My moon/Моя луна

Триллер… Хоррор… Пропал, Глайджай… Мультфильм… Но хоть хорошо, что среди всего этого кошмара есть ещё хоть один мультфильм, маленький лучик надежды. Жанры фильмов, которые высветились на экране автомата с билетами, заставили маленького человечка судорожно сглотнуть. Фильмы, которых Глай старается избегать больше всего на свете, это триллеры и ужастики. Он жутко боится призраков и вообще не любит всё, от чего сердце выскакивает из груди, а дыхание замирает. Если бы он пришёл в кино один, точно выбрал бы единственный сейчас идущий анимационный фильм. Но рядом с ним стоял человек, который держал через плечо его ярко-жёлтую холщовую сумку. Панли внимательно, не отрываясь, смотрел на список фильмов на экране автомата, а сбоку стоял сотрудник кинотеатра и вежливо подсказывал. — Этот хоррор очень неплох. Вы ужастики смотрите? Вот уж да… Панли вычеркнул мультик из списка вариантов вообще без жалости. Глай оторвался от экрана, натянуто улыбнулся и выдал: — Д-да, конечно… Я ужастики отлично смотрю! Панли тихонько хмыкнул: — Такой профессионал ужастиков… Тогда, может, выберем самый страшный? — Не надо самый… — Глай поспешно мотнул головой. — Возьмём средненький, так, чтобы немного страшно. А то вдруг ты не выдержишь. Глайджай… когда шутишь, не забывай думать и про себя же, когда окажешься в зале. Если вдруг тебя раскроют… хоть стыдно будет не так сильно. — Точно справишься? — уточнил Панли. — Точно. Сто пудов. Можешь за меня не переживать. Панли довольно улыбнулся, повернулся назад к экрану и нажал несколько кнопок: — Тогда берём вот это. Аннабель. И места для молодожёнов. Ого… Прямо этот фильм, да? Только трейлер видел, и то уже колени дрожали. Глай подумал, что ещё одна сложность статуса «особенный человек» рядом с Панли, это учиться смотреть фильмы любого жанра. Он не пытался ломать себя ради Панли, просто… когда впускаешь кого-то в свою жизнь, иногда стоит попробовать выйти за рамки собственного привычного «люблю, не люблю». А если совсем не получится, тогда уже честно сказать об этом и вместе искать комфортную середину для двоих. Причина, по которой он брякнул, что здорово смотрит ужастики, была проста: он страшно не хотел, чтобы сегодняшний поход в кино сорвался. Но он был уверен, как только фильм начнётся по-настоящему, Панли моментально поймёт, что Глай до смерти боится всякой нечисти. Эх, Глайджай, ну что ж ты всё время болтаешь, не подумав? Панли протянул сотруднику деньги, тот провёл картой через терминал на автомате. Старшекурсник забрал два билета, кивнул Глаю: — Пойдём купим попкорн, ладно? — Ага… До зала они ещё даже не дошли, а одного вида английской аббревиатуры название фильма на билете уже было достаточно, чтобы Глаю хотелось присесть прямо тут. Он шёл следом за высоким, который всё так же держал его за руку, пока они не подошли к стойке с попкорном и напитками. Им пришлось встать в очередь следом за парочкой подростков, которая обнималась. Глай молча думал, что люди, которые не боятся хорроров, просто никогда не поймут его нынешних ощущений. Это как если ты боишься высоты, но решил побороть страх и сел на американские горки. Чем ближе вагончик подъезжает к старту, тем яснее понимаешь: Нет, это точно будет адски страшно. Я же точно не выдержу… Но, украдкой глянув на их сцепленные пальцы, он снова поднял глаза