My moon/Моя луна

Мальчишка в светло-жёлтой футболке с рисунком серпа луны, подарочной, полученной по квоте от хозяина магазина Once in a blue moon, стоял перед кондоминиумом и ждал брата, который должен был заехать за ним. Вчера вечером Пи Дом позвонил и сказал, что все встречаются сначала в доме Тирака, а уже потом отправятся на море. Сначала Глай решил ехать на своей машине, но Пи Дом настоял: он заедет и заберёт его сам, чтобы не гнать на место несколько машин. Глай опустил взгляд на кремовые шорты, которые были короче колена примерно на сантиметр, и невольно улыбнулся. Обычно он носил такие шорты только дома, почти никогда не выходил в них на улицу. В большинстве случаев ему приходилось ходить в строгой форме или костюме, поэтому лёгкая, удобная одежда была для него настоящим счастьем в выходные. С тех пор как он купил эти шорты, они стали его любимыми, мягкая ткань делала их невероятно комфортными. Вжууу Шум ускоряющегося двигателя заставил Глая поднять голову. Во двор кондоминиума резко свернул чёрный микроавтобус с абсолютно тёмной тонировкой. Он подъехал прямо к нему и остановился с резким визгом шин: Виииижжжд! И в этот момент в голове Глая всплыло мамино предупреждение, которое она повторяла ему в детстве: Глай, держись за маму крепко… тут много людей. А то вдруг кто-то схватит и утащит тебя в чёрный фургон с тёмными стеклами… Он прекрасно понимал, что это был обычный мамин способ удерживать его рядом и не дать убежать далеко, но… Но отрицать было невозможно, такой фургон выглядел точь-в-точь как из маминых страшилок. И вот теперь этот фургон стоял перед ним. Фить. Глай сделал шаг назад, когда дверь микроавтобуса отъехала в сторону, слишком резко. И сразу же кто-то выскочил наружу, в спешке и нервозности. Высокий мужчина, весь в капельках пота, подбежал и крепко схватил Глая за плечи. Глай прижал к груди свою тёмно-коричневую сумку-рюкзак и глотнул слюну, отрицательно замотав головой: Глай не знает… за что тут могут требовать десятки миллионов. . . — Э-э… малыш… — Д-да?. . Бац! Глай распахнул глаза, Пи Дом со всей силы шлёпнул этого мужчину по голове. Но тот, несмотря на удар, так и не отпустил Глая. — Ты, блин, чего моего брата пугаешь?! Хоть бы нормально спросил, если туалет ищешь! Высокий парень почти плакал от отчаяния: — М-малыш… скажи, где здесь туалет? Я сейчас разорвусь! Глай торопливо кивнул: — П-прямо по коридору и налево… там есть туалет для гостей… — Спа-асибо!!! Мужчина мгновенно отпустил Глая и помчался внутрь кондоминиума. Глай провожал взглядом, пока тот не исчез за дверью. Пи Дом вздохнул: — Мой друг уже умирал. А дорога, адово какая пробка. Он терпел столько времени, пока мы доехали! Глай, слушая объяснение, закивал: — Он, кажется, действительно очень долго терпел… вылитое мучение было на лице. — Ага. И вёл себя так, словно мир рушится. Глай вспомнил, что рядом с Пи Домом стоял Пи Хиа, с сияющей улыбкой, а позади них, Пи Реал, который покачал головой с выражением полного отчаяния. Глай видел их однажды, когда приходил смотреть футбольный матч Панли. — Вы трое ходячий хаос, — проворчал Пи Реал. — То у одного живот болит, то другой голову теряет… Если приедем к Тираку позже, Пи Фа нас убьёт. — А что я могу? — огрызнулся Пи Хиа. — Водитель моего отца водит так, будто участвует в гонках! Не успеет, так обгонит, хоть нельзя! Пи Дом только усмехнулся и, обняв Глая за плечи, сказал: — Вы двое подождите Ко. Я поведу брата в машину. — Окей, окей. — Пойдём, Глай, посидим в машине. — Да, Пи Дом. Глай зашёл в автомобиль, но, оглядев тех, кто уже сидел внутри, невольно сглотнул, он никого из них не знал. Он заранее понимал, что большинство участников поездки, старшие ребята, но всё равно чувствовал лёгкое смущение. Все смотрели на него с лёгким любопытством, некоторые с задумчивостью. Он тут же поклонился и поздоровался: — Здравствуйте. — Здравствуй~ — Присаживайся, присаживайся. Глай улыбнулся, атмосфера оказалась более тёплой, чем он ожидал. Пи Дом указал ему на переднее сиденье второго ряда, и Глай сел, придвинувшись к окну, чтобы брат мог присесть рядом. — Футболка от магазина Панли, да? Глай взглянул на свою футболку и улыбнулся: — Да. Я вчера купил. Постирал… боялся, не успеет высохнуть. Пи Дом рассмеялся, потрепав его по голове: — Если Ли увидит, будет счастлив. — Я ему не говорил, что надену её… хотел сюрприз сделать. Пи Дом улыбнулся: — Когда они только решили вложиться в открытие магазина на Сиаме вместе с