My moon/Моя луна

Невысокий парень в тёмно-синем костюме, который является формой студентов факультета авиационного бизнеса, вошёл в зал фотовыставки, организованной совместно факультетами гуманитарных наук и цифровых медиа. Глай специально выбрал вечернее время, думая, что людей будет немного. Так и вышло: сейчас в просторной комнате, заполненной фотографиями, он был совсем один. Узкие глаза скользнули к большому плакату на стене. Слово «Тень» на нём дало Глаю понять концепцию выставки. Все фотографии так или иначе были связаны с тенью. Но была одна, которая нравилась ему больше всех. Он остановился перед этим снимком… Глай смотрел на полную луну, ярко висящую в мутном небе. Мягкий жёлтый свет падал на поверхность моря и отражался в воде. Казалось, будто в море есть ещё одна луна. Но на самом деле это была лишь тень настоящей луны. Луна… всегда только одна. Глай слегка улыбнулся и перевёл взгляд на маленькую белую табличку рядом с фотографией. Автором был студент факультета цифровых медиа, отделения графики. А название снимка… «Пленённый лунной тенью». Он подумал, что человек, сделавший этот кадр, достаточно креативен, да ещё и очень талантлив, раз сумел так красиво запечатлеть момент. Глай не знал, насколько хорошо этот человек учится, но из-за одного события в тот день он точно знал, что… Тот, кто сделал эту фотографию… добрый человек. И именно из-за доброты автора снимка «Пленённый лунной тенью» он снова и снова возвращался мыслями к тому дню…