на профиль Панли. Сам факт, что Луна рядом и не бросит его один на один с этим ужасом, подстегнул Глая: Ладно. Попробуем выжить ради него. — Какой попкорн любишь? — спросил Панли. — Солёный. — Тогда возьмём весь солёный, — легко согласился тот. — Можно и микс, — тут же спохватился Глай. — Вдруг ты любишь другой вкус. — Я вообще не особо попкорн ем, — улыбнулся Панли. — Если уж выбирать, то лучше тот, который ты любишь. — По-моему, солёный лучший. Ничто не может переплюнуть солёный попкорн, — уверенно заявил Глай. — Да? — Панли приподнял бровь и усмехнулся. — То есть даже я не могу? Глай рассмеялся: — Не надо тебе с попкорном соревноваться. Ты выиграл у него давным-давно. — Тот ещё вредина для своего щенка, — пробормотал Панли. Он разжал их пальцы, но тут же перекинул руку Глаю на плечи и притянул ближе. Глай смутился от собственного комплимента и, не зная куда деваться, спрятал улыбку в его объятиях. — О, Ли! Глай поднял взгляд и увидел высокого симпатичного парня, который держал за руку невысокого милого парня примерно Глая роста. Он догадался, что это, наверное, друзья Панли. ​— О, парочка Си-Би! Пришли в кино? ​— Ага. Би всё канючил, что хочет на «Аннабель», вот я его и притащил. ​— Я тебе сейчас уши оборву! Кто это из нас на самом деле хотел пойти? Панли фыркнул: — Мы вот тоже на «Аннабель» идём. Вы в каком зале смотрите? — Мы только что вышли, — ответил высокий. — Уже отсмотрели до конца. — Так, давай, расскажи по шкале ужаса, — попросил Панли. — Насколько страшно? — Очень даже. Я десятку ставлю. Скрим моментов дофига, Би чуть ли не каждый раз визжал. — Си, ещё раз так скажешь, домой пойдёшь пешком, — прошипел Би. — Хаха, чего ты стесняешься? Я же и так знаю, что ты боишься призраков. — Потому что ты потом всем своим друзьям про это рассказываешь! — Так я рассказываю, потому что ты милый. — Убавьте сладость, тебя уже приторно слушать, — не выдержал Панли. — Хаха. — А ты с… — Би на секунду перевёл взгляд на Глая и приветливо ему улыбнулся. Глай в ответ тоже вежливо улыбнулся и слегка кивнул. — Я с Кхун Глаем, — спокойно ответил Панли. — А-а, значит, ты с Кхун Глаем вместе. — Кхун Глай, — Панли повернулся к нему. — Это мои друзья ещё со школы. Этот, — он указал на высокого, — вместе со мной был в футбольном клубе, а Би, — перевёл палец на второго, — со мной в одном классе учился. — Очень приятно познакомиться. — Взаимно, Кхун Глай, — откликнулся Би. — Так тебя правда зовут Кхун Глай? — уточнил Си. — Не-не, я сам добавил к нему «Кхун», — вмешался Панли. — Чтобы было: Кхун Глай. — С каких это пор ты стал таким вежливым, а? — поддел его Би. — Хватит уже меня поддевать, Би, — закатил глаза Панли. Глаю было трудно понять, то ли от их улыбок и взглядов, то ли от того, как Панли его представил, но уши у него вспыхнули, и он машинально дотронулся до них пальцами, пытаясь охладить. — Слушай, Ли, тебе идёт эта миленькая сумка, — не удержался Си. — Да пошёл ты, — фыркнул Панли. — Не перегибай. Глай перевёл взгляд на Панли, на его улыбку, на свободную, уверенную позу, и на свою жёлтую сумку через плечо. Когда они выходили из машины, Панли сам предложил понести сумку. Глай отказался, уверенный, что эта яркая, немного детская сумка никак не вяжется с его крутым образом. Сегодня Панли был в свободной белой университетской рубашке с коротким