Сделать хоть один шаг, сделать хоть один вдох

Лань Хуань проснулся ранним утром – не настолько ранним, насколько ожидал, но всё же раньше, чем Цзян Чэн. Палатку выстудило за ночь и, спасаясь от холода, они плотно прижались друг к другу и завернулись в одеяла. Через стенки проникал мягкий свет, и утро, пусть даже у подножия преисполненной тёмной энергией горы, казалось безмятежным. Цзян Чэн спал, укутавшись в одеяло чуть только не с головой. У него хватило соображения вечером надеть рубашку, но не хватило её застегнуть, и она лежала одной полой на Лань Хуане, а второй – забилась куда-то под них. Подняться, не разбудив при этом Цзян Чэна, было совершенно невозможно, поэтому Лань Хуань ещё долго лежал, глядя то в потолок, то на спящего. Цзян Чэн даже во сне не выглядел спокойным – он едва заметно хмурился, иногда мелко вздрагивал и даже говорил что-то невнятно через сон. Ему наверняка не снилось ничего хорошего, но Лань Хуаня переполняла теперь странная нежность и он осторожно, чтобы не разбудить, плотнее укутал его в одеяло и прижал к себе. И так едва не уснул во второй раз. Проснулся, только когда уставший ждать Лань Чжань позвал его снаружи. Цзян Чэн тоже услышал и поспешно сел. – Доброе утро, – мрачно сказал он, всем своим видом демонстрируя, что утро не такое уж доброе. – Плохо спал? – Мне снился отец, – признался Цзян Чэн. – И Вэй Ин. Как будто бы они… – Это только сон. – Да, наверное. Он говорил не слишком уверенно и было видно, что не особенно-то он и убеждён, но спорить не стал. Лань Хуань хотел поговорить с ним, спросить, значила ли что-то эта ночь, но Цзян Чэн казался расстроенным и невыспавшимся, и он не стал его спрашивать. Ещё будет время. Снаружи их встретил укоризненный взгляд Лань Чжаня. Лань Хуань в жизни такого взгляда от него не удостаивался. Он едва не запнулся о порожек и отвёл глаза, чувствуя, что краснеет. Не то чтобы он испытывал стыд за вчера – они взрослые люди, в конце-то концов – но вот то, что младший брат мог стать, и, видимо, стал невольным свидетелем, его смущало. Выбравшийся следом Цзян Чэн никакого смущения не испытывал. Лань Чжань смерил его всё таким же недовольным взглядом, но тот не только не смутился, но и широко улыбнулся. Если бы Лань Хуаня спросили, он бы сказал – провокационно. – Это тебе за все мои страдания, – с удовольствием пояснил он. – Ты специально, – обвиняющим тоном сказал Лань Чжань. – Не специально. Вы же тоже не специально. Тогда в отеле не специально, и в туалете в кафе тоже не специально, и в беседке вообще не специально, и… – Хватит! Лань Хуань с интересом смотрел, как брат заливается краской до самых ушей. Он и до этого понимал, что пропустил многое из его жизни, а теперь ему стало особенно любопытно, сколько именно. Он бы даже хотел, чтобы Цзян Чэн продолжил, но тот удовлетворился лёгкой победой и занялся делом: вытряхнул из палатки матрасы и одеяла и принялся их складывать, чтобы убрать обратно в цянькунь. У него явно поднялось настроение, он даже мурлыкал что-то себе под нос. Лань Хуань прислушался, мотив не узнал, но низкие гортанные ноты напомнили ему о ночи, и он поспешно закопался в свои вещи в поисках термоса. Хотелось горячего, но разводить огонь было страшно. Несмотря на густой подлесок, земля была сухая, но даже если бы Лань Хуань и не боялся устроить пожар, огонь – это ориентир. А местную воду всё равно лучше не пить. Термос надёжнее. Через несколько часов пути Лань Хуань окончательно привык к лесу – несмотря на то, что близость огромного скопления энергии обиды ощущалась ясно, подлесок тут был не такой густой, как в лесу у озера Поян, а земля – сухой и твёрдой, и потому шёл он легко. Он даже какое-то время, пока работали карты, вёл их небольшую группу, но когда появились первые пологие склоны, телефон разрядился за считанные минуты и погас. Тогда вперёд снова вышел Цзян Чэн и, петляя по тропинкам, повёл их вверх. Здесь он шёл далеко не так уверенно, как в знакомом лесу у озера, но ему всё равно удавалось пока выбирать путь довольно удачно. Однако склон есть склон, усилий приходилось прикладывать больше и они заметно замедлились. Лань Хуань шёл вторым и видел, что Цзян Чэн злится, но идти быстрее просто не может. – Может, передохнём? – Нет, – глухо донеслось спереди. – А то мы до сумерек не дойдём. Не хочу ночевать на этой горе… – А если мы найдём Вэй Ина? – Тогда захочу. Но не раньше. – Мы найдём, – сказал Лань Ванцзи. – Откуда ты знаешь? – спросил Лань Хуань, но брат только пожал плечами. – Верю. – Ему бы понравилось это место, – согласился Цзян Чэн. – Он всегда любил забраться повыше. Он делал большие паузы для того, чтобы отдышаться, и Лань Хуаню это не нравилось, но говорить с ним Цзян Чэн отказывался. Он и сейчас поймал его взгляд и ускорился, придержал для Лань Хуаня низкую тяжёлую ветку и, пока он делал то же самое для брата, ушёл вперёд. Но постепенно дорога перестала быть приятной. Несмотря на то, что лес стал вроде бы даже реже, стемнело и воздух стал как будто гуще. Лань Хуань, осознав, что сложнее дышать и ему тоже, достал из кармана талисманы, передал спутникам и закрепил на одежде свой. Стало немного легче, но ощущение нависшей угрозы осталось. Да и по дороге всё чаще и чаще встречались приметы нехорошего места – искривлённые словно в муках деревья, жухлая трава, поляны без единой травинки. Сюда всё ещё доносились крики птиц, но звучали неестественно, глухо, как будто сквозь вату. Цзян Чэн остановился и облокотился на дерево, чтобы передохнуть, неприязненно посмотрел вверх. Склоны самой Луаньцзан стали