***

Ган: Уже почти девять вечера, ты до бара доехал? Глайджай: Поворачиваю на следующем перекрёстке, и там уже бар. Ган: Если бы завтра мне не надо было с утра помогать маме закупаться, я бы поехал с тобой. Глайджай: Не волнуйся, Ган. После того раза, как мы всё с ними прояснили, мне кажется, эти трое стали вести себя куда лучше. Ган: Они не лучше стали, просто стараются быть с тобой милыми, потому что ты им выгоден. Человек, который к тебе действительно хорошо относится, это Мэй. Мэй с самого начала к тебе нормально относилась. Ган: Я знаю, что ты сам знаешь, кто с тобой искренен. Глайджай: Я же уже говорил. Я хочу дать всем ещё один шанс попробовать изменить своё поведение. Но если всё снова станет как раньше, на этот раз я просто остановлюсь. Ган: Если они снова начнут вести себя по-старому, тогда тебе правда пора остановиться. Ган: Я понимаю тебя. Ган: Понимаю, что сейчас тебе тяжело, но, поверь, ты это переживёшь. Глайджай: Спасибо тебе, Ган. Спасибо, что всегда остаёшься рядом. Ган: Да тот, кто тебя бросит, сам ненормальный будет. Глайджай: *отправил стикер* Ган: Этот милый улыбающийся кролик тебе так идёт. Глайджай: Ган, я уже почти пришёл. Потом ещё поговорим, ладно? Ган: Окей-окей. Береги себя. Глайджай: *отправил стикер* Глай отправил стикер, попрощавшись с лучшим другом, с которым был знаком ещё со школы, и вытянул шею, чтобы посмотреть на счётчик такси. Он достал из кармана кошелёк, приготовив деньги. Когда машина остановилась, он протянул водителю купюры и сказал, что сдачи не нужно, после чего вышел. Сегодня друзья по университетскому кругу позвали отметить сдачу тяжёлых экзаменов в баре. На самом деле Глай не особо любил такие места. Он не любил алкоголь и вообще не любил ночные тусовки. Но в последнее время отношения в компании у него с остальными складывались не очень. На прошлой неделе Глай сам собрал всех, чтобы поговорить и разобрать проблемы внутри группы. После этого все начали пытаться подстроиться друг под друга, и атмосфера между ними улучшилась. Глай признавал, что его образ жизни сильно отличался от образа жизни друзей. Они любили постоянно собираться, выпивать. Каждый раз, когда его звали, Глай отказывался. Но в этот раз он согласился, потому что хотел, чтобы друзья тоже увидели, что он старается меняться. Чтобы они могли идти дальше вместе. И даже при том, что он очень хотел сохранить дружбу, Глай не забывал оставаться собой. Он считал, что меняться нужно ровно до той точки, которую ты способен выдержать. Надо встречаться друг с другом на полпути. Именно это он сейчас и делал: решил иногда выходить с ними в люди, пусть и не часто, но хотя бы проводить с ними время вне стен университета. Это был его собственный способ адаптации. — Глай, сюда!.. Похоже, у друзей был свой способ. Войдя в бар, Глай увидел, как кто-то из его компании машет ему рукой. Он поспешил к их столу и заметил, что рядом стоят два свободных стула. — Глай, садись, — Мэй хлопнула по деревянному стулу, приглашая его сесть рядом. Глай чуть нахмурился, оглядывая всех. Сейчас были все в сборе. И всё же два стула оставались пустыми. Но он решил, что это нормально, просто стульев больше, чем людей, и молча сел, не задавая вопросов. — Что будешь пить, Глай? Я закажу, — спросила Мэй. — Есть кола? — Есть-есть. — В бар пришёл, а пьёшь только колу, а, Глай? Глай как раз доставал телефон из кармана и поднял взгляд на Тоса, единственного парня, в их группе, с которым он был не особенно близок. — Я не люблю алкоголь. — А ты вообще пробовал? — Пробовал. Но мне не понравилось. — Тос… ну не пьёт человек, и ладно. Чего ты его уговариваешь? — встряла Мэй. — Да я-то не уговариваю, — отозвался Тос. — Но как только скажу что-нибудь, сразу выгляжу плохим. Глай тихо выдохнул, наблюдая, как Тос и Мэй снова сцепились взглядами. Эти двое постоянно спорили: их мнения редко совпадали. Мэй была девушкой, но ни капли не показывала, что боится Тоса. Раньше она часто ходила пить с Нью и Орн, но после того, как Тос появился в их компании, Мэй стала выбирать для посиделок друзей из других факультетов. В их группе было пятеро: он, Мэй, Нью, Орн и Тос. Они были не то чтобы все очень близки: собрались в одну компанию лишь со второго курса. Сначала у Глая было два лучших друга, но те перевелись на другие факультеты, и ему пришлось искать себе новых товарищей. У многих были похожие проблемы, друзья перевелись или ушли, потому что на авиационном бизнесе было слишком много правил и ограничений, а через год многие понимали, что это не их. Те, кому направление действительно нравилось и кто решал его не бросать, почти все оказались перед необходимостью искать новых друзей. В первую неделю семестра Глай познакомился с Мэй. Они продержались вдвоём чуть больше недели, потом появилась Нью, которая привела Орн, а следом подтянулся и Тос. Хуже всего стало после появления Тоса. Мэй с ним часто ругалась, он постоянно сливал свою часть работы. Но не только он. Со временем Нью и Орн тоже начали перекладывать обязанности друг на друга. Самым же отвратительным было то, что все трое вроде бы выполняли свою часть, но когда приходил срок сдачи, вдруг оказывалось, что не успели, и они просили его с Мэй доделать остальное, чтобы работа была сдана вовремя. Из-за этого Глай и собрал всех, чтобы всё прояснить. Он сказал прямо, если они и дальше будут так безответственны, он больше не сможет работать с ними и придётся разойтись. Мэй не выдержала и выматерила их так, что они чуть с Тосом не подрались, но Глай успел их разнять. Видимо, осознав, что правда неправы, троица извинилась и попросила ещё один шанс. Глай решил дать им шанс измениться. И заодно дал шанс себе попытаться подстроиться под них. Они ведь знали друг друга всего несколько недель. Может, просто слишком мало времени провели вместе. Он понимал, что никто не любит начинать отношения, даже дружеские, с нуля снова и снова. Никто не хочет возвращаться в точку старта, когда уже прошёл половину пути… Глай это знал слишком хорошо. Поэтому и старался всеми силами сохранять их дружбу. — Сейчас спорьте сколько хотите, — сказала Нью, глядя на сцену. — Но когда Панли выйдет петь, чтобы ни одной ссоры не было! Глай посмотрел на Нью. Та не сводила взгляда со сцены. Нью как-то призналась, что уже несколько месяцев тайно влюблена в Панли. Но сам Глай не особо вдавался в детали. Имя Панли он слышал, когда проводили конкурс «Мистер Университета», все только о нём и говорили. Ещё он слышал о нём от своего кузена, Пи Дома, который дружил с МынФа, старшим братом Панли. Пи Дом иногда рассказывал про Панли. С его слов, Панли учился на факультете цифровых медиа, отделение графики, как и Пи Дом с МынФа, но был с Глаем на одном курсе. Сам Глай знал о нём только это и ни разу не видел того, кем так восхищалась подруга. — Это правда, что на прошлой неделе Нью просила тебя взять у Панли контакт? — тихо спросила Мэй. — Ага. Нью видела, как я разговаривал перед факультетом с Пи Домом и Пи Фа. Наверное, решила, что я и с Панли знаком. — И что ты сделал? — Отказался… Сказал, что не знаком с Панли и не могу попросить. Мне неловко. — Нью тебе поверила? Глай вздохнул, вспомнив её выражение лица, и покачал головой. — Кажется, нет. — Бред вообще. Что, если ты знаком со старшим братом, обязательно знать и младшего? — фыркнула Мэй. — Логика у этой Нью странная. Глай тихо рассмеялся, наблюдая, как Мэй делает большой глоток с явным раздражением. У Мэй был прямой характер, поэтому многие считали его жёсткой. Но Глай как раз это в ней и ценил, она говорила то, что думала, и потому казалась ему очень искренней. Он отвёл взгляд от Мэй и снова посмотрел на сцену. У него было неприятное предчувствие, когда Нью заговорила о Панли. Ему казалось, что цель сегодняшней встречи не расслабиться после экзаменов, как ему говорили. Он решил уточнить у Мэй, не придумывает ли он себе лишнего. — Если