My moon/Моя луна

— Глай… под каким номером стоит имя Ли? Мне нужно вписать в графу его порядковый номер. — А как полностью зовут Панли, Пи Дом? — Точно, я и забыл, что ты не знаешь его настоящее имя, — усмехнулся Пи Дом. — Панли по-настоящему зовут Сасин Писут. Разговор недельной давности всплыл в голове, когда Глай прижал к себе макбук Пи Дома. Пи Дом входил в оргкомитет выставки, поэтому именно на него повесили задачу рассортировать участников с факультета цифровых медиа по списку по номерам студенческих билетов, отдельно по каждому курсу. У Пи Дома уже была девушка, которая помогала ему с этой работой, но список студентов с четырёх курсов оказался слишком большим, и он позвонил Глаю, попросив о помощи. На прошлой неделе Глай как раз приезжал домой, поэтому Пи Дом привёз к нему работу домой, а заодно оставил у него свой макбук. Вчера он звонил и спрашивал, когда Глай снова приедет, потому что ноутбук был нужен ему для работы. Обычно Глай наведывался домой раз в неделю, но в этот раз ему пришлось вернуться раньше обычного, чтобы вернуть аккуратно сохранённый макбук брату. Невысокий парень вышел из спальни с ноутбуком в руках и спустился по лестнице в гостиную. Там он увидел Пи Дома и Пи Бейб, которые сидели и разговаривали. Глай сел напротив этой неразлучной парочки и протянул макбук хозяину. Он называл Пи Дома и Пи Бейб «парой-сиамскими близнецами», потому что с тех пор, как они начали встречаться, Глай ни разу не видел их по отдельности. Если видишь Пи Дома, значит, где-то рядом и Пи Бейб. Если видишь Пи Бейб, значит, поблизости и Пи Дом. Вот откуда взялось это прозвище. — Спасибо, — сказал Пи Дом, принимая ноутбук. — Одного спасибо мало, — тут же вставил Пи Бейб. — Ты должен сводить его куда-нибудь поесть. На прошлой неделе он тебе с работой помогал, а сегодня ещё и домой приехал пораньше, чтобы отдать ноутбук. Пи Дом кивнул, повернулся к Глаю: — В следующий раз я угощу тебя обедом, Глай. — Не нужно, Пи Дом. Я всё равно планировал в этот уикенд приехать домой помолиться за маму перед днём рождения. — Передай тёте, что я всегда о ней вспоминаю и скучаю, — мягко попросил Пи Дом. — Хорошо, Пи Дом. — Глай… послезавтра у тебя уже день рождения, верно? — спросил Пи Бейб. — Да, Пи Бейб. — Будешь отмечать дома, как в прошлом году? — В этот раз я хочу отпраздновать в ресторане возле Сиама. В день моего рождения у нас дома будет помолвка папы и Кхун Лин, — спокойно сказал он. — Поэтому я подумал, что лучше пригласить всех поесть где-нибудь вне дома. Пи Дом и Пи Бейб одновременно замолчали. Глай знал, что они переживают за его чувства, поэтому улыбнулся, показывая, что действительно не обижен. И не только они беспокоились. Он понимал, что Пи Джаб, которая стала его няней после смерти мамы, и многие другие, кто был к нему близок, тоже боялись, что он будет переживать из-за помолвки отца с его секретарём. В детстве Глай очень боялся, что отец заменит маму другой женщиной. Но, повзрослев, он увидел, как сильно папа любит маму, даже спустя годы. Страх и боль постепенно ушли, и осталось только простое человеческое понимание. Он понимал, что отец тоже нуждается в ком-то рядом, кто будет его поддерживать и о нём заботиться. И, конечно… Мужчине под пятьдесят тоже нужна любовь. — Ты правда в порядке, Глай? Если что ты всегда можешь рассказать нам обо всём, — мягко сказал Пи Дом. — Да. Я и Пи Дом всегда готовы тебя выслушать, — поддержал Пи Бейб. — Я правда в порядке, — кивнул Глай. — Если бы это произошло, когда я был ребёнком, вам бы пришлось сидеть и успокаивать меня весь день. — Он усмехнулся и добавил: — Но сейчас я уже вырос и многое понимаю. Решение папы обручиться с Кхун Лин не делает меня несчастным, как все думают. Наоборот, мне спокойнее. Я знаю, что теперь рядом с папой будет кто-то, кто позаботится о нём. — Глай, я уверен, твоя мама бы очень гордилась тобой, — тихо сказал Пи Дом. — Надеюсь, я смогу сделать ещё больше, чтобы мама мной гордилась, — улыбнулся он. По выражению лиц Пи Дома и Пи Бейб было понятно, они и правда им гордятся. Глай помнил, как мама всегда говорила ему слушаться Пи Дома, потому что он старший, а его тётя, мамина младшая сестра, в свою очередь говорила Пи Дому: следи за Глаем и заботься о нём. Так они и привязались друг к другу, хотя были всего лишь