круче – не так, чтобы совсем непроходимы, но всё же идти будет сложнее. – Дайте мне две минуты. Лань Хуань покачал головой, но ничего не сказал. На подъёме оба пропустили вперёд Лань Чжаня. Лань Хуань пошёл замыкающим: так он мог видеть обоих и отреагировать, если что-то случится, но в основном его внимание было сконцентрировано на Цзян Чэне. Тот шёл хоть и с усилием, но спокойно. Лань Хуань этому спокойствию не верил и смотрел за ним как коршун, и наверное поэтому не заметил вокруг ничего странного и едва успел остановиться, когда перед ним неожиданно остановился брат. – Вы видите? – напряжённо спросил он. Лань Хуань покачал головой, но огляделся. Его взгляд обежал и нечастые стволы деревьев, и невысокие кусты, и причудливые валуны… а потом он вдруг увидел. Там, в тенях, прижимаясь к деревьям, прижимаясь к камням, стояли и смотрели на них лютые мертвецы. Лань Хуань шумно втянул в себя воздух. Он помнил своё столкновение с ходячим мертвецом – не лютым, нет, но как же ему тогда было страшно. Прошли годы, но ничего не поменялось. Это было насмешкой над природой, над всем, во что Лань Хуань верил, и как совершенствующийся, и как учёный. Это требовалось прекратить… но их было много. Их в самом деле было много. – Мы должны их упокоить, – сказал он. – Их слишком много, – ответил Лань Чжань, словно ответив на его мысли. Слова как будто царапали его вдруг пересохшее горло. – Но так же нельзя… – Они здесь столетия, – удивительно торжественно сказал брат. – До сих пор не нашли способ. Цзян Чэн тоже смотрел на мертвецов. Сначала его лицо выражало только отвращение, но чем дольше он смотрел, тем больше в его взгляде появлялось удивления. У него вообще было выразительное лицо. – Почему они не нападают? – в воздух спросил он. Лань Чжань пожал плечами и, вытащив Бичэнь, медленно пошёл вперёд. Чуть замешкавшись и тоже обнажив оружие, за ним двинулся Цзян Чэн. Мертвецы стояли неподвижно. Смотрели. Лань Хуань знал, что они не могут – не должны – мыслить, но ему всё равно казалось, что они следят. Оценивают. Запоминают. Ищут момент для атаки. Лань Хуань поднёс к губам сяо и на пробу проиграл несколько нот. Ничего не изменилось. Мертвецы всё так же безучастно стояли вдоль дороги. – Мне не нравится, – негромко, но отчётливо произнёс Цзян Чэн. Лань Чжань согласно хмыкнул. Они шли вперёд совсем медленно. Лань Хуань постоянно оглядывался, опасаясь, что мертвецы сомкнут свои ряды у них за спиной, но этого не происходило. Их только становилось больше. Теперь они не прятались в тенях, а просто… были. В такой компании они шли больше часа, сначала вздрагивая от каждого ветерка и поневоле хватаясь за оружие, потом… наверное, привыкли. Человек ко всему способен привыкнуть. Лань Хуань, опасавшийся лишний раз взглянуть прямо в сторону мертвецов, осмелел и успокоился. Нападения так и не последовало, вес сяо в руках придавал решимости, и он принялся разглядывать их более пристально, подмечая всё новые черты. Истлевшую одежду разного времени. Разную степень разложения. Здесь были даже несколько мертвецов в настоящих доспехах! Все они стояли вполоборота к тропе – вполоборота к горе. Лань Хуань не понял этого, пока мертвецов было мало, но понял, когда их стало больше. – Цзян Чэн, – позвал он. – Может ли быть так, что твой брат… я не знаю, научился их контролировать? В какой-то степени. – Нет, – отрезал Цзян Чэн, но потом вздохнул. – Я не знаю. Раньше точно нет. Лань Чжань обернулся так, чтобы увидеть обоих спутников, но после паузы кивнул тоже. Было видно, что эта мысль его расстраивает – или беспокоит, или и то и другое вместе взятое. – Никто не заходил на Луаньцзан уже давно, – всё-таки сказал он. – Нет задокументированных попыток. Может быть, они всегда так. Лань Хуань слабо улыбнулся. Аргумент был так себе, это все понимали. Изменилось всё, когда они поднялись примерно на четверть от всего подъёма – Лань Хуань как раз отметил это, потому что они вышли на открытое место, где тропа переваливала через невысокую гряду. Мертвецы пришли в движение и начали сходиться к ним, как будто они пересекли какую-то невидимую границу. – Назад, – скомандовал Лань Чжань. Они быстрым шагом – почти бегом – двинулись по тропинке обратно. Лань Хуань оглядывался так, что смотрел назад больше чем вперёд, спотыкался о камни, и если Цзян Чэн не направлял бы его – непременно врезался бы в дерево… но зато он заметил то место, где мертвецы остановились. – Тут что-то есть, – сказал брат, переводя дыхание. – Не знаю, Вэй Ин или нет, но тут что-то есть. – Надо попытаться пройти, – кивнул Цзян Чэн. Лань Хуань никуда не хотел идти. В этот раз он оказался умнее и оставил себе один из пистолетов, но лютому мертвецу на пистолеты наплевать. Однако он понимал, что его спутники правы и тут наверняка что-то есть. – Здесь, вероятно, какой-то барьер, – сказал он. – Нужно поискать. С этим согласились все, но дальнейшие поиски ни к чему не привели. Они последовательно использовали все талисманы, которые знали, Лань Хуань пробовал играть на сяо – он заставил мертвецов отступить на десяток шагов, но больше ничего не добился. Ни следа чужого талисмана, ни следа печатей. Ничего. – Я попробую пройти чуть дальше, – предложил Лань Чжань. – Вы меня прикроете. – Нет, – возразил Цзян Чэн. – Там изгиб тропы, мы не будем тебя видеть. Тебя сожрут, а мы даже не узнаем. – Не сожрут. – Нет, – подключился Лань Хуань. – Только вместе. – Что мне скажет Вэй Ин, если пострадает его младший брат? – То же, что он скажет мне, если сожрут тебя, – фыркнул Цзян Чэн и упрямо сложил руки на