Сделать хоть один шаг, сделать хоть один вдох

– А если что-то пойдёт не так? Цзян Чэн метался по комнате в одной белой рубашке, застёгнутой не на все пуговицы, и собирал воедино все детали своего костюма. До того момента, когда им нужно будет выходить, чтобы попасть на слушание, оставался всего час, и Лань Хуань подумал, что нужно было начать собираться намного раньше. Возможно, ещё вчера. Нервозность Цзян Чэна можно было понять, в конце концов, сегодня должна была окончательно решиться его дальнейшая судьба – спокойная жизнь или новая война с судебной и, что хуже, – медицинской системой. – Всё будет хорошо, – как мог убедительно сказал Лань Хуань. – А если нет? – упрямо спросил Цзян Чэн. – Остановись на минутку. Цзян Чэн замер посреди комнаты, в одной руке – брюки, во второй – ремень. Лань Хуань шагнул к нему, обнял и прижал к себе. Цзян Чэн ещё несколько секунд простоял так, потом немного расслабился и опустил голову ему на плечо. – Всё будет хорошо, – повторил Лань Хуань. – Дыши. – Сражаться с Вэнь Жоханем было проще. – Конечно. Там всё зависело только от тебя. Но мы сделали всё, что могли. Ты практически герой борьбы с террористической организацией. Ты пострадал от неё и от коррупции в системе, но не сдался. Мы постарались, чтобы это получило огласку, и в зале будет пресса. У тебя есть заключение независимой экспертизы о том, что ты здоров. Я не вижу варианта, в котором мы можем проиграть. Цзян Чэн улыбнулся ему в плечо. Для него последние несколько недель были мучительны. Война с Вэнь Жоханем закончилась его окончательным поражением, и они позаботились о том, чтобы ни сам Вэнь Жохань, ни его сыновья и приближённые не дожили до возможного суда. На смену военным будням пришли проблемы мирного времени. Цзян Чэн, в частности, оказался в правовом вакууме. Как и все лидеры сопротивления ордену Вэнь – «террористической организации Вэнь Жоханя» для тех, кто не принадлежал миру совершенствующихся – он был хорошо известен публике и несколько раз даже давал интервью. Как единственный сын Цзян Фэнмяня, он должен был принять на себя и дела ордена Цзян и дела корпорации. Но при этом он по-прежнему был лишён дееспособности на юридическом уровне и требовалось это решать самым прозрачным, законным способом. Цзян Чэн даже провёл целую неделю в психиатрическом отделении, чтобы независимая экспертиза подтвердила, что он здоров – провёл в полном одиночестве, потому что Лань Хуаню запретили к больнице даже приближаться, чтобы никто не мог сказать потом, что на экспертизу отказывали давление. Лань Хуань встречал его из больницы – и увёз в один из домов, через третьи руки принадлежавших его семье, где их не смогли бы вычислить вездесущие журналисты. Когда он спросил Цзян Чэна, как всё прошло, тот долго думал, а потом ответил только: – Лучше, чем в прошлый раз. И больше ничего не сказал. Но полученные им результаты экспертизы были хороши настолько, насколько не ожидал даже Лань Хуань, знающий, с каким трудом медицинская система признаёт свои ошибки. Цзян Чэн оставался удивительно спокойным всё это время, но за несколько дней до заседания всё-таки не выдержал, и чем ближе становился суд, тем хуже он себя чувствовал. Лань Хуань вообще не был уверен, что ему стоит в таком напряжении куда-то идти, но и не идти особенной возможности не было. – Не могу не думать, что будет как в прошлый раз, – тихо сказал Цзян Чэн. – Тогда тоже… почти все понимали, что я не сумасшедший. И мне это ничем не помогло. – Сейчас ты совсем в других условиях. У тебя прекрасное заключение. Они не стали даже упоминать очевидное тревожное расстройство. – Нет у меня никакого расстройства, – проворчал Цзян Чэн ему в плечо. – У меня есть печальный опыт. Лань Хуань вздохнул и погладил его по спине. Что ж, война оставила отпечаток на них на