рукавом, поверх светлая джинсовка, чёрные рваные джинсы и неизменные любимые часы с тёмно-коричневым кожаным ремешком. В голове у Глая кружилась картинка: этот весь из себя стильный Панли с жёлтой сумочкой на плече. Ну это же убьёт весь его образ… К тому же сумка совсем не тяжёлая, и Глай стеснялся нагружать его лишним Но Панли с таким несчастным видом опустил плечи и пошёл, всё равно держа его за руку, что Глай сдался и позволил забрать сумку. В момент, когда он всё-таки протянул ему свою жёлтую торбу, глаза его щенка сияли ярче самой сумки. — Сумку носишь, и такой красный сразу, — поддел Си. — Я не от сумки красный, — буркнул Панли. — А от того, что боюсь, как бы хозяин не передумал и не забрал. Если Кхун Глай больше не даст мне носить его сумку, я подговорю Би бросить тебя и сбежать путешествовать одному. — Эй, не вздумай, — всполошился Си. — Би легко на такое поведётся. — Ещё как, — подтвердил Би. — Просто дай мне список мест, куда съездить, и всё, я уже собираю чемодан. Пока Панли болтал с друзьями, Глай молча улыбался и смотрел на свои ботинки. Ему было слегка неловко от мысли, что Панли так хотел носить его сумку. Он сам не до конца понимал, почему краснеет из-за такой мелочи, но, наверное, дело в том, как серьёзно Панли относится ко всему, что связано с ним. От этого у Глая в груди становилось тепло, и он в очередной раз мысленно благодарил своего лунного человека. Когда подошла их очередь заказывать попкорн, Глай мягко провёл ладонью по спине Панли. Тот отвёл взгляд от друзей и повернулся к нему. — Что такое? — Наша очередь, Ли, — шепнул Глай. — А, — Панли повернулся к стойке, где девушка-кассир уже ждала их заказ. Потом обернулся к друзьям: — Мы побежали. Увидимся ещё. — Ага, веселитесь, — махнул рукой Си. Глай тоже помахал Би на прощание, тот широко улыбнулся ему и ответил тем же. Потом они с Панли подошли вплотную к стойке, и тот уточнил у него пару раз, что именно взять, объяснив, что попкорн, скорее всего, будет есть только Глай. — Возьмёте вот этот сет? — уточнила кассир. — Да, — кивнул Панли. — С вас триста пятьдесят бат. — Панли, давай я заплачу, — попытался вклиниться Глай. — Вот, держите, — Панли уже достал кошелёк (когда только успел?) и протянул деньги девушке. Потом обернулся к Глаю и хитро улыбнулся: — Глайджай всё равно не успеет. — Вообще-то успел бы, если бы мой кошелёк не был в сумке… — проворчал Глай. — Это ты мне сумку не отдаёшь. Панли тихо засмеялся: — Мы же теперь особенные люди друг для друга… Можно и один кошелёк на двоих. Бух! Это не что-то упало на пол, это фраза Панли рухнула ему прямо в сердце. Глаю стало так стыдно и жарко, что мозг словно отключился. Он уставился куда-то мимо, на суетящуюся за прилавком сотрудницу, делая вид, что страшно занят её наблюдением. — Вот так молчать… — протянул Панли. Глай, не отводя взгляда от кассира, замотал головой: — Н-нет, я не краснею вообще. Но тихий смех у него над ухом, который как всегда, выдал Панли, который его насквозь видит. В конце концов, не выдержав, Глай повернулся к нему, сморщил нос и буркнул: — Щенок ты. — Щенок ещё вообще ничего не сделал, — беззлобно расхохотался Панли. Глай вообще-то забыл, что дело не в щенке как существительном… Это сам Панли делает так, что его Глайджай превращается в расплавленное желе. Сердце… больше не выдерживает… Хны-ыыы-ыы…