груди. – Давайте попробуем, – остановил зарождающийся спор Лань Хуань. – Попробуем пройти ещё немного, если не выйдет, повернём обратно. Они пока не очень агрессивные. Однако он понимал: если мертвецы станут агрессивными, им придётся тяжело. Можно было бы рискнуть и улететь, но не факт, что два меча удержат троих человек. – Подождите! Лань Чжань и Цзян Чэн, уже шагнувшие с обнажённым оружием вперёд, оглянулись. – Давайте сейчас проверим, сможем ли мы улететь, если вдруг что? Они переглянулись и вернулись назад. Идея в самом деле была хороша и позволяла им зайти чуть дальше. Оба одинаковым одновременным движением положили мечи на воздух, Лань Хуань удивился даже: когда только успели так синхронизироваться. Но дальше пошло хуже. Цзян Чэн мог держать двойной вес, но ему это было явно тяжело. Он поднял их с Лань Хуанем в воздух всего на пару метров, но меч под ними дрожал, а сам он побледнел так, что Лань Хуань даже испугался, а на шее от усилий вздулись жилы. – Раньше я мог поднять нас с Вэй Ином, – произнёс он уже на земле. Он был заметно расстроен, на Лань Хуаня не смотрел и нехорошо держался за грудь. Видимо, такая нагрузка всё же была пока для него непосильно высокой. – Всё вернётся, – осторожно сказал Лань Хуань. – Если ты сейчас не надорвёшься. Он раздражённо дёрнул плечом. – Но нужно-то сейчас. – Давай я попробую, – Лань Чжань наступил на Бичэнь сам и протянул руку брату. С ним дело пошло лучше. Бичэнь уверенно набирал высоту и почти совсем не дрожал, и сам Лань Чжань тоже выглядел почти нормально, хотя для Лань Хуаня было очевидно, что и ему тоже тяжело. Но гораздо хуже было то, что двигались они хоть и уверенно, но непозволительно медленно. Одно было хорошо – от мертвецов сбежать они втроём смогут в любом случае. О том, что им делать, если на горе их встретят недружественно настроенные совершенствующиеся, Лань Хуань предпочёл не думать. По одной проблеме за один раз. К их возвращению на землю Цзян Чэн уже отдышался и был готов продолжать путь. Лань Хуань смотрел на него с подозрением, но он мастерски это игнорировал. Прежде чем случилась первая атака, они успели пройти по тропе довольно далеко. Атака была ленивой и не представляла для них особенной опасности. Лань Чжань, почти не глядя, отправил Бичэнь в полёт, они с Цзян Чэном присоединились талисманами. Столкновение закончилось в считанные мгновения, но все трое понимали, что ситуация может измениться в любую минуту. Лютые мертвецы всё ещё держали с ними дистанцию, но она постепенно сокращалась. Лань Хуаню пришлось встать в середину, оставив замыкающим Цзян Чэна. Ему это ужасно не нравилось, но здравый смысл подсказывал, что это правильно. Из них троих он единственный оставался не при оружии. Он шёл, нервно посматривая по сторонам, отмечая то, что они, по сути, окружены. С одной стороны от них был довольно крутой склон, быстро подняться по нему они не смогли бы, тропа и так довольно сильно забирала наверх. С другой стороны склон был относительно пологий и сражаться там было бы удобнее, но терять высоту очень не хотелось. Мертвецы держались всего в нескольких шагах от них, когда Лань Чжань неожиданно остановился. Неожиданно для Лань Хуаня, едва с ним не столкнувшегося и, кажется, неожиданно даже для себя самого. Тогда мертвецы так же молча бросились на них. Цзян Чэн, так и не успевший понять, почему они остановились, принял первый удар на себя. Саньду мелькнул – слишком быстро, чтобы глаз успел зафиксировать движение – и отрубленная кисть улетела по склону вниз, а тело другого мертвеца наискосок пересекла глубокая рана. Конечно, она не могла убить окончательно уже мёртвого, но нарушила целостность тела и он упал и тоже покатился вниз. – Что такое? – Не знаю, – растерянно сказал Лань Чжань. – Тут барьер. – Давайте быстрее. Лань Хуань выдернул из заднего левого кармана пачку талисманов. Он заранее распределил их так, чтобы те, с помощью которых можно ударить, а при удаче и изгнать мёртвого противника, лежали справа, а все остальные – слева. Первый не сработал. Но Лань Хуань заметил более интересную вещь – там, за барьером, лютых мертвецов не было. Как будто здесь внизу они стояли только ради того, чтобы охранять вход. – Помоги Цзян Чэну, – сказал он, отодвигая брата. С ними двумя за спиной он чувствовал себя в относительной безопасности и быстро перебирал заготовленную заранее пачку, пробуя разные талисманы и их комбинации, но не помогало пока ничего. За спиной раздавались удары двух мечей о плоть и редкие ругательства Цзян Чэна. Пора ли уже лететь вниз? О том, чтобы прорубаться вниз через стёкшихся сюда со всей тропы мертвецов, не было и речи. Они всё ещё могли улететь, в любой момент, но Лань Хуань никак не мог заставить себя оторваться от барьера. Ему всё казалось, что вот сейчас он поймёт, как за него проникнуть. Вот сейчас поймёт. – Что там? – выдохнул Цзян Чэн. – Пока никак. – Дай я. Цзян Чэн, не дожидаясь ответа, ловко проскользнул мимо Лань Чжаня и оттёр от барьера Лань Хуаня. – Что ты… – Если я прав… – пробормотал тот себе под нос, но окончания Лань Хуань не расслышал. Он неожиданно оказался перед наступающими мертвецами, сразу за плечом у брата, вооружённый лишь полосками бумаги и флейтой. Лань Чжань сделал шаг вперёд, давая ему свободу действий. – Что там? – напряжённо спросил он. – Цзян Чэн, – начал было Лань Хуань и оглянулся через плечо, в подтверждение своих слов. И онемел. Цзян Чэн полоснул себя по левой ладони Саньду, широко размахнулся и щедро окропил кровью пространство перед собой. Он торопился и порез получился