всех, шрамы и физические и душевные. И это тоже придётся пережить, как они пережили войну, пережили смерти родственников и друзей. – Одевайся, скоро приедет госпожа Юй. Цзян Чэн с видимой неохотой отстранился от Лань Хуаня и принялся натягивать брюки, стоя посреди комнаты. Он говорил, что предпочёл бы, чтобы мать не присутствовала на заседании, но деваться было некуда, Юй Цзыюань оставалась пока его единственным опекуном и волеизъявителем. Ему нехорошо было приходить на суд без неё. Лишняя самоуверенность портит образ. – Если что-то пойдёт не так у неё на глазах, я умру, – сообщил Цзян Чэн, перезастегивая рубашку на правильные пуговицы. – Не умрёшь, а пойдёшь писать апелляцию. – Ты знаешь, что не делаешь лучше? – Будешь чай? – не поддался на провокацию Лань Хуань. – У нас будет ещё с полчаса. – Да, пожалуйста. Несмотря на то, что дядя ясно выразил желание вскоре увидеть Лань Хуаня на месте главы Лань, Лань Хуань так не научился заново досконально следовать традициям, поэтому чай он без зазрения совести заварил хоть и по всем правилам, но на кухне. Когда он вышел обратно в комнату с небольшим подносом с чашечками с улуном, Цзян Чэн уже почти оделся. На нём был тёмный, отливающий фиолетовым костюм, наверняка сшитый на заказ, и так ему шёл, что Лань Хуань остановился полюбоваться. В последние два года он видел Цзян Чэна как угодно – в больничной одежде, в спортивной одежде, в тактическом костюме, а иной раз и совсем без одежды, но официальным – ни разу. Он был так хорош, что перехватывало дыхание. – Что ты так смотришь? – Тебе очень идёт. – Это мой костюм для школьной выпускной церемонии, - смутившись, пояснил Цзян Чэн. – Поэтому он такой странный. Но остальные мне всё ещё не по размеру. – Ты прекрасно выглядишь. – Я выгляжу как школьник. – Это неправда. Лань Хуань поставил поднос на невысокий столик и жестом предложил Цзян Чэну присоединиться, тот сделал ещё круг по комнате – заглянул в зеркало, придирчиво осмотрел себя со всех сторон, в который раз переложил чёлку – и только после опустился на диван рядом. Лань Хуань видел, что он едва сдерживает потребность в движении. Цзян Чэн взял чашечку и вдохнул запах чая. В его глазах мелькнуло узнавание, он кинул быстрый взгляд на Лань Хуаня, но отпил. – Да Хун Пао. Вряд ли мне поможет, но спасибо. Лань Хуань пожал плечами. – Он просто вкусный. К тому же, я тоже волнуюсь. Цзян Чэн кинул на него насмешливый взгляд. – Мне нужно сказать тебе, что всё будет хорошо? – Всё будет хорошо, - безмятежно подтвердил Лань Хуань. – Но я всё равно за тебя волнуюсь. Цзян Чэн за два года так и не нашёл средства против такой искренности. Он и сейчас смутился и затих, потягивая чай. Было видно, что он когда-то был привычен к деловому костюму тоже – сидел ровно и уверенно, не сутулился, не выказывал ни малейшего дискомфорта. Лань Хуань подумал, что это хорошо, должно произвести нужное впечатление на судью. В замке звякнул ключ, и чашечка в руке Цзян Чэна дрогнула. – Это матушка, - сказал он. – Пора. – В письменном виде решение суда сможете забрать на следующей неделе, но вступает в силу оно сейчас. Юй Цзыюань обговаривала последние детали, а сам Цзян Чэн сидел на стуле, облокотившись рукой на спинку стула, стоящего перед ним. Его лицо было удивительно спокойным, если не сказать отрешённым, и Лань Хуань заподозрил, что он ни слова не слышал после того, как огласили решение, полностью восстанавливающее его в правах. – Вернись к нам, - прошептал Лань Хуань ему на ухо и легонько сдавил плечо. Цзян Чэн вскинул голову. Теперь он выглядел удивлённым так глубоко и искренне, что и в самом деле сделался похож на вчерашнего школьника. – Это было так… быстро. – Я же говорил, у нас нет шансов проиграть. По сути всё заседание заключалось в одной единственной фразе. «Спасибо за всё, что вы