***

Глай дал своему сердцу достаточно времени наплакаться в темноте кинозала. Слова друга Панли совсем не были преувеличением, фильм оказался действительно страшным. Действие толком не успело начаться, как уже пошла серия напряжённых сцен, от которых он подскакивал на кресле раз двадцать. Одних громыхающих звуковых эффектов вполне хватало, чтобы пересушить ему горло. Плюс к этому ещё и выкрики, вскрики и визги людей в зале, которые начинали орать раньше, чем появлялся призрак. Фильм даже до середины ещё не дошёл, а Глай уже десять раз успел спросить себя, какого чёрта он здесь делает. Зачем он вообще над собой издевается? И в очередной момент, когда он понял, что в ближайшие секунды на огромном экране появится очередная жуткая кукла, он повернулся к Панли, который всё это время держал его за руку. И получил ответ на свой вопрос: он терпел все эти эмоции только потому, что хотел посмотреть фильм вместе со своей единственной луной. — Страшненько, — негромко прокомментировал Панли. Сам он внешне вообще не дёргался, максимум иногда сжимал его руку чуть сильнее, когда Глай вздрагивал так, будто попытался выпрыгнуть из тела. В один из особенно напряжённых моментов, когда звуки снова стали нарастать, Глай вцепился в ведро попкорна, которое и так уже ополовинил. В начале фильма, когда его особенно сильно тряхнуло, половина попкорна выплеснулась через край и осыпала пол вокруг их мест. В тот момент ему хотелось провалиться под кресло от стыда. Он даже заметил, как уголки губ Панли дрогнули от смеха. Но тот просто стал, не смеясь, брать по зерну и кормить его с рук. — Ты как, жив ещё? — шёпотом спросил Панли. — Жив… жив. Я справляюсь, — так же тихо соврал Глай. По правде, он был едва жив. Но если он сейчас встанет и уйдёт, их первый совместный поход в кино войдёт в историю как катастрофа. Нет уж, надо напрячься и показать себя в лучшем виде. В этот момент тёплая ладонь Панли отпустила его руку и переместилась ему на плечи. Он потянул Глая ближе, прижал к себе и стал мягко поглаживать по плечу. Глай зажмурился, будучи уверенным, что сейчас опять вылезет эта проклятая кукла. И как раз в это мгновение Панли опёрся подбородком ему на макушку. — А я-то поверил, что ты правда профи по ужастикам, — тихо усмехнулся он над ухом. Если бы знал, что ты настолько боишься, мы бы не пошли на этот фильм. — Всё нормально, Панли, — выдохнул Глай, не открывая глаз. Панли тихо хмыкнул: — По-моему, нет. Может, выйдем? — Я ещё выдержу… Как только он договорил, в зале снова разорвался оглушительный звук, к которому добавился дружный вопль половины зрителей. Глай дёрнулся так, будто сердце у него действительно вырвали и бросили к ногам той чертовой куклы. Он невольно всхлипнул, и Панли уже не сдержал заливистый смех. — Ты точно ещё выдержишь, а? — с мягкой улыбкой спросил он. Глай поднял на него глаза, сглотнул: — П-Панли… я признаю, я ужасно боюсь призраков. — Верю, верю, — ласково сказал тот. — Но я хотел посмотреть кино именно с тобой. И очень хотел научиться смотреть разные жанры… Вдруг ты любишь ужастики, а я потом вообще с тобой смотреть их не смогу. Теперь я точно знаю… — Что мы прямо сейчас выходим, — спокойно перебил его Панли. — Не надо дальше мучиться. — Но я же… — Неважно, досмотрим мы этот фильм или нет. Важнее то, как ты себя чувствуешь. Мне точно не интереснее кино, чем ты, — шепнул он, мягко провёл ладонью по щеке Глая. — Этот фильм потом всё равно будет становиться ещё страшнее. Даже я, при том что не боюсь, считаю, что он жуткий. А ты потом ещё один в кондо ночевать будешь. Даже если будешь сидеть с закрытыми глазами, звуки всё равно в голове останутся. Глай сжал зубы: — Но я ещё немного хочу… попробовать. Он не хотел, чтобы его страх стал препятствием их первому просмотру фильма. Поэтому решил попытаться ещё раз. — Тогда давай я тебе помогу, — предложил Панли. Глай не знал, как именно он собирается помогать, но верил, что тот вытащит его из этого кошмара живым. Он потихоньку приоткрыл глаза и снова посмотрел на экран. Иногда прикладывал руку к лицу, чтобы закрывать обзор самых пугающих моментов. Когда в кадре начинались сцены днём, и зал хоть чуть-чуть освещался, он облегчённо выдыхал, хотя атмосфера оставалась напряжённой. Он ещё крепче прижал к себе ведро с попкорном, а в этот момент пробивающийся из динамиков зловещий саундтрек стал накручиваться, как пружина. И как раз тогда широкая ладонь Панли поднялась и закрыла ему обзор, заслонив от экрана. Глай поднял на него глаза. Панли продолжал смотреть фильм, даже не моргая, но почувствовав взгляд, тихо сказал: — По моим ощущениям, сейчас что-нибудь вылезет и всех напугает, — шепнул он. — Как пройдёт, я руку уберу, ладно? Среди этого мрака и «знаю-что-сейчас-что-то-выпрыгнет» у Глая расцвела мягкая улыбка. Он энергично кивнул, хотя понимал, что тот, увлечённый фильмом, этот кивок вряд ли заметил. И, конечно же, Панли оказался прав, очередной призрак выскочил с таким рвением, что ползала опять вскрикнуло. Глай снова дёрнулся от грохота, часть попкорна опять высыпалась, но теперь ему было не так страшно. — Всё, уже ушло, — прошептал Панли. — Можешь смотреть. Страх никуда не делся совсем, но рядом с тем, кто всё время заботится о нём, он вдруг стал вполне терпимым. — Спасибо тебе, щенок, — тихо прошептал Глай. — Всегда пожалуйста, — улыбнулся тот. Панли на мгновение отвёл взгляд от экрана и одарил его ослепительной улыбкой. В этот момент Глай был уверен: с такой улыбкой все его страхи точно испарятся. Кажется, только один человек, Сасин Писут, может так делать.