широким, кровавым и уж наверняка болезненным, крови было много – она беспрепятственно легла на траву, брызнула на белую рубашку. Цзян Чэн встряхнул рукой – несколько капель полетели в сторону лютых мертвецов, вызвали в их рядах возбуждение. Они с новой силой двинулись вперёд, мешая друг другу, наступая на упавших. – Не может быть, – возмутился Цзян Чэн и повторил движение с большей амплитудой. И вот тогда прямо в воздухе проступила печать, очень похожая на ту, что Лань Хуань видел в тетради, когда Цзян Чэн объяснял им построение защиты на их с Вэй Ином убежище. Он шумно вздохнул, и на его вдох обернулся на мгновение и Лань Чжань. – Вэй Ин! Цзян Чэн выдернул из кармана талисман и быстро рисовал на нём что-то прямо кровью. Ему было неудобно: кровь заливала ладонь, стекала по руке до самого локтя, и штрихи получались некрасивыми… но барьер поддался. Цзян Чэн ухватился окровавленной рукой за плечо Лань Хуаня и буквально протащил его сквозь барьер, потом послал в наступающих мертвецов Саньду и повторил то же самое с Лань Чжанем. Меч легко вернулся ему в руку, а вот атака мертвецов, взбудораженных кровью и близостью жертвы, разбилась о барьер. Цзян Чэн крепко сжал раненую ладонь другой рукой и истерически рассмеялся. – Я знал, – сквозь смех выдавил он. – Я знал, что он забудет. Лань Хуань подхватил его под руку и с силой заставил развернуть руку ладонью вверх. В горячке боя он прорезал ладонь глубоко, но, кажется, не повредил сухожилий. – Пальцы двигаются? Цзян Чэн без видимых усилий сжал и разжал кулак. Лань Чжань взял его под вторую руку и потянул на землю. Они уселись все трое, в нескольких шагах от барьера. В нескольких шагах от лютых мертвецов. Лань Хуань поймал себя на мысли о том, что так сложно поверить, что это всё взаправду. Он привычно уже полез в аптечку за бинтом. – Что он забыл? – спросил Лань Чжань, усаживаясь так, чтобы Цзян Чэн мог на него облокотиться. — Что я тоже могу пройти, – Цзян Чэн коротко рассмеялся, но быстро умолк. – Меня всегда так злило, что он всё забывает. А нас бы иначе сожрали. – Может быть, не забыл. – Может быть, не сожрали бы… Цзян Чэн фыркнул, ясно давая понять, что не верит ни в то, ни в другое. Скорее всего, он был прав - обладая кровью Цзян Чэна, любой мог бы облегчить себе взлом. Даже у Лань Хуаня в сумке всё ещё лежала пробирка смешанной с антикоагулянтом крови, взятой перед переводом. Они не были уверены, что она сработает, но в этом никто не мог быть уверен. Цзян Чэн уже немного успокоился и теперь держал ладонь осторожно, присогнув пальцы, чтобы не растягивать лишний раз края раны. Лань Хуань осторожно промыл её и принялся накладывать повязку. Цзян Чэн щурился от боли, но молчал. – Зато теперь мы знаем наверняка, что Вэй Ин был здесь, – закрепляя повязку, заметил Лань Хуань. – Он здесь, – уверенно сказал брат. – Здесь, – согласился Цзян Чэн. – Смысл строить такую защиту и уходить? – Тогда пойдём. Я всё же хочу подняться до темноты. Сказать было легче, чем сделать. Сначала они шли быстро, стремясь как можно дальше уйти от оставшихся за барьером лютых мертвецов. Конечно, раз уж они до сих пор не прошли, то вряд ли пройдут и потом, но всё равно Лань Хуаню было как-то не по себе знать, что за спиной оставалась такая сила. Однако уклон становился сильнее и идти становилось тяжелее. Наверное, в нормальной ситуации это не стало бы проблемой для троих совершенствующихся – Лань Чжань, по крайней мере, шёл вперёд уверенно и не выказывал признаков усталости. Лань Хуань же, отвыкший от изнурительных тренировок и сознательным усилием направлявший ци за последние несколько лет так редко, что мог бы, наверное, вспомнить каждый раз, и большая часть пришлась бы на последние дни, уже изрядно вымотался. Он отставал от брата с каждой минутой – не очень сильно, зато неизменно и неизбежно. Идти с такой же скоростью он не мог физически, просить остановиться и передохнуть было стыдно. Лань Хуань сосредоточился на собственном дыхании и на шагах и потому не сразу заметил, что Цзян Чэн отстаёт ещё сильнее. Заметил это, в очередной раз обернувшись назад, Лань Чжань, и остановился. Лань Хуань с облегчением перевёл дыхание, но, проследив за взглядом брата, тоже обернулся. Цзян Чэн облокотился на дерево и согнулся, низко опустив голову. Тоже пытался отдышаться, но с гораздо меньшим успехом. – Привал, – сказал Лань Чжань. Цзян Чэн тут же вскинулся. – Я могу идти. – Нет, ты не можешь, – сказал Лань Хуань, как только смог говорить, не задыхаясь. – Если тебя это утешит, то я тоже. – Талисманы не работают, – Цзян Чэн коснулся нагрудного кармана, на котором был закреплён талисман, защищающий от энергии обиды. Лань Хуань не обратил внимание на талисман, смотрел только на него. Он был бледен почти так же как после памятной неудачной тренировки, но пока оставался в здравом сознании. Лань Хуань не чувствовал в себе сил разбирать аптечку – он, конечно, сделает это, если понадобится – но протянул к нему ладонь. – Руку. Цзян Чэн, поморщившись, протянул ему руку запястьем вверх. Лань Хуань прижал пальцами запястье, заранее страшась того, что почувствует, но к его удивлению, всё оказалось не так уж плохо. Не хорошо, да, но и не так, как он боялся. Лань Чжань снял с себя свой амулет и положил на землю, но почти сразу подхватил и снова зацепил за одежду. – Работает, – пояснил он. – Без него совсем плохо. Когда-то давно, ещё в старшей школе, Лань Хуаня начинали учить и традиционной медицине тоже – гораздо более глубоко, чем позволяла университетская программа. Тогда уже стало понятно, что он поступит в