сделали, господин Цзян», - сказал судья и почти сразу приступил к вынесению решения. – Я чувствую себя так, словно пришёл на сражение, а вся вражеская армия сдалась, – шепнул Цзян Чэн. – Жалко, что вместо этого мы потратили два года. Цзян Чэн молча кивнул. Два года и бесчисленное количество смертей, включая отца Цзян Чэна. Его удалось вынести из плена Вэнь Жоханя ещё живым, но через несколько дней его сердце всё же остановилось. Цзян Чэн говорил, что смирился со смертью отца ещё в самом начале войны, и эти несколько дней вместе стали для него благословением, но Лань Хуань почти наяву видел, как его душу пересекла новая рана. Цзян Чэн до сих пор отказывался говорить об отце. Эта рана до сих пор кровоточила. – Пойдём. Лань Хуань взял его за руку и потянул за собой, вынуждая подняться. Цзян Чэн подчинился легко, и на его лице впервые за день появилось какое-то подобие улыбки. – Куда? – Вэй Ин и мой брат будут ждать нас в ресторане через два часа. – Выходные. Без брони никуда не попасть. – Вэй Ин забронировал столик, как только стала известна дата слушаний, - признался Лань Хуань. – Он не сомневался в исходе. – Ты знал! – возмутился Цзян Чэн. – Ты хотел бы знать тоже? Цзян Чэн задумался на мгновение и покачал головой. – Нет. Я бы ещё сильнее нервничал. Лань Хуань на мгновение сжал пальцы и выпустил его кисть из своей, испытывая лёгкое сожаление. Даже для него это слушанье было огромной ступенью, знаменующей возвращение к нормальной жизни. Каково было сейчас Цзян Чэну, он и подумать-то боялся. Юй Цзыюань наконец перестала терзать работников суда и присоединилась к ним. – Поздравляю, А-Чэн, – с лёгким оттенком гордости сказала она. – Это твоя окончательная победа. Цзян Чэн быстро улыбнулся. – Я приду вечером, – пообещал он. – Хочу прогуляться свободным человеком. – Не забывай, что завтра тебе нужно встретить сестру в аэропорту. – Я помню. Из здания суда они выходили рука об руку. Цзян Чэн, едва за ними закрылись тяжёлые двери, запрокинул голову и глубоко с наслаждением вдохнул и так же выдохнул. Лань Хуань, улыбаясь, смотрел на него и думал только о том, как же хочется сейчас его обнять, разделить с ним этот момент чистого восторга. – Ты знаешь Шанхай? – спросил он тихо. – Не особенно, – отозвался Цзян Чэн. Он и представить себе не мог, какое количество нежности переполняло сейчас Лань Хуаня. – Хочешь, я покажу тебе моё любимое место? У нас есть немного времени. Тут не очень далеко. – Конечно! Цзян Чэн повернулся к нему. Радость смягчала его резкие черты, и Лань Хуань подумал, что вот таким он наверное был до того, как на его след напал Вэнь Жохань – до пропажи Вэй Ина, до больницы, до смерти отца. Ему было так жаль, что он не успел увидеть Цзян Чэна таким, до того, как война огранила и ожесточила его. – Куда мы пойдём? – спросил Цзян Чэн, не дождавшись предложения и только тогда Лань Хуань вернулся в реальность. – В сад Юй Юань. – Прекрасно! Веди. Они прошлись по извилистым дорожкам и лёгким мостикам, почти повторяя маршрут, по которому целых два года назад Лань Хуань шёл с братом. Здесь было много людей – жара выгоняла прогуливающихся с улиц в парки, поближе к воде – но Цзян Чэна это не особенно смущало. Он с удовольствием оглядывался по сторонам, смотрел в безоблачное небо, подставлял лицо лёгкому ветру. – Жаль, я в костюме, – поделился он. – Хочется пройтись по траве. – Мы можем прийти сюда завтра. И послезавтра. Когда захотим. – Завтра мне встречать Яньли. Павлин уже попросился со мной, так что поедем на сверхдорогой Цзиньской машине. – В любой другой день. Удивительно, да? Я всё никак не могу привыкнуть, что больше не надо бояться за свою и твою жизнь. Цзян Чэн задумчиво кивнул. – Что ты будешь делать теперь? Я всё боялся спросить. Лань Хуань тоже боялся поднимать этот вопрос до слушаний. Пока