***

— Ого, Кхун Глай почти всё ведро один умял, — засмеялся Панли, когда они вышли из зала, а в руках у Глая было жалкое донышко солёных хлопьев. — Щено-о-ок, — простонал Глай, прикрывая лицо ведром. — Не дразни. — Ладно, ладно, щенок не будет, — сдержанно усмехнулся Панли. Но даже если он больше ничего вслух не говорил, тихий смешок у него в горле всё равно выдавал, как ему смешно. Глаю же хотелось высыпать остатки попкорна в урну, а пустое ведро натянуть себе на голову и так идти по торговому центру. Ему было не стыдно перед залом. Ему было стыдно перед Панли. У первой же урны он решительно выкинул и остатки попкорна, и ведро, не собирался он больше давать повод для подколов. — Всё ещё страшно? — спросил Панли. — Уже нет, — выдохнул Глай. Пока фильм шёл, он успел прочитать про себя столько молитв, сколько, кажется, никогда в жизни не читал. Молился он, правда, не о том, чтобы изгнать куклу, а чтобы самому дожить до титров. — Если ночью станет страшно, набери мне, — спокойно предложил Панли. — Я приеду и посплю с тобой. Похоже, не только кукла в этом кино умеет внезапно пугать до бешеного сердцебиения. Луна делал не хуже. Тук-тук-тук-тук. Глай притих, чтобы скрыть, как его разбирает стеснение. Он поднялся на ступеньку эскалатора, а Панли встал ступенькой ниже. Они собирались спуститься на нижний этаж в поисках ужина, как только они вышли из кино, Панли объявил, что страшно голоден. — Такой тихий, — Панли поднял голову. — Наверняка уже представляешь, как будешь наводить порядок в комнате перед тем, как я приду. — Мечтай. Я думаю, что поесть, — буркнул Глай. Как бы сильно Глайджай ни любил Панли, он себя в его руки полностью не отдаст, но сердце… сердцу он уже давно дал свободу. Панли тихонько рассмеялся и вытащил телефон из заднего кармана. Пока он кому-то что-то писал, проговорил: — Говори, что хочешь, то и закажем. Сегодня кошелёк полностью в твоём распоряжении. — А сам что любишь? — спросил Глай и, не удержавшись, запустил пальцы ему в мягкие светлые волосы. — Японскую кухню? Китайскую? Тайскую? Итальянскую?.. — Всё, — невозмутимо ответил тот. — Вообще ничего особо любимого нет? — не отставал Глай. Панли, всё ещё печатая сообщение, покачал головой: — Нет. Всё ем. — Щенок у нас совсем не привередливый, — рассмеялся Глай. — Если буду привередничать, вдруг ты меня бросишь. Глай расхохотался. Вдруг в нём поднялась волна нежности, и он, уступив этому чувству, обхватил одной рукой его шею, другой голову, прижимая к себе. Благодаря тому, что они стояли на разных ступеньках, Глай мог позволить себе потянуть Панли так, чтобы тот уткнулся лбом ему в грудь. Сам он щекой аккуратно прижался к мягким светлым волосам. Честно говоря, щенка хотелось затискать до слёз, настолько он был милый. С каждым днём, слова и поведение Панли становились всё милее… Глайджай держался изо всех сил. Хорошо ещё, что они уже перешли в статус особенных людей. Иначе Глай точно не стал бы вот так обнимать и мять его посреди торгового центра. Щенок тихо хохотал у него в груди и продолжал что-то допечатывать: — Прямо чувствуется, как тебе меня мять хочется, — протянул он. — Ага. Очень, — честно ответил Глай и отпустил его, потому что эскалатор уже близился к нижнему уровню. Панли убрал телефон обратно в карман и, сойдя с эскалатора, тут же поймал Глая руку. Они прошли пару шагов, после чего он сменил хват и перекинул руку ему на плечи. — Щенку тоже можно чуть-чуть тебя помять? — с надеждой спросил он. — Нельзя. Мять щенка могу только я, — отрезал Глай. Панли тихо рассмеялся и кивнул: — Ладно. Но тогда мять щенка нужно аккуратно. Щенок хрупкий, — тут же добавил он. — Вот и буду тебя аккуратно мять, — фыркнул Глай. Панли привычно ущипнул его за нос: — Что едим? — Давай японскую? — предложил Глай. — Давай, — легко согласился Панли. — Фудзи, фудзи! — Глай указал на знакомый японский ресторан впереди. — Окей. Внутри они ещё довольно долго не могли определиться, перебрасывая меню туда-сюда и спрашивая, чего хочет другой. В итоге кое-как заказали и теперь, ожидая еду, продолжали болтать. — Если честно, я пока плохой «особенный человек», — вздохнул Панли. — До конца ещё не знаю, что ты любишь и чего боишься. Например, про то, что ты боишься призраков… Если бы сегодня не пошли