медицинский, и главный целитель Облачных Глубин много времени проводил с Лань Хуанем, обучая его в том числе и верным образом направлять ци, чтобы оценить состояние больного. Надо ли говорить, что в университете, увлёкшись общепринятым научным подходом, анатомией и физиологией, Лань Хуань начисто забыл про карту меридианов? Но сейчас, когда пришла нужда, в памяти сама собой всплывала последовательность действий. Он прикрыл глаза и коснулся системы меридианов Цзян Чэна своей ци – очень осторожно, невесомо, опасаясь навредить… и почти сразу понял. Сердце тоже было не в порядке, но с этим он не знал, что делать. А вот влияющую на него обиду изгнать мог. Цзян Чэн шумно вздохнул и сразу задышал легче и ровнее. – Ты с самого начала так мог? – недоверчиво переспросил он. – И вместо этого предпочитал таблетки? – Не знаю, – признался Лань Хуань. – Но думаю, нет. Я просто изгнал энергию обиды, но она вернётся. А-Чжань, можно твою руку? В меридианах брата её было меньше, но тоже была. Лань Хуань изгнал и её, а после попытался повторить с самим собой, но этого уже не получилось. Что ж, пока он чувствовал всего лишь усталость, с этим можно было жить. – Мы можем двигаться, – сказал он. – Но чем быстрее спустимся, тем будет лучше. Когда Лань Чжань ушёл вперёд по тропе, Цзян Чэн сравнялся с Лань Хуанем и какое-то время шёл рядом и шёл молча. Его походка снова приобрела лёгкость и дышал он хоть и часто, но нормально для человека, поднимающегося в гору. Лань Хуаню было тяжелее и он больше смотрел себе под ноги и иногда в спину брата, чтобы не потерять его из виду за каким-нибудь изгибом тропы. – Мне, наверное, надо извиниться, – вывел его из задумчивости Цзян Чэн. – За что? – Наши целители говорили, что я плохой пациент. Что я слишком сопротивляюсь, мешаю работать. Я не отталкивал тебя, если что. По крайней мере, не нарочно. – Но мне не было сложно, – немного растерянно ответил Лань Хуань. – Ты легко принял мою ци. – Правда? – переспросил Цзян Чэн. Его тон оставался обычным, немного ворчливым, но глаза осветила не очень понятная Лань Хуаню надежда, поэтому он поспешил подтвердить свои слова: – Правда. – Тогда я рад. Он улыбнулся Лань Хуаню и приотстал, снова замкнув шествие и оставив его наедине со своими мыслями. Насколько знал Лань Хуань, помешать целителю могло либо сознательное сопротивление пациента, либо недоверие столь глубокое, что даже не могло быть осознано. Он подумал о том, что к наследнику вряд ли подпустили бы ненадёжных людей, и о том, что хотел бы он знать, что довело Цзян Чэна до такого состояния психики уже в детстве… а потом подумал, что не хотел бы, по крайней мере пока он не сочтёт нужным рассказать ему сам. А ему будет достаточно и того, что ему-то Цзян Чэн доверяет. Если верить внутренним часам, то время перевалило за полдень примерно тогда, когда они прошли барьер, а значит, должно быть ещё светло, но вокруг них сгущался полумрак. Когда Лань Хуань переводил взгляд вдаль, то видел, что солнце светит ярко. Такая двойственность путала его, давила на сознание, поэтому он лишний раз по сторонам не смотрел. Когда они вышли из леса на более-менее ровную поверхность, это стало сложнее, поэтому он глядел себе под ноги, но всё равно едва не споткнулся, когда услышал оклик: – Стоять! Он так и не разделял до конца уверенности Лань Чжаня и Цзян Чэна в том, что они найдут Вэй Ина на этой горе, поэтому очень удивился чужому голосу. Ещё больше он удивился, когда всё тот же голос – молодой, срывающийся от волнения и совершенно ему незнакомый, продолжил. – Это частная территория! Уходите! Лань Хуань точно знал, что Луаньцзан принадлежит государству. Он обменялся непонимающими взглядами с Цзян Чэном, но пока они думали, как поступить дальше, Лань Чжань шагнул вперёд. Когда брат считал цель близкой, его не могло остановить ничего. Раздался грохот, от которого у Лань Хуаня на мгновение зазвенело в голове. Сначала он подумал, что где-то рядом случился обвал, и только потом заметил взметнувшуюся у ног Лань Чжаня пыль и рассмотрел пулю. Крупного калибра. – Уходите, – крикнули ещё раз, а Лань Хуань никак не мог понять, откуда кричат. Если бы он видел, он мог хотя бы послать туда талисман. Но вот так вот, вслепую... Лань Чжань поднял руки, демонстрируя открытые ладони, и шагнул ещё вперёд. – Вэй Ин! – крикнул он. Он соседнего валуна внезапно отлепилась тёмная фигура. Человек стоял против солнца, и Лань Хуань никак не мог разглядеть его лица. – Не стреляй, А-Нин! – крикнул неизвестный и с головокружительной скоростью скатился с камня. – Не стреляй! Через мгновение он уже висел на шее у Лань Чжаня. Брат крепко обнимал его и явно не собирался размыкать объятия в ближайшие сутки, и Лань Хуань наконец запоздало понял, что они нашли того, кого искали: Вэй Ин оказался точь-в-точь как на той фотографии. Его волосы были собраны в такой же неаккуратный хвост и улыбался он так же широко и непринуждённо. Даже рубашка в крупную красно-чёрную клетку была похожа. Вэй Ин, как будто не замечая постороннего присутствия, крепко поцеловал Лань Чжаня прямо в губы и слегка отстранился, любуясь его лицом. Из теней вышел молодой человек с винтовкой в руках, но вежливо остановился в нескольких шагах от них. – Я же просил, не ходить за мной! Лань Чжань, Лань Чжань, зачем ты здесь, я так хотел, чтобы вы были в безопасности. А-Чэн не сказал тебе? Лань Чжань попытался что-то вставить, но куда там. – Пойдём, я покажу тебе, как мы живём. Я скучал по тебе, ты знаешь? Будешь жить в моей палатке, хорошо? Она не очень большая, но зато… – Вэй