двоюродными братьями. — Что ты хочешь на день рождения? Я куплю, — спросил Пи Дом. — Ты! — Пи Бейб шлёпнул его по руке. — Нельзя так спрашивать, где интрига? Какой ещё сюрприз? — Я просто боюсь купить что-то, что ему не понравится. Лучше прямо спросить. — Нужно постараться чуть больше! — возмутилась Пи Бейб. — Посмотри, что ему нравится в последнее время, полистай его инстаграм и твиттер, пойми, что его интересует, и купи что-то по этому вкусу. Вот тогда будет сюрприз. — Дорогая, — тяжело вздохнул Пи Дом. — Глай почти не сидит в соцсетях. В инсте он выкладывает фотки раз в сто лет, а в твиттере только ретвитит книжные магазины с новинками. — Ну вот! — Пи Бейб победно вскинула брови. — Значит, ты уже знаешь, что он любит. Пи Дом нахмурился, задумался, потом кивнул: — Точно. Глай любит книги. Глай тихо рассмеялся. Ему нравилось смотреть на них двоих. Они сильно отличались по характеру, но как-то удивительно друг друга дополняли. Вот это и значит разные, но идеально подходящие. — Пи Бейб, — сказал он, — передайте моё приглашение Тираку. Пусть обязательно придёт на день рождения. Тирак был младшим братом Пи Бейб. Они не раз встречались. Тирак учился на факультете цифровых медиа, отделение графики, и был с Глаем на одном курсе. У него была очень милая внешность и румяные щёки, которые сразу бросались в глаза. Когда Глай видел его в университете, он часто отходил от своих друзей и подходил поздороваться. Тирак говорил очень мило и почти всегда улыбался так ярко, что Глай невольно относился к нему особенно тепло. Но, как он уже успел понять, мир не только бывает жестоким или добрым, он ещё и любит подшучивать. С тех пор как он познакомился с Тираком, он ни разу не видел его с Панли. Зато после того дня, когда Глай столкнулся с Панли в туалете бара, он всё чаще стал видеть Тирака именно рядом с ним. Так он узнал, что они лучшие друзья. Казалось, все вокруг знали Ли, один он нет. — Конечно, я приглашу его, — улыбнулся Пи Бейб. — Спасибо, Пи Бейб. Та ответила ему мягкой улыбкой, а потом повернулась к Пи Дому: — Ладно, нам пора. Мы и так уже долго тут сидим, мешаем ему. У него наверняка есть ещё дела. — Ага, Глай же такой деликатный. Хоть у него и есть дела, он всё равно не скажет нам «идите уже», — рассмеялся Пи Дом. — Так что уйти должны мы сами. — Вы мне совсем не мешаете, — возразил Глай. — Честно, после того как я помолился за маму, я сегодня больше ничем не собирался заниматься. — Если станет одиноко, приезжай к нам. Мы всегда рады видеть тебя, — сказала Пи Бейб. — Тогда я как-нибудь сам заеду к вам, — улыбнулся он. — Заранее прошу приютить меня в семье Ниран. — Всегда рады, — ответила она. — Дорогая, поехали, — напомнил Пи Дом. Пи Бейб кивнула. Пи Дом поднялся, и она тоже встала следом. Глай проводил их до ворот. Пока они ждали машину, которую подгонял водитель, Пи Дом вдруг хлопнул себя по лбу, словно вспомнив что-то важное. — Глай, ты уже был на моей выставке? Фотографии будут висеть только до следующей недели, потом их снимут. — Я уже ходил, — улыбнулся Глай. — Ваши снимки очень красивые, Пи Дом. — Ага, скажи прямо, что хочешь комплиментов, — фыркнула Пи Бейб. — Не обязательно прикрываться тем, что фотки скоро снимут. — Если ты меня не хвалишь, остаётся надеяться хоть на него, — обидчиво протянул Пи Дом. Глай засмеялся, видя, как тот делает вид, что расстроился. — Пи Бейб, а ты не участвовала в этой выставке? — спросил он. — Я не видел имени в списке. — В этом году нет. Я буду выставляться в следующем, — ответила она. — В этом году даём Дому соло. — А Тирак тоже не участвует? — уточнил Глай. — Тоже в следующем году. Мы с ним вместе подадим работы. — Понятно… — Машина подъехала, — сказал водитель. — Мы поехали, Глай, — попрощалась Пи Бейб. — Да, не будем больше тебя мучить, — добавил Пи Дом. — Прости, что мы всё время тебя отвлекаем. Глай улыбнулся: — Всё хорошо, Пи Дом. — Тогда до встречи. — До встречи. Он помахал им вдогонку и стоял, пока BMW не скрылась за воротами. Вспомнив слова Пи Дома, он подумал, что двоюродный брат ничуть его не нагружал. Потому что именно Пи Дом рассказал ему…что Панли по-настоящему зовут Сасин Писут. И именно благодаря Пи Дому у него появилась возможность поблагодарить Панли. Пусть и через фотографию, но для него и этого уже было достаточно.