Панли действительно выступает в этом баре, значит, Нью с самого начала не планировала просто посидеть и расслабиться, да? — Я так же удивилась, как и ты… — отозвалась Мэй. — Сначала думала, что мы просто посидим, поболтаем. А в итоге мы… пришли ловить Панли. То есть он всё-таки догадался верно. Глай попытался успокоить Мэй, видя, как та раздражается. — Ладно… Будем считать, что мы тут для укрепления дружбы. — Нью одна только и выигрывает. За алкоголь все скидываются, а она ещё и любимчика своего увидит. Глай тихо усмехнулся и огляделся по залу. Но тут он заметил, что к их столу идёт высокий симпатичный парень. Он невольно вздохнул и тихо толкнул Мэй локтем. — То, что они позвали Панли, я ещё могу понять, — пробормотал он. — Но то, что они притащили его и ничего не сказали… вот это уже мне совсем не нравится. — Кого ещё они позвали? — Мэй нахмурилась. Глай кивнул подбородком в сторону гостя, подошедшего к столу. Мэй подняла глаза, посмотрела на высокого парня, остановившегося рядом с Тосом, тяжело выдохнула и с явным недовольством произнесла: — Мек. Глай бросил взгляд на пустой стул рядом с собой. Теперь ему стало ясно, что этот стул изначально был занят, точнее, предназначался, и вовсе не был лишним. Мек учился на другом факультете, был другом Тоса и почти неделю как настойчиво за ним ухаживал. Но Глаю он не нравился, и он уже несколько раз прямо отказал. Однако Мек не отставал, поэтому Глаю приходилось его избегать в кампусе. Он подозревал, что Мек так смело пошёл в наступление именно потому, что знал: Глай тоже любит парней. И узнал он это, скорее всего, от Тоса. В первый год учёбы Глай признавался в любви старшекурснику, Пи Чину, тоже парню, но получил отказ. История быстро разошлась по курсу. Многие сокурсники знали о его признании, и Глай был уверен, что Тос тоже в курсе. Вот Мек и решил, что у него есть шанс. Но даже если Глай и любил парней, это ещё не означало, что он влюбится в любого. — Это я позвал Мека. Он сказал, что сегодня Панли будет петь здесь, вот я и подумал, что ты не будете против, — сказал Тос. — Как мы можем быть против? — сладко улыбнулась Нью. — Нам ещё спасибо Меку сказать надо. — Тос рассказал мне, что Нью уже несколько месяцев по нему с ума сходит. А поскольку наши друзья дружат с Панли, они и рассказали, что тот будет сегодня здесь, и я попросил Тоса передать. — Спасибо большое… — Нью улыбнулась и показала на стул рядом с Глаем: — Садись, Мек. Место прямо рядом с Глаем. Мек кивнул Нью и сел рядом с ним. Глай даже не повернулся в его сторону. Он смотрел только на Нью, которая смотрела на Мека с широкой улыбкой. Сейчас всё происходящее напоминало ему постановку, будто Мек расплатился информацией о Панли за возможность встретиться с ним. Нью, в свою очередь, согласилась на это ради встречи с любимчиком. Ему ужасно не нравилось это чувство. Он чувствовал себя обманутым. — Глай, давай ты сюда сядешь. Я хочу посидеть рядом с Меком, — сказала Мэй и схватила его за руку. Глай поднялся и пересел на её место, а Мэй, наоборот, переместилась между ним и Меком. — И с чего это тебе вдруг так захотелось сидеть рядом с Меком? — буркнул Тос. — Я тоже хочу побыть посредником, — отрезала Мэй. — Но не переживай, Тос, такой посредник, как я, не станет заставлять друзей чувствовать себя неловко. — Мэй, не накручивай, — вмешалась Орн. Глай понял, к чему клонит Мэй. Она попала Тосу прямо в больное, поэтому тот раздражённо дёрнулся. И тут Глай вспомнил слова Гана… Он понял, что ошибся. Его друзья нисколько не изменились. Они всё так же использовали его. И никто особо не задумывался о его чувствах. — Лучше уж я буду накручивать, чем вообще ни о чём не думать, — бросила Мэй. — Мэй, — Глай мягко коснулся её руки, — давай я сам разберусь. Он не хотел, чтобы Мэй снова ругалась из-за него со всеми. Мэй тяжело вздохнула и кивнула, больше ничего не говоря. — Панли вышел… Сейчас Глай уже ни на что не смотрел. Он был настолько раздражён, что хотел просто встать и уйти. Но переживал за Мэй и хотел всё же поговорить с остальными насчёт того, что Тос притащил Мека, не предупредив его. Однако визгливые крики вокруг заставили его всё-таки посмотреть на сцену. Их стол стоял недалеко, и Панли было видно очень хорошо. На сцену поднялся высокий парень с белой кожей, ростом сантиметров сто восемьдесят пять. Светлые, почти золотистые волосы были аккуратно уложены, открывая узкие глаза, прямой нос и полные губы. Всё на его лице идеально сочеталось с длинным, чуть вытянутым овалом. Вот он, значит… Увидев Панли вживую, Глай совсем не удивился, что у того столько поклонниц. Кроме типичной для китайско-тайской внешности красивой мордашки, у него была ещё и постоянно играющая, озорная улыбка. Из-за блеска в глазах и хитроватой улыбки в нём чувствовалось особое очарование. Панли казался ужасно легкомысленным и плейбоем. Совсем не похож на Пи Фа… — В форме студента он и так красивый, но в обычной одежде… ещё лучше, — пробормотала Мэй и сделала глоток. Глай снова посмотрел на сцену. Он никогда не видел Панли в универе, так что не мог сравнить. Сегодня тот был в белой рубашке с коротким рукавом, покрытой мелким зелёным листовым узором. Верхние три пуговицы были расстёгнуты. Рубашка была заправлена в чёрные джинсы. На запястье коричневые кожаные часы. На ногах чёрные кеды. Наверное, сегодня он действительно выглядел ещё лучше, чем в университетской форме, как и сказала Мэй. — Ребят, я сейчас, — Нью резко встала. — За соседним столиком всё перекрывают, ничего не видно. — В смысле не видно? Я и отсюда хорошо вижу, — удивилась Орн. — Я-то его вижу, а он меня нет, — вздохнула Нью. — Меня эти спины перед сценой закрывают полностью. Нью, которой было важно только её собственное счастье, оставила всё как есть и пошла ближе к сцене. Глай опустил взгляд на стакан с колой. Ему казалось, что шанс, который он дал друзьям, пропал впустую. Он не думал, что придётся снова так сильно разочароваться в своей компании. Он был с ними искренен. Он был готов меняться ради них. Но то, что он получал взамен… было слишком не похоже на взаимность. — Сегодня Пи Нот, наш главный вокалист, не смог прийти из-за дел, так что мне пришлось его заменить, — заговорил Панли со сцены, наигранно виноватым тоном. Его игривый голос немного отодвинул от Глая неприятные мысли. Он посмотрел на высокую фигуру с микрофоном в руках. Вторая рука играла с кабелем, наматывая его на запястье, чтобы тот не болтался. — Хозяин бара мой хороший старший товарищ, вот он и заставил такого никчёмного певца, как я, выйти и что-нибудь вам спеть. Эти слова вызвали дружный смех. Панли выглядел совсем не зажатым и не нервным. Он легко шутил с публикой, будто делал это постоянно. Глай решил, что он наверняка часто выступает, раз у него нет ни намёка на страх сцены. — Если я вдруг спою не очень или сделаю какую-то ошибку… прошу заранее простить такого вот вынужденного певца, как я, — закончил он с притворной мольбой. Ответом стали ещё более громкие крики. Глай понял, что Нью далеко не единственная, кто по нему с ума сходит, половина девушек в баре явно были его фанатками. Он перевёл взгляд от сцены и снова оглядел бар. Но тут почувствовал на себе чей-то пристальный взгляд. Глай повернул голову и на долю секунды встретился глазами с человеком с тёмным, цепким взглядом. Тут же опустил глаза на стакан с колой. Мек всё время смотрит… Он понимал, что не может всё время делать вид, что изучает свой стакан, поэтому решил выбрать новый объект, на который будет смотреть. И лучшим укрытием явно была сцена. Он видел, как Панли улыбается музыкантам, особенно басисту, как кивает барабанщику. Тяжёлые аккорды гитары, ударные и бас зазвучали одновременно, открывая первую рок-песню. Глай подумал, что для человека с такой яркой улыбкой выбор был удачным: хит, который наверняка все слышали. И когда этот улыбчивый парень заговорил… нет, запел…