Ин, – тихо позвал Цзян Чэн. Вэй Ин осёкся и обежал глазами тропу, как будто только теперь осознав, что здесь есть и другие люди. У него было подвижное открытое лицо и он совсем не скрывал эмоций – на нём ясно отразилось недоверие, а потом – ужас. Он легко вывернулся из рук Лань Чжаня и кинулся к Цзян Чэну, прижал его к себе. Цзян Чэн попытался сопротивляться, но почти сразу прекратил и обнял его в ответ. – Что с тобой случилось? – громким шёпотом произнёс Вэй Ин. – Что ты тут делаешь? Госпожа Юй головы нам поотрывает, если узнает! – Да знает она, – проворчал Цзян Чэн. – Ты меня задушишь. – Тебе плохо? – вдруг обеспокоился Вэй Ин. – Нет. «Врет», – подумал Лань Хуань, уже выучившийся различать его интонации. – Врёшь, – уверенно сказал Вэй Ин. – Вру. – Потом расскажешь. Он уже подлез плечом под руку Цзян Чэн и придерживал его за талию. К лёгкому удивлению Лань Хуаня, Цзян Чэна в этом не смущало ничего, он даже облокотился на брата посильнее. – Пойдём наверх, там лучше. Может, представишь мне вашего спутника? – Это мой брат, – сказал Лань Чжань. – Лань Хуань. – О, я рад знакомству. Меня зовут Вэй Ин, но вы, наверное, это уже знаете. А это Вэнь Нин, – он махнул рукой в сторону стрелка. – Мой хороший друг. Пойдёмте в наш лагерь, и там вы расскажете мне, как вы вообще меня нашли. И как поднялись мимо барьеров. – Вот так, – фыркнул Цзян Чэн и поднял забинтованную руку. – В твоей пустой голове не возникло мысли, что я смогу пройти? Что кто-то может воспользоваться моей кровью и пройти? – Да скажешь тоже, – легкомысленно ответил Вэй Ин. – Кто бы смог и кто бы додумался? – Например, Чжао Чжулю. В той психиатрической больнице, в которой меня держали последние полгода. – Что? Вэй Ин остановился даже. Его лицо неуловимо, но отчётливо переменилось – твёрдо сжались губы, в глазах появилось новое, опасное выражение. Он оценивающе помотрел на Цзян Чэна, потом – беспомощно на Лань Чжаня. – Я вам позже всё расскажу, господин Вэй, – вмешался Лань Хуань. – Ладно. Скажите мне, что Чжао Чжулю мёртв? – К сожалению, нет. – Жаль, – с чувством сказал Вэй Ин. И Лань Хуань был полностью с ним в этом согласен. И больше не ужасался тому, что в голову приходят такие мысли. Подниматься до лагеря оставалось не так уж далеко – уже через полсотни шагов его стало видно: несколько палаток, раскинутых перед входом в пещеру. Вэй Ин не умолкал ни на секунду, с ходу выложил всё, что знал об этой горе и задал пару десятков ни к чему не обязывающих вопросов, но не сказал и не спросил ничего по-настоящему важного. Зато он успевал и поддерживать Цзян Чэна, и перешучиваться с Лань Чжанем, и даже смог втянуть в разговор Лань Хуаня. Лань Хуань быстро понял, почему он так быстро завоевал сердце неприступного, казалось бы, брата: он так легко и ненавязчиво вовлекал в своё пространство даже незнакомых людей. То, чего Лань Чжаню так мучительно недоставало. С дороги Вэй Ин попросил стрелка предупредить «сестру», что они сейчас поднимутся, и Лань Хуань был готов к тому, что они встретят в лагере ещё одного человека. Не готов он оказался к другому. – А-Нин сказал, что кто-то болен, – раздался женский голос от палаток. Женщина говорила уверенно и властно, не тратила время на приветствия, и Лань Хуань знал только одну женщину, которая могла так говорить. Он смотрел, как она легко сбежала вниз по тропе. Она не смотрела на Лань Хуаня, сразу выхватив взглядом Цзян Чэна, а вот он никак не мог отвести от неё глаз. – Вам известно,что с вами происходит? – спросила она, но сразу же потянулась к запястью Цзян Чэна. Брат кинул на Лань Хуаня вопросительный взгляд, но, не дождавшись ни слова, взял дело в свои руки. – Сердце, – не очень уверенно сказал он. – Вы притащили человека с проблемами с сердцем сюда? – возмутилась женщина. – Он вам надоел? – Это мой брат, Цин-цзе, – вмешался Вэй Ин. – И у него никогда не было… – Значит, теперь есть, – отрезала женщина. – Систематическая передозировка нейролептиками, – слабо сказал Лань Хуань. – Здравствуй, Вэнь Цин. Почему-то именно встреча с ней шокировала его особенно. Вэнь Цин, учившаяся в том же университете, что и он, только на два курса старше. Признанная звезда своего курса, закончившая с высшими баллами. Объект интереса половины студентов мужского пола и части – женского. Для неё, казалось, существовала только хирургия, хотя иногда они и пересекались на конференциях, и реже – на вечеринках. Вэнь Цин, которую он никогда бы не заподозрил в связи с миром совершенствующихся. – Лань Хуань, – удивилась она, настолько, что даже выпустила из рук запястье Цзян Чэна. – Никогда бы не подумала, что ты из этих Ланей. – Никогда не думал, что ты из этих Вэней. – Я чувствую, что всем нам есть что друг другу рассказать, – заключил Вэй Ин и подтолкнул брата вперёд. – Но давайте сделаем это в лагере. Лагерь оказался обнесён по периметру барьерами и в том числе уже знакомыми, хоть и слегка видоизменёнными талисманами, защищающими от энергии обиды. Внутри защитного круга дышалось легче, и даже Цзян Чэн заметно выдохнул и приободрился. В центре камнями был выложен настоящий очаг, в котором уже горел костёр. Вэнь Нин вытаскивал к нему надувные матрасы, точно такие же, как те, которые купил Цзян Чэн. – Располагайтесь, – широким жестом обвёл своё убежище Вэй Ин. – Мы не ждали гостей, но мы рады. – У нас есть с собой еда, – сообразил наконец Лань Хуань. – Где тут кухня? – Это для тебя, – Лань Чжань вытащил несколько упаковок купленной лапши и протянул Вэй Ину. У того загорелись глаза, словно у ребёнка, получившего желанную конфету. – Ты