***

Глай достал знакомый белый диск и вставил его в проигрыватель. Потом вернулся на кровать и включил телевизор. На экране появилась женщина, очень похожая на него самого. Она сидела в саду позади дома, в простой белой платье и улыбалась красиво, почти нереально. Он никогда не видел настоящих ангелов. Но знал, что улыбка женщины на экране похожа на улыбку ангела…потому что отец часто так говорил. И потому что мама правда улыбалась очень красиво. Глай невольно улыбнулся, увидев себя маленького кроху, который неуверенно идёт к маме. Она широко улыбается и раскрывает руки. Он прибавил звук, потому что знал: дальше он снова услышит голос мамы. — Глай, иди к маме, мой хороший, — сказала она нежно. — Иди к маме, сынок. И услышит голос отца, который снимал всё это на камеру: — Ещё чуть-чуть, сынок… — Молодец, мой Глай, ты у меня такой умница. Глай улыбнулся и одновременно вытер слёзы, которые незаметно потекли по щекам. Он всегда пересматривал этот диск перед своим днём рождения. Каждый год. И каждый год не мог сдержать слёз. Эти слёзы от тоски. Я уже не так грущу, как тогда, мама, думал он. Кадры из детства сменяли друг друга, пока не дошли до одного дня рождения. Тогда Глаю исполнилось двенадцать. Он прекрасно помнил тот праздник, хотя с тех пор прошло много лет. Потому что это был его последний день рождения, на котором мама была рядом. — Happy birthday to… нашему Глаю, любимому сыночку, — прозвучал на записи голос. — Улыбнитесь на камеру, мои родные. Папа снимает, — добавил отец, который держал камеру. — Папа опять снимает? Мне не нравится, — капризничал маленький он. Тогда ему не нравилось, что папа всё снимает. Он боялся, что вдруг сделает дурацкое лицо, а отец потом будет его дразнить. — Папа снимает, чтобы у тебя осталась память, — мягко сказала мама. — Ты потом, когда вырастешь, будешь смотреть эти записи. — Хорошо, мама, — ответил ребёнок. — Глай, мама желает, чтобы ты и дальше был таким же хорошим мальчиком. Чтобы тебя окружали только хорошие люди и хорошие вещи. Чтобы ты рос правильно и умом, и сердцем. Чтобы учился так же хорошо, как папа. Мама всегда будет рядом, будет тебя поддерживать, — говорила мама в камеру. — Спасибо, мама, — ответил он. — И папе спасибо тоже скажи. Потому что кроме мамы, именно папа любит тебя и желает тебе только самого лучшего, — заметил отец. — Спасибо, папа. Я люблю папу и маму больше всех на свете, — послышался детский голос. — А мы с мамой любим тебя, — ответила мама. Видеозапись закончилась, экран стал чёрным. Глай закрыл глаза, вспоминая тот день, когда отец вёз его ночью в больницу. Двенадцатилетний он стоял в коридоре напротив приёмного отделения и слушал, как отец разговаривает с родственниками. Он видел красные глаза папы и дрожащие руки. Тогда он уже догадался, что с мамой случилось что-то плохое. Просто папа и родные ещё не решались сказать ему правду. Когда из реанимации вышел врач и поговорил с отцом и остальными, правда, которую все пытались скрыть, прорвалась наружу вместе с плачем бабушки. Отец подбежал и крепко обнял его, сидящего на пластиковом белом стуле. Глай помнил, как тот позволил слезам свободно течь по лицу, а потом, хватая воздух, сказал дрожащим голосом: — Глай… — Да, папа? — Ты помнишь, что мама собиралась ночевать у бабушки? — мягко спросил он. — Помню. Мама вечером звонила. Сказала, чтобы я лёг пораньше, а утром, когда проснусь, она уже будет на кухне, — ответил он. Отец улыбнулся сквозь слёзы. — Наверное, мама очень соскучилась по-нашему Глаю. Поэтому и решила ночью ехать домой, — с трудом сказал он. — Хотела сделать тебе сюрприз… Но по дороге её машину сильно ударил пикап… Что бы ни случилось дальше, я хочу, чтобы ты знал: наши сердца всегда будут рядом. Всегда, — прошептал он. Тогда Глай ещё не до