в кино, я бы и не узнал. — Не только ты плохой «особенный». Я тоже не блестящий. — Тогда давай просто… потихоньку узнавать друг друга, — мягко сказал Панли. — Если вдруг кто-то где-то ошибётся, будем просто прощать друг друга за мелочи, ладно? — Ага. По еде я уже примерно понял, что ты любишь и не любишь, — продолжил Панли. — А вот в остальном… Он чуть наклонил голову: — Например, что тебе нравится особенно сильно, я всё ещё толком не знаю. Глай нахмурился и задумался. Если говорить о особенно, то… — Мне особенно нравится Луна, — выдохнул он. Неясно, то ли дело было в подтексте, то ли в том, как тут же широко улыбнулся Панли и кончиками пальцев погладил циферблат своих часов, но Глая накрыло такой волной смущения, что пришлось спрятать взгляд в пустой тарелке. Чтобы не захлебнуться в собственном стеснении, он поднял глаза и тут же перевёл стрелу вопроса: — А тебе что особенно нравится, Панли? Луна улыбнулся в ответ, потом опустил голову на стол, вытянул руку вперёд и захватил пальцы Глая между своих. Тёплое дыхание щекотало тыльную сторону ладони, когда он почти шепнул: — Только что старший в чате написал, что опять проблемы с работой. Голова кругом, Кхун Глай… Почему он вдруг сменил тему?.. Сам Глай обычно переводил разговор на другое, когда ему было… ​Неужели… Господин Луна сейчас чувствует то же самое? — Панли… подними голову и посмотри на меня, — мягко попросил он. — Ох, Кхун Глай… — протянул тот. Точно. Кхун Луна тоже умел краснеть. ​И в какое же «уязвимое место» угодил мой флирт, раз он так сильно разволновался? ​Снова прокручивая в голове их разговор, Глай, который поначалу ни на что не рассчитывал, начал понемногу надеяться. Если бы ответ не касался «особенного человека» в его лице, Господин Луна наверняка ответил бы спокойно, без такой бурной реакции. — Щенок, ответь на вопрос, пожалуйста, — тихо напомнил Глай. — Пожалеешь ты щенка, а? — простонал тот. — Сложный вопрос. Глай тихо рассмеялся: — Нет ничего сложного для моего хорошего Ли. Ты справишься. Панли всё ещё не поднимал головы, как тогда, в столовой. Он слегка двигал большим пальцем вдоль тыльной стороны руки Глая и, наконец, очень тихо сказал: — Сейчас… мне особенно сильно нравишься ты. В этот момент сердцу Глая показалось, что оно разбухло, заполнив грудь целиком. Он до конца ещё не понимал, что именно вкладывает Панли в слово «нравится», но одного того, что «особенно сильно нравится» именно он, было достаточно, чтобы его душа уже летела к самой Луне. Даже если в конечном итоге чувства Панли останутся на уровне «особенный человек» и не перевалят за эту грань, Глай не станет жалеть. Ему казалось, что то, что есть сейчас между ними, уже и так лучшее, что могло случиться. Этого вполне достаточно для Глайджая. А зная, как трудно бывает справиться с собственным смущением, он, как эксперт по неловкости, решил помочь новичку, который только учится краснеть: — А ты больше любишь море или горы? — сменил он тему, подарив Панли время перевести дух. Главное, он уже услышал самое важное: что все эти его ежедневные подколы и нежные слова, достигли цели. Панли он нравится. Дальше можно не торопить события. — И то и другое, — признался Панли, поднимая голову и всё ещё не отпуская его руку. — А если прям пришлось бы выбирать? — Не смог бы, — честно ответил тот. — У меня с ними обоими связаны хорошие воспоминания. Глай улыбнулся. Впервые встретил человека, который так аккуратно обходит выбор «или» и оставляет себе «и». — А я море люблю, — признался он. — Тогда я однажды покажу тебе место в горах, — пообещал Панли. — Чтобы ты понял, что горы ничуть не хуже моря. Поддержать атаку, Глайджай. Сейчас нужно идти в наступление ещё смелее, подумал он. — Для меня всё равно ничто не будет лучше моего Панли, — мягко сказал он. — Вредина, — улыбнулся Панли и снова щёлкнул его за нос. Панли раз за разом напоминал ему, за что нужно говорить «спасибо». Спасибо за то, что я перестал бояться длинной дороги, потому что знал: Панли идёт рядом. Спасибо за то, что я перестал бояться извилистых троп, потому что знал: Панли идёт впереди и показывает дорогу. Спасибо за то, что я поверил: можно подойти к Луне ещё ближе, потому что знал: Панли сокращает эту дистанцию шаг за шагом. Спасибо тебе, моя Луна.

