья будет выдвигать обвинения? – Я с ними не связывался, – покачал головой Лань Хуань. – Лучше это сделать. – Мне? Наверняка с госпожой Юй уже связалась и интенсивная терапия и, скорее всего, главный врач. Какое место занимал в этой цепочке Лань Хуань, ему пока трудно было сказать, и уж точно сначала нужно было поговорить с юристами, чтобы понимать, чего говорить ни в коем случае нельзя. А кроме того… никто из семьи ни разу не приезжал в больницу. Лань Хуань вообще не был уверен, что его хотят слышать. Он работал не так давно, но уже много раз видел, как отказывались от заболевшего члена семьи, и ничто пока не наталкивало его на мысль, что теперь будет по-другому. Для семьи старых порядков, держащейся за корни, это был несмываемый позор. Лань Хуань знал об этом из первых рук. Может быть, если его отцу оказали бы помощь вовремя, всё бы не кончилось катастрофой. Может быть… – Вам. Мать почему-то хотела, чтобы её сына лечили именно вы. – Я понял, – не очень охотно согласился он. Профессор с заметным сочувствием кивнул. – Работайте. Не буду вам мешать. И Лань Хуань пересел за компьютер и мысленно отодвинул неприятную обязанность на завтра. Вынырнул из работы он под вечер, когда здание уже наполовину опустело. Тогда Лань Хуань без спешки собрался и двинулся к своему пациенту. Ему нравилась вечерняя больница – когда он проходил ротацию и работал ночами, ему нравилась и ночная больница. Дневная гонка успокаивалась, и даже свет становился более приглушённым, не резал глаза. А кроме того – большая часть желающих с ним поговорить уже отправилась по домам и его никто не останавливал ни по пути к лифтам, ни у лифтов. У палаты Юй Чэна он наткнулся на незнакомого ему дежурного, листающего книжку со скучающим видом, и одновременно удивился и испугался. – Добрый вечер. Меня зовут Лань Хуань, я его психиатр. Что-то произошло за день? – Добрый вечер. Нет, никаких инцидентов. Дежурный позволил снять с него вязки, я тут на всякий случай. В набитой дорогой техникой палате это было более чем оправдано. Лань Хуань выдохнул с облегчением. – Спасибо. Если хотите, можете отдохнуть. Я позову, если что. – Тревожная кнопка за изголовьем. – Да, я знаю. Юй Чэн сидел, облокотившись на подушку и поджав колени к груди, и что-то чёркал на оборотной стороне одного из листов опросника. Карандаша ему, конечно, не дали, только детский восковой мелок, но тут уж выбирать не приходилось. – Добрый вечер, – мягко поздоровался Лань Хуань. Юй Чэн оторвался от листов. Его лицо несколько смягчилось. – Я думал, вы уже не придёте. – Заработался, – улыбнулся Лань Хуань. – Вы готовы? Юй Чэн стопкой сложил листы и передал их Лань Хуаню. Он успел отметить аккуратный, немного старомодный почерк. Где-то посередине был лист с рисунком, и Лань Хуань был уверен, что это не случайность. Юй Чэн смотрел на него с заметным интересом, и Лань Хуаню потребовалось усилие, чтобы не полезть искать изрисованный лист. – Спасибо. Как вы себя чувствуете? – Нормально. Он и выглядел удивительно хорошо для человека, только вчера загремевшего в интенсивную терапию, и почти невероятно хорошо для человека, испытавшего значительную передозировку нейролептиками. Лань Хуаню хотелось узнать больше. – Я пообещал не громить палату. Всё равно привяжут? – На ночь – скорее всего. Юй Чэн вздохнул, но ничего не сказал. Лань Хуань знал, что его нормальность может быть кажущейся – если его всё же смогли вывести в ремиссию, например, или если его болезнь протекает так, что не выдаёт себя поверхностному взгляду. Но уговорил же он как-то матёрых интенсивщиков его развязать. – Мне нужно оценить результаты, а потом мы их обсудим. Как вы на это смотрите? – Вы врач. – И всё же? – Я не против. У меня не так много возможности поговорить с живым человеком. – В моих записях говорилось, что вы не разговаривали с другими пациентами. По лицу Юй Чэна пробежала тень. – Это сложно. Они… нездоровы. Лань Хуань подавил желание спросить, как он оценивает собственное состояние, но его пациент, казалось, понял, сжал в нитку красивые губы. – Вы сейчас думаете, что я тоже нездоров. – Мне рано пока делать выводы, господин Юй. Ваша карта так говорит. – Да, карта. – Вы помните почему вас поместили сюда? – За драку. – Вы так полагаете? – Нет, – вздохнул он. – Тогда почему? – Я наговорил ерунды. Его поместили сюда прямо из отделения полиции, и насколько Лань Хуань мог судить по записям – в состоянии острого психоза. Он серьёзно избил человека, которого счёл своим преследователем, довольно успешно отбивался от полицейских и даже вывел одного из строя, пытался вынести дверь в камеру. Говорил, что его преследуют и наверняка убьют. Удивительным было скорее то, что, очнувшись от седации в больнице, он больше не проявлял агрессии и больше не говорил о преследовании, и даже пытался соврать что был пьян, но алкоголя – как и иных веществ – в крови и моче обнаружено не было. – Вы чувствуете себя в безопасности в больнице? – Да, – сказал он. И это была явная ложь, учитывая, что с ним случилось вчера. И это смущало Лань Хуаня больше всего. Невозможно отключить нарушение мышления по желанию. – Несмотря на то, что вы пострадали? – Это ведь непреднамеренная ошибка. Мне так сказали. Как будто ему могли бы сказать что-то другое! – Служебное