не подведена последняя черта, мечты о будущем были сродни замку на песке, прекрасным, но ненадёжным и недолговечным строением. Только теперь он ощутил под ногами действительно твёрдую почву. – Разошлю сегодня резюме. – А орден? – Или смирится с таким главой, или я выйду из очереди наследования. Цзян Чэн тонко улыбнулся. – Но ты этого не хочешь? – Теперь, пожалуй, нет. – Я рад. – А ты? – Не знаю, - пожал плечами он. – Попробую восстановиться в университете. Диплом-то всё равно нужен. Хотя мне пока странно от этой мысли. – Это Гонконг, - вздохнул Лань Хуань. – Это меньше года. Я всё равно вернусь домой. Теперь я глава ордена Цзян. – Поищу больницу поближе к тебе. Цзян Чэн улыбнулся и кивнул. Он любил жару, но Лань Хуань видел, что ему становится тяжело. Солнце вышло в зенит и палило нещадно, Цзян Чэн уже давно снял пиджак и перекинул его через руку, но даже так волосы прилипли ко лбу и рубашка промокла у воротника. Может быть многое и вернулось на круги своя, но не всё, так и Цзян Чэну стало гораздо лучше за прошедшие два года, но под нагрузкой он Лань Хуаню всё ещё не нравился. – Пойдём, посидим в тени, - решил Лань Хуань. Цзян Чэн скривился, но согласно кивнул. – То, что ты мне обещал… – Я помню, - с досадой ответил он. – Сначала устройся. Я лягу в больницу, но только если там будешь работать ты. А теперь перестань портить мне день. – Как скажете, глава Цзян. Цзян Чэн рассмеялся и сменил гнев на милость. Павильон тоже оказался свободен тот же самый, в котором для Лань Хуаня начала подниматься скрывающая правду завеса. Цзян Чэн об этом разумеется не знал. Он сел на скамеечку поближе к воде и даже перегнулся через перила, чтобы удобнее было смотреть на воду. – Тут красиво, - сказал он. – Спасибо, что показал. – Очень красиво, - согласился Лань Хуань, глядя, как играют на его волосах солнечные блики. – Посмотри отсюда. Лань Хуань, не подозревая ловушки, подсел рядом и тоже посмотрел через перила, но не увидел ничего, что могло бы привлечь такое пристальное внимание Цзян Чэна. Искусственный ручей весело скакал по гладким камням и при желании до воды можно было дотянуться рукой. Цзян Чэн так и сделал, но тут же отдёрнул руку, опасаясь намочить рубашку, и воровато оглянулся. – Куда смотреть? – Сюда, - ещё ниже наклонился к перилам Цзян Чэн. Лань Хуань тоже наклонился, глядя перед собой, и попался, потому что смотреть нужно было не туда. Цзян Чэн, дождавшись, пока он окажется совсем близко, стремительно наклонился к нему и поцеловал в губы. Ему всё ещё было жарко и губы у него были горячие. Лань Хуань ответил ему со всем жаром, со всей нежностью и всей гордостью, которая собралась в нём за весь этот полный волнений день. Он оторвался от перил и уложил руки на плечи Цзян Чэна, потянул пальцами сильно отросшие волосы, спускающиеся уже чуть ниже плеч. Он видел фотографии, раньше у его волосы достигали пояса. Это было красиво, но Лань Хуаню нравился любой Цзян Чэн – с совсем короткими волосами, сразу после больницы, со слегка отросшими, непослушными чуть позже. Цзян Чэн ругался, сбрасывая их с лица и грозился побриться совсем. Нравился сейчас, и когда он распускал волосы и казался таким нежным, и когда собирал в высокий пучок и казался угрожающим. Цзян Чэн прервался, наконец, чтобы вдохнуть и Лань Хуань тоже глотнул горячий плотный воздух. – Что ты делаешь, - шепнул он. – Увидят. – Здесь никого нет. Ты думаешь, я так неосторожен? Лань Хуань прислушался и потерпел сокрушительное поражение. Людей в парке было много, они ходили, смеялись, разговаривали, и он никак не мог вычленить среди всего этого хаоса, есть кто-то достаточно близко от них или нет. – Не думаю, - зачем-то сказал он. Цзян Чэн потянулся к его уху и доверительно сказал. – А зря. А Лань Хуань подумал, что никогда и никому его не отдаст.