— Стоит лишь тебе взглянуть на меня,

Лишь пройти рядом,

Лишь побыть со мной немного,

Услышать голос негромкий

И сердце тут же срывается с места…

Крики, и без того громкие, стали ещё громче.

— Но ты заставляешь меня разочароваться,

Когда говоришь,

Что у нас никогда не будет «нас»,

Что мы не можем быть вместе,

Всё из-за того, что про меня говорят другие…

Одни говорят, что я такой-то,

Другие, что я делал то-то,

Говорят, что я плохой человек

Но ни один из них

Никогда со мной толком не говорил.

Все делают вывод, что я «нехороший»,

Даже не пытаясь посмотреть, какой я на самом деле.

Когда я предлагаю узнать меня поближе,

Ты уже «знаешь», какой я,

По словам чужих людей…

Это был его первый раз на живом выступлении. Он ни на что особо не рассчитывал. Но Панли превзошёл все ожидания. Тот, возможно, и не подозревал, что заставил человека, который терпеть не мог рок, хотеть слушать дальше. Дело было не только в приятном голосе. То, как он двигался в такт музыке, как улыбался, как ловил контакт со зрителями, полностью завораживало публику.

— Странно, но факт:

Ты уходишь из-за всего этого.

Странно, но факт:

Мы осуждаем друг друга так легко…

Когда гитарист начал соло, Панли снял микрофон со стойки и встал рядом с ним. Они обменялись шутливым взглядом, после чего Панли подошёл к краю сцены и продолжил:

— Одни говорят, что я такой-то…

Другие что я делал то-то…

Говорят, что я плохой человек…

Но ни один из них

Даже не пытался со мной поговорить.

Все делают вывод, что я «нехороший»,

Даже не пытаясь посмотреть, какой я на самом деле.

Когда я предлагаю узнать меня поближе,

Ты уже «знаешь», какой я,

По словам чужих людей…

Все делают вывод, что я «нехороший»,

Даже не пытаясь посмотреть, какой я на самом деле.