лучший! Вэнь Нин, ставь воду! У меня сегодня пир. Вэнь Цин посмотрела на алую упаковку и недовольно поджала губы, а потом и вовсе подошла к Лань Хуаню и шёпотом спросила – У тебя есть аптечка? Лань Хуань кивнул. – Как только я увидел, что они покупают, сразу зашёл. – Я всегда знала, что ты далеко пойдёшь, – улыбнулась она. Где-то за их спинами Вэй Ин спросил: – А что с Бонни? Лань Хуань с интересом взглянул через плечо, ожидая увидеть кого-то ещё, но увидел только как мгновенно помрачнел Лань Чжань. – Кролик, – сказал Цзян Чэн. Только теперь Лань Хуань вспомнил статьи о пропаже Вэй Ина. Там и правда упоминался кролик и не упоминалось, что с ним стало. – Бонни? Как в… – Как в «Пять ночей с Фредди», – фыркнул Цзян Чэн и опустился на колени на матрас. – Я забрал его в Облачные Глубины. Цзян Чэн вздохнул, и Лань Хуань вдруг понял, почему брат выглядит таким огорчённым. Вряд ли в суматохе пожара у кого-то было время спасать кролика. Вэй Ин пока ни о чём не знал и с заметным облегчением улыбнулся. – Спасибо! У Лань Чжаня не хватило духа прямо сейчас рассказать о пожаре. У Лань Хуаня тоже бы не хватило. Цзян Чэн тем временем выгружал из цянькуня матрасы и палатки. Лань Хуань устроился рядом с ним для того, чтобы показать Вэнь Цин свою аптечку. Он зацепилась взглядом за тонометр и учебники и снова посмотрела на Цзян Чэна. Под защитой талисманов он и выглядел гораздо лучше, но Лань Хуань прямо-таки чувствовал её недоверие. – Оставь пока, – сказала она. – Дай я сначала приведу тебя в порядок. Сейчас принесу иглы. – Вообще-то, – небрежно сказал Цзян Чэн, – я предпочитаю современную медицину. Но спасибо. Вэнь Цин дёрнула бровью, но ничего не сказала, только забрала предложенные Лань Хуанем препараты и поднялась, чтобы отнести в палатку, которая, по всей видимости, служила складом. – И давно ли? – не удержался Лань Хуань, когда она отошла. – У тебя иголка одна, у неё сто одна, – фыркнул Цзян Чэн. – Выбор очевиден. Это было не совсем то, что надеялся услышать Лань Хуань. Он постарался, чтобы это не было написано на его лице слишком явно, но Цзян Чэн всё равно понял. – Кроме того, я не хочу никого, кроме тебя, – тихо сказал он. – Я больше не твой врач, – заметил Лань Хуань. – Во всех смыслах. Сердце в груди громыхнуло так, что его должна была услышать Вэнь Цин из палатки, не то что Цзян Чэн. Лань Хуань глубоко вдохнул, успокаиваясь. Он всё хотел спросить его, что для него значит вчерашняя ночь, но, похоже, получил ответ раньше. – Я тоже, – шёпотом сказал он. Цзян Чэн расплылся в улыбке и поднялся вместе с их палатками. На него тут же налетел невесть откуда взявшийся Вэй Ин и забрал вещи из рук. – Я потом сам, – сказал он. – Ты садись. И расскажи уже, что с тобой стряслось? Ты выглядишь, – он неопределённо всплеснул руками, но конкретизировать не стал. – Я тебя даже не сразу узнал. И где твои волосы? Тебе лучше с длинными! – Я же сказал, – ворчливо отозвался Цзян Чэн. – Меня упрятали в больницу. Вэнь Жохань. Они хотели, чтобы я рассказал, где тебя искать. – Я сам не понимаю, как ты понял, где меня искать. – Я хорошо тебя знаю, – злорадно сказал Цзян Чэн. – Догадайся сам. Вэй Усянь помолчал. – Прости меня, – сказал он. – Не за что извиняться. – Возможно, есть. Я создал эту ситуацию. – Ты сказал, у тебя не было выбора. Я тебе верю. Лань Чжань опустился рядом с ними на матрас. Он молчал, но по его лицу было очевидно: он тоже верит. Вэй Ин нервно рассмеялся и пригладил волосы. – Сейчас будет чай, – перевёл тему он. – Расскажите нам, что происходит снаружи? Мы торчим тут уже полгода. – Что же вы едите? – удивился Лань Хуань. – Вэнь Нин иногда спускается в город. Он лучше меня умеет оставаться незаметным. Но никаких новостей о мире совершенствующихся у нас нет. Все трое переглянулись. Никому не хотелось начинать этот разговор. Лань Хуань малодушно подумал, что раз он ничего не знает о том, что происходило, пока он учился и работал, не ему и говорить. – Я был в больнице, – словно в ответ на его мысли сказал Цзян Чэн. – Я мало что знаю. Лань Чжань поочерёдно бросил на них обоих взгляд, в котором ясно читалось разочарование от такого предательства. Потом он посмотрел на Вэй Ина и снова стал очень серьёзным. – Мир готовится к войне, – сказал он. – Облачные Глубины сожгли. Пристань Лотоса оставлена. Вэй Ин перенёс удар стоически. Он заметно побледнел, но более ничем себя не выдал. Напротив, его движения разом стали экономными, скованными. Он сел ровнее и сложил руки на коленях. – Как же Яньли? Дядя Цзян? – Мама отправила её в Америку, – сказал Цзян Чэн. – Отец в заложниках у Вэнь Жоханя. Вэй Ин побледнел ещё сильнее. – Я не думал, что он рискнёт, – медленно сказал он. – Мы не думали. Он же… – Шуфу и госпожа Юй собирают сопротивление, – добил Лань Чжань. Вэй Ин провёл по волосам дрожащими пальцами. – Я развязал войну, – шёпотом сказал он. – Это всё равно бы случилось, – возразила Вэнь Цин. Она одна сохранила спокойствие, как будто ничего из сказанного на самом деле не стало для неё неожиданностью. – Вэй Ин, – подозрительно мягко позвал его Цзян Чэн. – Что ты сделал? Вэй Ин глубоко вдохнул и медленно выдохнул, явно заставляя себя успокоиться, а потом поднялся и пошёл в пещеру, еле перебирая ногами. Он двигался так, словно заставлял себя идти. И Вэнь Цин и Вэнь Нин проводили его полными сочувствия взглядами, а потом Вэнь Цин тихо сказала: – Не вините его. Мы все испугались. Лань Хуань ощутил, что его тоже бьёт едва заметная дрожь. Напряжение здесь было сейчас такое, что его можно было резать ножом, и дело было