конца понял, что означала фраза «наши сердца всегда будут рядом», которую сказал отец. Но когда через год, на тринадцатый день рождения, отец подарил ему диск с отредактированными видеозаписями, воспоминаниями всех его лет с мамой, он понял эти слова до самой глубины. Щёлк. Щелчок двери отвлёк его. Глай поспешно вытер следы слёз. Он думал, что это Пи Джаб… но, увидев вошедшего, широко улыбнулся. — Папа… — Пи Джаб сказала, что ты вернулся. Я сразу постарался приехать, — сказал отец. Глай вскочил с кровати и кинулся ему на шею. Он знал, как много работы сейчас у отца, и не хотел отнимать у него время. Но правда была в том, что он очень скучал. — Почему ты не позвонил и не сказал, что приедешь? — спросил отец. — Я знаю, как ты сейчас занят. Если бы я позвонил и сказал, что еду домой, ты бы бросил все дела и, как всегда, торопился бы всё закончить и приехать. Поэтому я решил подождать, пока у тебя будет свободное время, и приехать уже тогда, — объяснил Глай. — На прошлой неделе, когда ты приезжал, я почти не бывал дома. Прости, — сказал отец. — Всё в порядке. Я понимаю, — покачал головой Глай. Отец крепко его обнял и поцеловал в лоб. — С тех пор как я стал депутатом, ответственности стало гораздо больше, — вздохнул он. — Но я постараюсь чаще проводить время с тобой. Подожди меня немного, ладно? — Ладно, папа, — шепнул Глай, прижимаясь к нему. — Сегодня я опять пропустил улыбку нашего ангела. Ты, оказывается, втайне от меня видеозаписи смотришь, — поддразнил отец. — Можно посмотреть ещё раз, — сказал Глай. — Я всё равно скучаю по маме. — Давай, — мягко согласился он. Глай разжал объятия и взял отца за руку, усаживая его рядом на кровати. Нажал кнопку Play. На экране снова появилась мама. Он заметил, как у отца потеплело выражение лица. — Когда ты только учился ходить, мама накупила тебе столько обуви… — сказал отец, глядя на экран. Глай посмотрел на него. На нём была белая рубашка, чёрные брюки, галстук был ослаблен. Обычно отец всегда одевался безупречно, но сегодня он, видимо, правда сильно устал. — Папа… — тихо позвал Глай. — Да, сынок? — Тебе нужно отдыхать. Я волнуюсь, — искренне сказал он. Отец улыбнулся и снова притянул его к себе. — Не переживай. Я ещё крепкий, — попытался пошутить он. — Как бы ты ни был крепким, всё равно нужен человек, который будет о тебе заботиться, — мягко сказал Глай. Отец чуть ослабил объятия, посмотрел ему в глаза и вздохнул, поглаживая его по голове. В глазах читалась тревога. — Папа… — Глай улыбнулся. — Со мной всё нормально. Ты можешь говорить со мной о Кхун Лин. — Я не собираюсь ставить Кхун Лин на место твоей мамы, — тихо сказал он. — Я знаю. Поэтому я и не обижаюсь, — сразу ответил Глай. — Я хочу, чтобы ты знал… Кхун Лин не уменьшает мою любовь к маме. Просто из-за неё я смог снова кого-то полюбить. — Любовь к твоей маме прежняя. Её не делили и не уменьшали. Любовь к Кхун Лин это новое чувство, которое выросло отдельно, — объяснил отец. — Ты понимаешь, о чём я? — спросил он. — Понимаю, — кивнул Глай. Он снова обнял отца, закрыв глаза и мысленно поблагодарив его за то, что мама до сих пор занимает в его сердце особое, неприкосновенное место. Её уже нет в этом мире, но отец продолжал любить и уважать её. После смерти мамы отец никогда ни с кем не встречался. Только когда появилась Кхун Лин. Они уже два года вместе. Глай понимал: ему было нелегко открыть сердце вновь. И если судьба всё-таки привела в его жизнь человека, рядом с которым сердце снова бьётся радостно… Он считал, что отец должен провести остаток жизни с этим человеком. Тук-тук. Глай отстранился, услышав стук. Дверь была приоткрыта, поэтому он сразу увидел, как у порога появилась Кхун Лин. Ей было чуть за тридцать. Она была хорошо одета, с мягкими манерами. Глай не был с ней