Когда я предлагаю узнать меня поближе,

Ты уже «знаешь», какой я,

По словам чужих людей…

Когда песня закончилась, зал взорвался криками и аплодисментами. Панли широко улыбнулся и ладонью быстро провёл по лицу и шее. Глай решил, что тот просто стирает пот. Настоящий мачо. Никаких тебе платочков и салфеток. — Это было огонь… петь Nam Lai так мощно это невероятно, — восхищённо сказала Мэй. Глай улыбнулся, увидев восторг у неё на лице. Это было впервые. — Хотя я никогда раньше не слушал живые выступления… но мне кажется, Панли правда очень хорош. — Он реально крут. Я много где бывала, разных музыкантов слушала, — Мэй не могла остановиться. — Но вот Панли прям отличный. И группа крутая. Всё на уровне. Глай тихо рассмеялся, глядя на подругу, которая не прекращала хвалить и его, и группу. Она явно была под огромным впечатлением. Но улыбка мгновенно сошла с его лица, когда он заметил, как Мек ухмыляется, глядя на него. Если бы не Мэй, сидящая между ними, Мек уже наверняка попытался бы приобнять его или хотя бы коснуться. В универе он постоянно так делал, то обнимал за плечи, то брал за руку, несмотря на недовольство Глая и прямые замечания. Мэй и Ган слишком хорошо знали, какой Мек навязчивый, поэтому постоянно старались держать его от него подальше. Мек каждый раз сердился, когда они его отталкивали, и пару раз позволял себе грубости в их адрес. Чтобы не создавать проблем друзьям, Глай и выбрал тактику избегания. Причина, по которой он не любил Мека, была исключительно в его характере. — Глай… дай, пожалуйста, свой контакт? — снова обратился Мек. Глай тут же покачал головой. — Почему ты не хочешь дать нам шанс? — не отставал тот. — Потому что ты мне не нравишься, Мек. Я тебе это уже не раз говорил. — Ты ни разу даже не попытался открыть мне сердце. — Я прекрасно знаю, кому готов открыть сердце… а кому нет, — Глай отвёл взгляд от Мека и посмотрел на Тоса. Похоже, пришло время всё расставить по местам. — И перестаньте уже навязывать мне друга Тоса. Ты же понимаешь, что это только ещё сильнее портит наши отношения. — Я не навязываю тебе Мека, Глай. Не придумывай, — тут же начал оправдываться Тос. — А что это тогда, как не навязывание, Тос? — резко вмешалась Мэй. — Ты позвал Мека и даже не сказал Глаю. Ты все прекрасно знал, что он не хочет его видеть. — Хватит накручивать, Мэй. — Я накручиваю, да? — Из-за чего вы опять спорите? — вернулась Нью к столу. — Пока ты там у сцены стояла, мы тут чуть не передрались, — огрызнулась Орн. — Так вы же сидели тут, могли бы и остановить. Я сама уже устала всех мирить, — буркнула Нью. Глай сидел молча и по очереди смотрел на каждого. Внутри всё кипело. Он чувствовал, что никто из них даже не думает, что виноват. Тос по-прежнему врал и пытался выкрутиться. И хотя Глай ненавидел конфликты, терпеть, когда его используют и обманывают, он больше не собирался. — Нью, — тихо сказал он, — я не ошибаюсь в том, что думаю? — В смысле? — не поняла она. — Я считаю, что ты специально позвала меня, чтобы устроить встречу с Меком. Он не ошибался. Всё было именно так. Просто все тянули время, придумывая оправдания. — Нет, Глай, не так. Мы действительно хотели позвать тебя отдохнуть после экзаменов, — заторопилась Нью. — Тогда мы ещё не звали Мека. Но потом случайно узнали, что Панли будет здесь выступать… и я решила поменять бар. Она бросила косой взгляд на Тоса и продолжила: — А потом Тос сказал, что Мек очень хочет тебя увидеть, а ты всё время от него бегаешь. Мек попросил присоединиться… и мы с Тосом… — То есть в итоге вы всё равно хотели устроить мне встречу с Меком, — холодно подытожил Глай. — Если бы вы сказали прямо с самого начала, что он тоже будет, мне бы было не так больно. — Глай… — Мэй мягко сжала его руку. Она понимала, что он больше не в состоянии держать это в себе. — Я думал, вы изменитесь. Но нет… — он покачал головой. — Историю с работой я ещё кое-как мог простить, но это… для меня слишком. — Ты не можешь позволить такой мелочи разрушить нашу дружбу, — вмешалась Нью. — Это не он разрушает дружбу, — отрезала Мэй. — Это вы. — Мэй, не усугубляй и так непростую ситуацию. — Это я здесь проблема, — спокойно сказал Глай и встал. — Я просто уйду. Он встретился взглядом с Меком, которого всё это время избегал. Но теперь… — Мек, оставайся. Думаю, это место больше твоё, чем моё. Для всех тут важнее твои чувства, чем мои. Так что… уйду я. Он уйдёт сам. Уйдёт туда, где ему будет место. — Глай, прости нас, — Нью заговорила поспешно. — Прости, что мы так глупо всё сделали. — Глай, может, поехали домой? — тихо спросила Мэй. Он кивнул и ещё раз посмотрел на всех, кто теперь выглядел обеспокоенными. — Две групповые работы, что у нас остались, я доделаю. Не бойтесь, я не брошу. Я умею отделять личное от учебы. Просто постарайтесь каждый нормально сделать свою часть. — Ты правда не можешь простить нас ещё раз? — голос Нью дрогнул. — Я же сказала, мы не планировали звать Мека с самого начала. — После того, как ты всё-таки его позвала… ты хоть раз подумала, чтобы мне об этом сказать? — спокойно спросил он. — Или вы изначально хотели, чтобы я «случайно» это обнаружил? Как сейчас? Если бы я сегодня ничего не сказал… вы бы просто сделали вид, что ничего не произошло, верно? Друзья ответили ему взглядом в пол. Для Глая это был более чем ясный ответ. Он не требовал, чтобы его чувства ставили на первое место. Он просто хотел, чтобы о них иногда вспоминали. Он понимал, что в реальной жизни люди в первую очередь заботятся о себе и собственном счастье. Но он верил, что можно стараться не делать своё счастье за счёт чужой боли. Потому что пока один счастлив, кто-то другой может в этот момент страдать. Те, кто пользуются другими, радуются. Те, кого используют, в боли. Глай понимал, что в реальном мире сложно полностью избежать этого. Но он решил, что, когда такое случается с ним, он будет помнить один урок: надо защищать себя от тех, кто тебя использует. И надо помнить, что сам он так с другими поступать не будет. — Не делайте так больше ни с кем. С другим человеком, не мной, вы можете не получить второй шанс, — тихо сказал он. Глай посмотрел на Мэй. Она кивнула, поднимая его со стула. Он взял её за руку, и они вместе вышли. Мэй молча шла рядом, пока они не остановились у входа в туалет. Там она придержала его за руку. — Ты в порядке? — спросила она. Он кивнул. Мэй, будучи чуть выше, легко притянула его к себе и крепко обняла. — Угу… — Мы сделали всё, что могли, Глай. Ты сделал всё, что мог, — прошептала она. — Мы ведь не были слишком жестокими, правда? — глухо спросил он. — Когда защищаешь свои чувства, кто-то обязательно посчитает тебя жестоким. Но не забывай: человек, к которому ты должен быть добрее всего, это ты сам, — мягко сказала