совсем не в энергии обиды. Он чувствовал: когда Вэй Ин вернётся, он скажет что-то страшное. Что-то, после чего весь мир уже не будет прежним. Он опустился на матрас рядом с Цзян Чэном и взял его за руку. Если этот его жест кто-то и заметил, ему было решительно всё равно. Цзян Чэн легко сжал его ладонь. Его руки тоже оказались ледяными, и Лань Хуань постарался обхватить его пальцы, чтобы немного согреть. Вэй Ин вернулся из палатки с небольшой деревянной шкатулкой. – Вы все знаете, что двести лет назад орден Вэнь нашёл огромной силы артефакт, но никто извне не знал, как им управлять. Мои друзья, – он нашёл взглядом сначала Вэнь Цин и она коротко кивнула, потом Вэнь Нина, – узнали о том, что он способен управлять энергией обиды и множеством тёмных тварей. А ещё узнали о том, что Вэнь Жохань готов пустить его в ход. – Что ты сделал? – одними губами повторил Цзян Чэн. – Этот артефакт, – продолжил Вэй Ин, как будто не замечая, – сделан по подобию военных печатей древности и состоит из двух частей. В этой шкатулке одна половина. Лань Хуань шумно выдохнул. – Ты обокрал Вэнь Жоханя?! – голос Цзян Чэна становился всё выше к концу фразы и наконец оборвался. – Технически, Вэнь Нин, – смущённо ответил Вэй Ин. – Но в целом ты прав. Я разобрался, как ей пользоваться. Моих мертвецов вы, наверное, видели внизу. – Спасибо, что не отдал приказа разорвать на части тех, кто заходит на гору, – язвительно сказал Цзян Чэн. – А то бы ты через пару лет нашёл мой колокольчик ясности. И пожалел бы. – Я, может быть, уже пожалел, – огрызнулся Вэй Ин. – Я не думала, что дядя рискнёт действовать без половины печати, – сказала Вэнь Цин. – Я недооценила… – Мы, – поправил её Вэй Усянь. – Мы. – Мне нужно вниз, – вдруг сказал Лань Чжань. – Связаться с шуфу. Он должен знать. Цзян Чэн глубоко вдохнул, запрокинув голову к небу, а потом сказал. – Да. В конце концов, это наше преимущество. Вэнь Жохань не знает, что ты теперь с нами и, если нам повезёт, всё ещё не знает про сопротивление. Вэй Ин несмело улыбнулся. Его губы дрожали. Лань Хуань сделал то единственное, что пришло ему в голову. Он поднялся сам и потянул за собой Цзян Чэна, а следом за ними поднялся на ноги и Лань Чжань. После этого он обвил одной рукой за плечи Цзян Чэна, а другой пригласил присоединиться к объятиям Вэнь Цин. С другой стороны Лань Чжань коснулся плеча Цзян Чэна и гораздо увереннее обхватил за талию Вэй Ина. Вэнь Нин замкнул этот круг и какое-то время они стояли, прижавшись друг к другу: странное сборище людей близких и далёких, знакомых и нет, которые вдруг оказались закинуты на одну сторону невероятного противостояния. – Это война, – сказал Лань Хуань. – Но развязали её не мы. – Это война, – согласился Вэй Ин. – Мы будем сражаться, как сражались наши предки. Они стояли бы так и дольше, если бы по площадке перед пещерой не пронёсся шквал ветра такой силы, что потушил костёр и опрокинул стоящий на камнях котелок. Их самих не сбило с ног только потому, что они держались друг за друга, все шестеро. Лань Хуань вскинул голову, но ветер хлестнул в лицо с такой силой, что на мгновение ослепил его и из глаз потекли слёзы. Единственным ориентиром оставались плечи Цзян Чэна и рука Вэнь Цин. Он услышал вскрик, но так, словно он доносился откуда-то издалека, и совсем не понял, чей. Ветер принёс с собой энергию обиды – так много, что Лань Хуань ощутил мгновенное удушье, несмотря на все талисманы, и крепче обхватил обмякшего на мгновение Цзян Чэна – и сорвал с растяжек одну из палаток. Она проехала по земле и ударилась о скальную стену – и вместе с палаткой о стену ударился и ветер, разбился об неё и затих. Цзян Чэн выпрямился, хватая ртом воздух. – Что за… Лань Хуань, тоже с трудом восстанавливающий дыхание, покачал головой и огляделся. Брат стоял ровно, как скала, но Вэнь Нин упал на колени и пошатывался, опершись кулаками о землю. Вэнь Цин кинулась к брату, приподняла за подбородок, и Лань Хуань увидел, что из носа у него течёт кровь. – Идите в пещеру, – между вдохами сказал Лань Хуань. – Если ещё раз… Вэнь Цин и правда подняла брата на ноги и повела к пещере, но больше никто не послушался. Напротив, Вэй Ин выскочил из остатков круга и бегом кинулся к обрыву, ставшему отличной смотровой площадкой, перепрыгивая через раскиданные в беспорядке вещи, и громко ахнул. Цзян Чэн присоединился к нему и потащил за собой Лань Хуаня. Они замерли у самого обрыва. Лань Хуань вырос в горах и никогда не боялся высоты, но теперь почувствовал, что вот-вот свалится вниз и сделал даже шаг назад, давя дурноту. Дело было не в обрыве и не в высоте и не во в самом деле величественном виде. Где-то очень далеко, в горах, поднималось незаметное для обычного глаза, но ощутимое обострённым чувством совершенствующегося, облако. Даже с такого расстояния Лань Хуань чувствовал, что оно несёт в себе обиду, куда как больше и куда как насыщеннее чем в том, первом ударе, который обрушился на них. – Это Вэнь Жохань! – крикнул Вэй Ин. – Началось! Лань Хуань, рискуя причинить Цзян Чэну боль, сдавил его руку и ощутил ответное пожатие. Всего месяц назад он посмеялся над тем, с каким опасением дядя говорил о возможной войне! Всего месяц назад он представления не имел, что на самом деле творится в мире. Он подумал, что должен был быть гораздо счастливее тогда… но это было неправдой. Он смотрел на расползающееся облако энергии обиды, боялся, конечно – был в ужасе если честно – но сердцем ощущал, что он на своём месте. Плечом к плечу с теми, кого он любит. И если им суждена война, значит будет война. Началось.