особенно близок, но они иногда разговаривали. — Простите, что мешаю, Кхун Глай, — вежливо сказала она. — Всё в порядке, — ответил он. — Что такое, Лин? — спросил отец. — Портной привёз костюм после подгонки. Я бы хотела, чтобы ты примерил его еще раз. Если где-то будет свободно, я попрошу подшить ещё раз, — объяснила она. — Обязательно прямо сейчас? — устало спросил он. — Да. Так портной сразу сможет всё поправить, — мягко сказала она. — Простите, что я опять отнимаю ваше с сыном время, но это костюм для помолвки… Я хочу, чтобы ты в тот день выглядел как можно лучше. Глай заметил, как отец тихо вздохнул, явно чувствуя вину за то, что снова оставляет сына одного. — Папа, иди примеряй. А то вдруг на помолвке будешь выглядеть не так круто, как обычно, — улыбнулся он. — Я как раз собирался зайти в комнату с алтарём и помолиться маме. Примеришь костюм и давай потом сходим куда-нибудь вкусно поесть. Отец наклонился и снова поцеловал его в лоб. — Прости, что опять оставляю тебя одного. Я быстро, — сказал он. — Хорошо~, — протянул Глай. Он улыбнулся, проводив взглядом, как отец уходит вместе с Кхун Лин. Потом выключил DVD-проигрыватель, аккуратно убрал диск в коробку и направился к двери, собираясь пойти к маминому праху в комнату с алтарём. Но стоило открыть дверь, как он увидел, что Кхун Лин всё ещё стоит в коридоре. Он удивлённо моргнул. — Кхун Лин, что-то случилось? — спросил он. — Кхун Глай… я хотела извиниться, — тихо сказала она. — За что? — Мне очень жаль, что в последнее время у тебя так мало времени с отцом. И всё равно я снова мешаю вам вдвоём, — виновато сказала она. — Пожалуйста, не переживайте. Я всё понимаю, — мягко ответил он. — И ещё… мне очень жаль, что наша помолвка будет именно в ваш день рождения, — добавила она и немного прикусила губу. — Мои родители очень верят в хорошие даты. Они посчитали, что это самый удачный день. Сначала мы с Кхун Потом очень переживали, ведь это ваш день… — Всё правда в порядке, Кхун Лин, — перебил её Глай. — Вам с папой не о чем переживать. Она замолчала и внимательно посмотрела ему в глаза. — Позаботьтесь, пожалуйста, о папе, — тихо попросил он. — Я доверяю его вам. — Да, Кхун Глай, — мягко ответила она. Глай улыбнулся. Она работала секретарём отца уже три года и всё это время общалась с ним очень уважительно и осторожно, несмотря на то, что он много раз говорил ей, что можно быть проще. Но она всегда говорила: Я всегда относилась к вам с уважением как к сыну своего начальника. Мне сложно вдруг перейти на свободный тон. «Если вы хотя бы перестанете так сильно зажиматься рядом со мной, я уже буду очень рад» говорил ей Глай. «Я постараюсь.» обычно отвечала она. И всё же до сих пор выглядела немного скованной. Он не знал, что ещё можно сделать, чтобы она меньше переживала. Вид её напряжённого лица вызывал у него собственную тревогу. Немного подумав, он залез в карман и достал лимонную карамельку, свои любимые конфеты. Он протянул ей сладость. Она чуть нахмурилась, не сразу понимая. — Когда я волнуюсь, — сказал он, — мне очень помогает лимонная карамель. Когда её сосёшь, становится легче. Он не знал, насколько этот простой жест сможет сблизить их как пасынка и мачеху. Но он старался изо всех сил. — Спасибо, Кхун Глай, — улыбнулась она. По её улыбке он понял, что его усилия были не напрасны. — Не за что, — ответил он. — Я пойду к маме в комнату с алтарём. — Конечно, — кивнула она. Глай кивнул в ответ и направился в комнату с алтарём. Он улыбнулся, увидев Пи Джаб, которая стояла у двери и держала два цветочных венка. Отец говорил, что изначально нанял её просто няней для него, но со временем, когда она задержалась в доме, он доверил ей и обязанности домоправительницы. Пи Джаб жила в этом доме уже много лет. Все домработницы и водитель