Мэй. — Будь добр к себе. Не позволяй себе всё время страдать. Пусть думают, что ты жестокий, это их дело. Глай кивнул, пока она успокаивающе гладила его по спине. Он глубоко вдохнул и сказал себе: Я старался. Я сделал всё, что мог. Сказал себе… как учила Мэй. Утешил себя… как и должен был. Мэй разжала объятия. — Как ты поедешь? Ты на машине? — спросила она. — Я на такси приехал. — Тогда давай я отвезу тебя. — Не надо, я сам. Ты лучше поезжай домой, уже поздно, — возразил он. Дом Мэй был совсем в другой стороне от его кондо. Если бы она отвезла его, сама она вернулась бы очень поздно. — И ты же тоже пила… ты уверена, что можешь ехать? — Я выпила всего два стакана. Доеду, — усмехнулась Мэй. — Главное, чтобы пост ДПС не попался по дороге. — Если встретишь пост… что будешь делать? — Молиться. Только на это и надежда. — Тогда я тоже буду молиться за тебя, — попытался улыбнуться Глай. — Давай. Пошли вместе? — предложила она. Вжжж. Глай уже собирался кивнуть, но телефон завибрировал в кармане. Увидев имя звонящего, он почувствовал, как горло перехватило. Ган. Ган всегда появлялся в моменты, когда ему было хуже всего. Глай сглотнул и посмотрел на Мэй. — Это Ган. Я провожу тебя до парковки, а потом перезвоню, — сказал он. — Он, наверное, переживает. Лучше ответь, — мягко сказала Мэй. — Ладно… — кивнул он и нажал «принять». На самом деле у него была причина, почему он не хотел говорить с Ганом при Мэй. — Как ты? Никто не заставил тебя чувствовать себя плохо? Потому что он не хотел, чтобы Мэй видела слёзы, которые наполняли ему глаза, когда он слышал некоторые фразы друга. Фразы, которые он мог предугадать заранее. — Сегодня я останусь с тобой на линии, пока ты не успокоишься. Как, например, сейчас… Глай опустил взгляд в пол, пытаясь проглотить застрявший в горле ком. Мэй, казалось, чувствовала, как он пытается спрятать свои чувства. Она мягко хлопнула его по плечу. — Иди, найди место потише и поговори с ним. Я сама дойду до машины, — сказала она. — Я переживаю за тебя… хотя бы до парковки провожу, — прошептал он, всё ещё держа телефон у уха. — Можешь не класть трубку, я подожду, — сказал в этот момент Ган на том конце. — Я сама дойду. Поверь мне, — Мэй улыбнулась и помахала ему рукой. — Доберёшься до кондо напиши. — Хорошо… Езжай аккуратно, — ответил он. — Ага. Глай проводил её взглядом, пока она не скрылась. Затем тяжело выдохнул и позволил слезам свободно потечь. Теперь с ним был только Ган, и ему больше не нужно было притворяться сильным. — Всё опять как обычно, да? — Угу… Он кивнул, хотя друг этого не видел. Провёл рукой по щекам, стирая слёзы, которые всё равно текли. Официант на входе время от времени бросал на него любопытные взгляды, и Глай поспешил спрятаться в туалете. Он решил умыться и только потом уходить. Он не хотел, чтобы его считали плаксой. Убедившись, что внутри никого нет, он с облегчением вздохнул и подошёл к раковине. — Ган, подожди минутку, я умоюсь, — сказал он. — Не умывайся. Всё равно, когда начнёшь рассказывать, снова расплачешься. Глай замер. Глядя на своё отражение в зеркале, он подумал, что не хочет так часто видеть себя с заплаканными глазами. — Ты готов рассказать? Он, не до конца готовый, всё равно закрыл глаза и зашёл в свободную кабинку. Аккуратно закрыл и запер дверь, опустился на опущенную крышку унитаза и начал всё рассказывать сквозь слёзы. Пока он говорил, в голове, как старый фильм, снова и снова всплывали прошлые моменты. Фильм о мальчике, который постоянно сталкивался с неискренними людьми и теми, кто его использовал. Сколько бы он ни был осторожен, сколько бы ни избегал людей, всё повторялось. Самый грустный эпизод этого фильма был в последний год старшей школы. Тогда он вложил в друзей всю душу и искренне верил, что получит такую же искренность в ответ. Но всё оказалось иначе. — Глай умеет только учиться. Дружить и общаться он вообще не умеет. — Точно. Иначе почему он только с нами и может общаться? — С ним скучно. У него жизнь без красок. Ничего интересного. Только про учёбу и говорит, меня иногда прямо тошнит от этого. — Но он же помог нам поступить в универ, не? — Это потому, что мы сами умные. Даже если бы он нас не гонял, всё равно бы поступили. — С ним удобно обсуждать учёбу. Но чтобы прям дружить-дружить, везде вместе ходить не, он не подходит. — Вот именно. Он весь день только книжки читает. Не понимаю, как Ган его терпит. — Ган, наверное, тоже устал, но ничего не говорит, потому что Глай всё время даёт ему деньги в долг. — Тут даже жалко его. Вроде как вокруг одни «друзья», которым от него только выгода и нужна. Главным героем этого фильма был он сам Глайджай Борират. Разговор, который он случайно подслушал два года назад, начал снова звучать в голове, пока он смотрел на серую дверь кабинки. И нынешняя ситуация ужасно напоминала ту: он снова сидел один в тесном туалете. Только теперь за дверью не звучали те режущие слова. Только тишина и его всхлипы. Он замолчал, сделав паузу в рассказе, и ещё раз грубо вытер слёзы. Вдохнул поглубже. Каждый раз, когда случалось подобное, он говорил себе: Поплачь… но недолго. Нужно как можно скорее снова научиться улыбаться. Не для кого-то. Для себя. Все испытания делали его сильнее. Он понимал, что никто не может быть сильным постоянно. Даже самый стойкий человек иногда плачет в одиночестве. У него была одна фраза, которой он всегда себя утешал: Иногда мир бывает к нам жесток. Иногда добр. Но в целом мир просто… такой, какой есть. — Когда закончите эти две работы, сразу уходи из компании, ладно? — Честно говоря, я уже ушёл, — ответил Глай. — Но, думаю, пока эти две работы не сдадим, мы всё равно будем пересекаться. — Как только закончите, больше не видься и не разговаривай с ними. Они жутко эгоистичны. Когда заставили тебя делать их работу до ночи, это уже было дно. Но сейчас… это вообще предел. — Я настолько разочарован, что даже слов не нахожу… — Обнимаю тебя. — Угу… обнимаешь. Его слова всегда помогали. — Ты уже возвращаешься? — Сейчас пойду. Я уже перестал плакать. Щёлк. Он услышал, как открылась главная дверь туалета, и опустил взгляд, смотря в щель под дверью кабинки. По полу прошли чьи-то ноги в белых кроссовках. Он решил, что пора закругляться и ехать домой. — Ган, давай потом поговорим. Я поймаю такси и отпишусь, как сяду, — сказал он. — Хорошо. Глай завершил звонок, поднялся, убрал телефон в карман и уже собирался выходить. Но шаги приближались к его кабинке, и он снова посмотрел вниз. Те же белые кроссовки остановились прямо перед его дверью. — Там внутри… Глай, да? — раздался знакомый голос. Мек? — Это Глай? — повторил он. Кажется, Мек узнал его по голосу, плюс он слышал, как тот зовёт Гана по имени. Все знали, что Ган его лучший друг. Глай промолчал