***

После ужина они ещё немного побродили по книжному. За этот вечер они настолько много успели обменяться историями и предпочтениями, что казалось, будто знают о жизни друг друга уже почти всё, и всё это всего за несколько часов. С Глаем такого не было ни с кем. Панли стал его первым и, как он сильно подозревал, единственным человеком, с которым ему хотелось говорить настолько много. Даже когда они, наконец, выехали из торгового центра и застряли в плотных пробках, разговора у них не убавилось. Время в заторе перестало быть скучным, они всё так же перебрасывались друг с другом историями, будто этому потоку не будет конца. — Ты больше любишь петь или играть? — спросил Глай. — Наверное, одинаково, — задумчиво ответил Панли. — Но последнее время старшие чаще зовут меня в бар петь вместо основного вокалиста. — Как тогда, когда ты пел Nam Lai, да? — вспомнил Глай. Панли усмехнулся и кивнул: — Ага. — В тот день ты пел очень красиво. — Сегодня я тоже могу спеть красиво, — отозвался он. — Хочешь послушать? — Конечно, щенок, — сразу согласился Глай. — Тогда сейчас найду песню, — Панли взял телефон, что-то поискал и сказал: — Пусть будет вот эта. В тот момент, когда он поднял на него глаза, в салоне заиграла мягкая мелодия с пиано-аккомпанементом. Глай эту песню знал и даже когда-то думал, что вряд ли проживёт такую историю, как в ней поётся. Ему казалось, что человека, который бы сделал его жизнь такой, просто не встретится.