звали её: Госпожа старшая домоправительница. — Я соскучился по нашей старшей домоправительнице, — сказал Глай и обнял женщину средних лет, которую считал своей второй мамой. Строго говоря, он не должен был называть его старшей сестрой, ведь она была почти ровесницей его мамы, но ещё в детстве она просила звать его именно так, потому что не хотела стареть. Так это обращение за ним и закрепилось. — Скучали, но всё равно бросили меня здесь одну с этими маленькими непоседами, — проворчала она. Глай рассмеялся. Водитель как-то рассказывал ему, что отец принял на работу сразу трёх новых домработниц, и каждая работала не очень ловко, поэтому Пи Джаб приходилось обучать их с нуля. Непоседы, о которых она говорила, очевидно, и были этими новенькими. — Я был занят учёбой, Пи Джаб, — сказал Глай. — Но здорово, что отец нанял новых помощниц. Вам хотя бы не так одиноко. — Я лучше буду одна, чем с больной головой от этих девчонок, — фыркнула она. Глай снова рассмеялся и принял от неё два венка. — Спасибо, что всегда готовите для меня цветы, когда я приезжаю, — сказал он. — Если не буду заботиться о тебя, о ком же тогда заботиться? — улыбнулась она. — О хозяине дома точно нет. — Если папа услышит, что вы так говорите, обидится, — поддел он её. — Мы ведь сидим тут вдвоём, вот я и позволяю себе лишнее, — засмеялась она. Она всегда умела его рассмешить. — Хотите зайти со мной помолиться маме? — предложил он. — Лучше вы пойдёте один. Сегодня, думаю, вы хотите побыть с хозяйкой наедине, — мягко ответила она. — Тогда я быстро, и вернусь поговорить с вами, — пообещал он и потянулся к ручке двери. — Погодите, Кхун Глай, — окликнула его Пи Джаб. Он остановился. — Да, Пи Джаб? — Я знаю, что сейчас не самое подходящее время, но сердце так тревожится, что я не могу не спросить, — виновато начала она. — С тех пор как вы перешли на второй курс… вы ни разу не рассказывали мне о новых друзьях. Глай хотел было тяжело вздохнуть, но, чтобы не расстраивать её, просто улыбнулся. Она всегда особенно переживала за него в вопросах дружбы, потому что знала: чаще всего страдал он именно из-за друзей. — Даже если Кхун Ган учится в том же университете, но на другом факультете, я всё равно переживаю. Тем более вы говорили, что ваши близкие друзья с первого курса перевелись. Мне это не даёт покоя, — сказала она. Он и сам понимал, что давно ничего ей не рассказывал. — Сейчас у меня уже есть новые друзья, — мягко ответил он. — Эти двое очень хорошие. Не переживайте. Пусть она знает только хорошее, подумал он. А про всё плохое… Лучше ей не знать. — Только не врите мне, — строго сказала она. — Не вру… просто не всё рассказываю, — хмыкнул Глай и поспешно зашёл в комнату с алтарём. Войдя внутрь, он сразу выпрямился и принял привычную сдержанную позу, которой учила его мама. Сел по-турецки, трижды поклонился статуе Будды и поднёс первый венок. Потом повернулся к правой стороне, где стоял мраморный ларец с прахом матери, и повесил второй венок. Он посмотрел на её фотографию. — Мама, — тихо начал он. — Послезавтра мой день рождения. Мне исполняется двадцать… Пожалуйста, благослови меня, — попросил он. — И в тот день… поддержи папу и Кхун Лин. Пожалуйста, порадуйся за папу вместе со мной. Я верю, что ты согласна с его решением. И что тебе спокойнее, когда рядом с ним есть тот, кто о нём заботится, — продолжал он. — Я тоже так думаю. Я с папой всегда любим и помним тебя. Где бы ты ни была… я верю, что наши сердца всегда рядом. Имя Глайджай придумала ему мама. Она говорила, что Глайджай значит: Наши сердца всегда будут близко друг к другу. Но сам Глай думал, что чтобы два сердца оказались рядом, должно быть нечто, что их приводит друг к другу. И это «нечто», любовь. Именно любовь делает так, что сердца оказываются рядом.