и инстинктивно отступил назад. Бум-бум! — Глай, я знаю, что ты там, — Мек грубо стукнул в дверь. Скорее даже ударил. — Выйдешь поговорить? Я хочу с тобой нормально поговорить. Я правда тебя люблю, — добавил он. — Почему ты не даёшь мне ни единого шанса? Ты всё ещё любишь Пи Чина, да? Сначала Глай не хотел отвечать. Он надеялся, что Мек сам устанет и уйдёт. Но услышав имя Пи Чина, он всё-таки решил спросить то, что давно мучило. — Откуда ты вообще знаешь, что я любил Пи Чина? — тихо спросил он сквозь дверь. — Тос рассказал… Только не злись на него. Как он и думал. Но злость на Тоса он уже перерос. Не он один использовал эту историю как повод для сплетен. Полкурса знало, как он признался Пи Чину и получил отказ. Когда-то Глай хотел знать, кто первым разболтал всё это. Ведь именно из-за этого человека его весь первый год обсуждали за спиной. Сейчас ему уже было всё равно. Он был даже благодарен: именно этот опыт сделал его сильнее. — Ты не открываешь сердце только потому, что всё ещё любишь Пи Чина, да? — продолжал Мек. — Я не люблю тебя из-за тебя, Мек. Не из-за кого-то ещё, — ответил Глай. — И Пи Чина я уже не люблю. В тот день взгляд Пи Чина на него изменился, и тот попросил его прекратить. Отказался от его чувств. Ему было тяжело, но он смог отпустить. — Сейчас я вижу в Пи Чине только Пи. Как и он во мне только нонга. — Правда? — Правда, — уверенно сказал Глай. Любовь к Пи Чину была самым болезненным опытом в его жизни, поэтому это «правда» было, пожалуй, самым искренним. Он молился, чтобы больше никогда ни в кого так не влюбиться. Не потому, что боялся разбитого сердца. Он боялся, что его чувства сделают кому-то больно. — Тогда выйди поговорить со мной, — попросил Мек. Глай отрицательно покачал головой, хотя тот этого не видел. — Иди, Мек. Сейчас я не хочу тебя видеть. — Ты ещё долго собираешься от меня бегать? Почему ты просто не можешь один раз нормально выйти и поговорить? — голос Мека стал жёстче. Глай вспомнил, как часто он таким тоном разговаривал с Мэй и Ганом. И вспомнил его холодный, злой взгляд. Бум! — Не прячься от меня! Я это ненавижу! — рявкнул Мек и снова стукнул так, что дверь дрогнула. Глай понимал, что у Мека вспыльчивый характер, поэтому он и вёл себя так агрессивно. Он решил, что, возможно, лучше всё-таки выйти и поговорить, пока тот окончательно не вышел из себя. Он уже потянулся к задвижке, но тут до него донёсся запах алкоголя: от Мека сильно несло. Глай замер. Бум! — Глай! — Я не выйду, — тихо сказал он и достал телефон, чтобы позвонить одному человеку, в котором был уверен. Это был Пи Дом. Кондоминиум Пи Дома находился недалеко от бара. Сначала Глай не хотел его тревожить, стеснялся. Но сейчас было уже не до стеснения. Он нашёл в списке «Пи Дом» и уже собирался нажать «вызов», когда… Щёлк. Главная дверь туалета снова открылась. В щели под дверью он снова увидел белые кроссовки Мека. Но теперь появились и чёрные кеды кого-то ещё. Мек замолчал. Значит, кто-то ещё зашёл. Глай прислушался. Послышался звук воды. Он опустил телефон, собираясь выйти: всё-таки лучше, когда в помещении есть ещё кто-то, а не только он и Мек. Но, похоже, мир сегодня решил быть к нему особенно жестоким. Как только он потянулся к задвижке, шаги второго человека стали затихать, он уходил. Опять они вдвоём. Глай посмотрел на руку на задвижке. Если он сейчас выйдет, ему придётся столкнуться с Меком лицом к лицу. Бум-бум! — Выходи. Не заставляй меня ещё больше злиться, — огрызнулся Мек. Глай убрал руку. Дверь снова содрогнулась от ударов. — Я сказал, выйди! — уже почти закричал тот. — У тебя нет права меня заставлять, — ответил Глай. — Именно. Никакого, — вдруг раздался другой голос. Глай вздрогнул. Он снова посмотрел в щель под дверью. Теперь там были и белые кроссовки Мека, и чёрные кеды другого парня. Судя по расстоянию, второй стоял прямо перед Меком. Это, вероятно, и был тот человек, который только что заходил в туалет. Которого Глай считал уже ушедшим. —Какого чёрта ты суёшься не в свои дела? — зло бросил Мек. — Я обычно и не суюсь, — лениво ответил второй. — Но, когда вижу такого смельчака, как ты, прям руки чешутся. Вот и стал я вдруг любителем лезть куда не просят. — Я не хочу с тобой связываться, Панли… — процедил Мек. Глай всмотрелся в чёрные кеды. Он понял: Это был Панли. — То есть ты меня знаешь? — с легкой насмешкой произнёс Панли. — А я вот тебя нет. Он усмехнулся. — Впрочем, неудивительно. С таким характером, как у тебя, с тобой я точно не стал бы общаться. — Скотина… Я хочу поговорить со своим парнем. Не лезь, — выдал Мек. — Я не его парень! Не выдумывай! — тут же откликнулся Глай из кабинки. — Вот видишь. Нафантазировать ты мастер, — лениво добавил Панли. — Да ты… — взвился Мек. — Драться, что ли, собрался? — голос Панли стал холоднее. — Ладно. Только учти: ударь так, чтобы свалить меня с ног. Иначе, если уже я начну отвечать, ты сам с пола не встанешь. Нотка игры исчезла из его голоса. Он звучал ровно и опасно. Глай понял, что Мек, наверное, замахнулся на него. А он не хотел, чтобы из-за него кто-то ещё попадал в неприятности. Он уже потянулся за задвижкой, чтобы выйти и вмешаться… — Ещё увидимся, мудак, — бросил Мек. — Я не хочу видеться. Утащи свою жалкую злость подальше, — спокойно ответил Панли. Глай моргнул. Ему казалось невероятным, что Мек так просто сдастся. Но белые кроссовки исчезли из поля зрения, Мек ушёл. Он глубоко вздохнул и снова потянулся к замку. Тук-тук. Кто-то мягко постучал в дверь. Глай замер, глядя на чёрные кеды. Он хотел открыть и поблагодарить Панли, но смущение, поднявшееся волной, заставило его замереть. Он чувствовал себя совсем иначе, чем рядом с Меком. — Ты там… в порядке? — мягко спросил Панли. Совсем другой тон. Глай кивнул, хотя понимал, что тот этого не видит. Слова почему-то застревали в горле, а тело словно окаменело. — Он ушёл. Можешь выходить, — добавил Панли. Глай снова кивнул. Его голос был такой тёплый, что рядом с ним становилось безопасно. Он уже собирался открыть дверь, но… Щёлк. Главная дверь снова открылась. — Ли, пошли уже. Ты говорил «я только руки помою», а сам, небось, опять курить ушёл, — послышался чей-то голос. — Ага. Сейчас выйду, — ответил Панли. — Ладно. Дверь закрылась. Глай с облегчением выдохнул, поняв, что это не Мек. — Мне надо идти. Ты всё-таки выходи побыстрее… пока этот не вернулся, — сказал Панли. Глай снова кивнул и посмотрел, как чёрные кеды начинают двигаться. Когда они исчезли из поля зрения, он наконец открыл дверь. Он успел увидеть, как высокий парень держит ручку большой двери. В тот момент, когда Панли перешагнул порог, Глай увидел его профиль в пол-оборота. На лице всё так же играла эта его улыбка. Но через секунду дверь закрылась, спрятав его от него.