— Этот парень только с пустыми руками, Но всё равно для тебя достанет все звёзды,

Он пойдёт искать их для тебя,

Лишь бы ты держал его за руку…

До того дня, пока в его жизни не появился Панли. И слабый, едва мерцающий огонёк надежды не стал разгораться всё сильнее.

— Просто дай мне свою руку, пойдём со мной,

Мы вместе перейдём и воду, и песок,

Туда, где-то очень далеко,

Где мы ещё даже ни разу не были…

Не нужно ни о чём волноваться и бояться,

Просто верь и иди со мной.

Да, доказательств у меня нет,

Но я… просто прошу тебя…

Неважно, насколько высоко небо,

Держи мою руку как можно крепче.

Пока наша любовь продолжает идти вперёд,

Мы вдвоём будем идти вперёд вместе.

Даже если на нас нахлынут волны,

Даже если впереди окажется отвесная скала,

Даже если случится что-то, чего мы совсем не ждали…

Только не отпускай мою руку.

Глай тепло улыбнулся своей Луне, которая сейчас пела только для него, и мягко потрепал его по голове, подбадривая. Панли в ответ широко улыбнулся, не сбиваясь с мелодии. Он понятия не имел, выбрал ли Панли эту песню, чтобы тонко что-то сказать через слова, или просто потому, что любил её, но какой бы ни была причина, Глай был счастлив.

— Даже если случится что-то, чего мы не ждали…

Только не отпускай мою руку.

Когда Панли закончил последнюю строчку, Глай отнял ладонь от мягких светлых волос и захлопал. Панли отреагировал лучезарной улыбкой и требовательным тоном: — А теперь дай щенку награду в виде ещё одного поглаживания по голове, можно? Глай засмеялся и послушно потянулся рукой, мягко погладив его по макушке: — Щенок поёт очень красиво. — Тебе эта песня понравилась? — спросил Панли. — Очень, — кивнул Глай. — Прямо очень-очень. Панли довольно улыбнулся и тихо сказал: — Тогда буду петь её для тебя почаще. — Ага, — Глай показал ему большой палец. Панли рассмеялся и переплёл пальцы с его рукой. В тот момент, когда Панли крепко удерживал его ладонь, Глай вспомнил строчку: — Даже если случится что-то неожиданное, просто не отпускай мою руку. А когда тот слегка сжал его руку сильнее, ему вспомнилась другая: — Пока любовь идёт вперёд, мы будем идти вместе. Давай дальше идти вместе, хорошо, моя Луна? Белый спортивный мерседес плавно свернул на парковку перед кондо. Когда машина полностью остановилась, Глай отстегнул ремень безопасности. Панли протянул ему жёлтую сумку. Глай принял его с улыбкой: — Спасибо, щенок. — Когда дойдёшь до комнаты, напиши мне, ладно? — попросил Панли. — Чтобы щенок не переживал. — Хорошо. — Глай… — Мм? — Спокойной ночи, — мягко сказал он. Сколько бы раз ни слышал эти простые слова от Панли, иммунитет к ним так и не выработался. Каждый раз Глая пробирало до дрожи. — Спокойной ночи и тебе, — тихо ответил он. — Угу. Глай выбрался из машины. Панли включил внутренний свет и опустил стекло, чтобы помахать ему. Глай улыбнулся ему в последний раз, до завтрашнего дня, и только когда стекло полностью поднялось, повернулся и пошёл ко входу. Он шёл, пока машина не выехала со стоянки, и всё так же, как всегда, чувствовал, что даже когда его Луна уезжает, она всё равно оставляет для него свет.