расследование только началось, – снова выбрал политику честности Лань Хуань и был вознаграждён тем, как дёрнул бровью его собеседник. – Моя мать… она знает? – Ей должны были сообщить. Он кивнул как будто себе. – Вы хотите с ней поговорить? – Нет нужды. – Вы несколько раз просили телефонный звонок. Вы хотели говорить не с ней? Юй Чэн покачал головой. – С кем тогда? – С другом. – Он много для вас значит? – Можно и так сказать. – Вы не говорили о нём раньше? – Нет. Он не имеет к этому отношения. – Он знает, что вы здесь? – Не знаю. – Если хотите, я дам ему знать. Или попрошу вашу мать. Если до этого на лице Юй Чэна было написана мучительная тревога, то теперь оно внезапно разгладилось и он кинул в его сторону какой-то странный, почти насмешливый взгляд. Лань Хуань приготовился записывать имя, но услышал в ответ: – Нет нужды. Это не то место, из которого приятно получить известие. – Если вы передумаете, скажите об этом. Юй Чэн пожал плечами. Он явно не планировал передумать. Лань Хуань, впрочем, надеялся, что сумеет в итоге установить отношения доверительные достаточно для того, чтобы услышать и эту часть. – И простите, но я должен спросить. Можете ли вы рассказать о своём брате? – Что вы хотите услышать? Он старался звучать так же непринуждённо, как раньше, но отодвинулся дальше к стене, повернулся немного и даже сложил руки перед собой, отгораживаясь от Лань Хуаня. – В вашей карте сказано… – Чушь, – оборвал его Юй Чэн. – Там сказана чушь. Он весь собрался, сжался словно пружина. От недавней расслабленности не осталось и следа, и даже показатели давления на мониторе разом подскочили на десяток пунктов. Они оба перевели на него глаза, и Юй Чэн выругался себе под нос, а Лань Хуань во второй раз увидел того человека, который был описан на страницах истории болезни. Это был неприятный опыт, как будто человек перед ним резко перестал быть предсказуемым, и возможно – разумным. – Расскажите мне, как на самом деле? – Мой брат не умер, он пропал. Насколько я знаю, тела не нашли. Спросите у матушки. Нет свидетельства о смерти, ничего нет. – Он объявлен пропавшим без вести? – Да. Но он жив. – Почему вы так считаете? – Я знаю. «Я могу верить», раздался в ушах у Лань Хуаня голос брата, и он содрогнулся. Они оба говорили с одинаковой одержимой уверенностью. – У вас есть брат, доктор Лань. – Откуда вы знаете? – чувствуя под атакой уже себя, переспросил Лань Хуань. – Я не знаю. Я спросил. Это не было похоже на вопрос, но Лань Хуань ответил, стараясь вернуть разговору нормальное течение. – Есть. – Вы бы поверили? Без доказательств, без… всего? – Не знаю, – ответил он, усилием возвращая себе спокойствие. – Мне сложно сказать, не зная деталей. – Спросите у матушки. Поищите в сети, в конце концов. Вэй Ин. Его зовут Вэй Ин. – Хорошо, – успокаивающе сказал Лань Хуань. – Я наведу для вас справки. Юй Чэн долго смотрел на него, а потом сказал: – Спасибо. На рисунке оказалась собака, несущая в зубах цветок лотоса на длинном стебле. Лань Хуань долго рассматривал её, выискивая скрытые смыслы, но собака оставалась собакой, нарисованной твёрдой, но не особенно умелой рукой. В собаке угадывалось что-то от лайки, но хвост не был свит в колечко. Лань Хуань гадал, должно ли это что-то значить и значит ли вообще. У Юй Чэна вроде бы не было собаки – по крайней мере, это не отображено было в карте. Нужно будет спросить. Его не покидала мысль о том, что Юй Чэн очень уж напоказ вложил этот рисунок в кипу бумаг. Хотел ли он этим что-то сказать или просто в самом деле изливал скуку на бумагу? Гадать можно было долго. Лань Хуань вложил обратно лист и открыл собственный ноутбук, собираясь просчитать результаты опросников. Он знал вообще-то, что работу домой тащить не следует, но чем ему ещё было заняться длинным вечером? Телефон загудел. Лань Чжань. – Слушаю тебя. – Ты меня искал? – Нет, – растерялся Лань Хуань. – Зачем бы мне. – Шуфу? – Насколько мне известно, нет. – Ты ему сказал? – Только город. А почему ты спрашиваешь? – Меня искали, – голос брата прозвучал как-то неуверенно. – Я подумал… – А-Чжань? А тебя проблемы? – Нет, наверное. Нет. Не бери в голову, сюнчжан. Лань Хуань знал, что брат впервые был один в большом городе. Своё образование он получал дистанционно. Влезть в неприятности в большом городе – легче лёгкого. Он помнил свой первый год. Это было… занимательно, но иногда просто опасно. – Ты мне расскажешь, если что-то произойдёт? – Ничего не произойдёт. Я просто съеду. – Почему? – Кто-то меня ищет. Это нехорошо. – А-Чжань… – Я скажу тебе, когда перееду. – А дяде? – Нет нужды. Гудок. Лань Хуань откинулся на спинку стула с такой силой, что едва не перевернул его назад, и застонал. Брат ведёт себя странно? Он ведь никогда не бегал ни от проблем, ни от неизвестности. Кто мог напугать его настолько сильно и чем? И было ли в самом деле чего бояться? Или это он настолько впечатлился историей собственного пациента, что ищет во всём странность? Он оперся локтями на столешницу и уткнулся лбом в подставленные ладони. Ему нужно было встретиться с братом. Поговорить. Посмотреть на него и убедиться в том что страхи беспочвенны… До выходных оставалось несколько дней. «Может быть, встретимся в субботу? Я приеду» Сообщение осталось непрочитанным.