***

Каждый раз, когда Глай вспоминал тот день… в его голове снова начинался новый фильм, уже не о старых огорчениях, а о парне с озорной улыбкой. Вместо старой истории, которую он не любил пересматривать. Глай слегка улыбнулся, отвёл взгляд от фотографии и снова прочёл подпись на маленькой табличке. Он понял, что тогда неправильно оценил мир. Ему казалось, что мир до ужаса жесток. Но действительно жестоким мир не был. Потому что, если бы мир и правда был полностью жесток, в тот день он не послал бы ему Панли. И именно потому, что мир не оказался настолько жестоким, Глай снова в кого-то влюбился. Хотя когда-то обещал себе, что больше не будет. Этот круглый мир, иногда жестокий, иногда добрый, научил его тому, что счастье возможно. Даже если всё, что ты можешь, просто тихо наблюдать издалека. Потому что на то, как бьётся сердце, влияет не расстояние. После того случая Глай всегда незаметно следил за Панли издалека. Запоминал его улыбку издалека. Но сейчас ему казалось, что он стал к нему чуточку ближе. Он стоял прямо перед фотографией, которую сделал Панли. Или… Сасин Писут. Глай знал, что Сасин означает «луна». Он был уверен, что Панли специально связал этот снимок со своим настоящим именем. И, наверное, никто не догадывался, что, говоря о «Тени», он на самом деле говорил о «Луне». Ведь не так уж много людей, которые будут искать значение чьего-то имени. …Наверное, только человек, который влюблён в Луну, в его Луну, способен на такое.