партнерами, эти двое братьев постоянно ссорились. ​— Пи Дом, вы имеете в виду Пи Фа и Панли? — уточнил Глай. ​— Да. Но ссорились они не то чтобы всерьез. Просто такой старший брат, как Фа, слишком уж переживал за младшего и всё еще видел в нем ребенка. А Панли у нас тот еще упрямец, он Фа почти не слушал. Мы тогда за голову хватались: порой прямо во время занятий Фа висел на телефоне, споря с Панли. ​Дом сделал паузу и продолжил: — В итоге Фа так и не смог его остановить. Панли втайне взял несколько сотен тысяч из своих личных сбережений и вложился в дело. В день открытия магазина Фа все-таки пришел туда… Я до сих пор помню, как он вернулся к нам и сказал: Мой младший брат, похоже, и правда уже вырос. ​Глай улыбнулся и тихо ответил: — На самом деле, в словах Пи Фа скрыт очень глубокий смысл. — Пи Фа хотел сказать, что гордится младшим братом. — Эти двое вообще не говорят друг другу ничего нежного, — рассмеялся Пи Дом. — Вместо слов, только действия. — Но по действиям видно, что любят друг друга очень сильно. — Точно так же, как мы с тобой. Глайджай улыбнулся старшему брату, а затем перевёл взгляд на Пи Рё, который поднялся в салон с крайне недовольным видом. Рё выбрал место в первом ряду рядом с Пи Домом, в то время как Пи Хиа и Пи Ко устроились на втором ряду. ​Как только человек, сидевший ближе всех к выходу, задвинул дверь микроавтобуса, с задних сидений раздался чей-то голос: ​— Трогайте, дядя! Ко наконец-то соизволил закончить свои «делишки» в туалете. ​— Понял вас, господин Хиа, — отозвался водитель. ​— Вот же придурок! Ты мог просто сказать «поехали»… Обязательно было на всю машину меня позорить?! — возмутился Ко. Поездка обещала быть очень интересной. Пи Дом наклонился к Глаю: — Мои друзья иногда слишком шумные. Глай улыбнулся и покачал головой: — Не будем называть это шумом, Пи Дом. Лучше скажем веселье. — Кстати, Ли говорил тебе, что тот курорт в Районге, куда мы едем, принадлежит его дяде? Глай кивнул: — Когда мы разговаривали перед сном, Панли упоминал. Только я уже не помню, в какой именно день. — Понятно… По взгляду и голосу Пи Дома Глай понял: брат замечает, как меняются их с Панли отношения. Фраза «когда мы разговаривали перед сном» слишком ясно выдавала их близость. Ведь если кто-то не важен для нас, мы не будем отдавать ему свой личный вечерний час, время, когда все устали и хотят побыть наедине с собой. А если мы хотим, чтобы именно этот человек был последним, с кем мы говорим перед сном… Значит, он уже сильно влияет на наше сердце. Глай не знал, что именно сейчас думает Пи Дом. Он и не собирался специально скрывать происходящее между ним и Панли, просто пока ещё много чего вызывало тревогу внутри. Ему хотелось, чтобы всё сначала зашло чуть дальше, стало более определённым. И только когда он сам увидит результат, тогда честно расскажет обо всём и о своих чувствах. — Сейчас вы с Панли уже очень близки, да? — мягко спросил Пи Дом. — Да… — Глай улыбнулся. — Сейчас мы и правда стали ближе. Не ложь, просто не вся правда. Это всё ещё подходящая формула для него. — Если честно, — продолжил Пи Дом, — даже если бы ты мне не сказал… уже по одному взгляду видно, насколько вы близки. Я рад, что ты подружился с Панли. Значит, помимо меня и твоих друзей, теперь есть ещё кто-то, кто всегда рядом с тобой. — На самом деле это мне нужно благодарить Пи Дома, — мягко ответил Глай. — Если бы ты не привёл Панли на мой день рождения, мы бы так и не стали «близкими людьми». Пи Дом улыбнулся и с хитринкой в глазах спросил: — А этот твой «близкий человек», это ведь нечто большее, чем просто «лучший друг», верно? ​Именно это Глай и хотел дать ему понять. Он приподнял руку и свел пальцы, показывая жестом: — Да… совсем на чуть-чуть больше. ​Старший брат негромко рассмеялся и ласково погладил его по голове. Потом он повернулся к Пи Реалу, который спрашивал насчёт короткой дороги к дому Тирака. Глай отодвинул шторку на окне и посмотрел на пасмурное небо, облаков было больше обычного. Он не знал, из-за чего именно Пи Дом начал что-то подозревать, может, потому что Панли стал часто приходить обедать вместе с ним в некоторые дни. Но слова брата ясно показали: статус «особенный человек» уже заметен не только им двоим. Глай долго думал, как однажды объяснит всем, что именно между ними происходит, если всё так быстро меняется. Когда даже он сам не может предсказать, что будет завтра. Завтра они могут стать кем-то большим, чем просто «особенные». Или завтра всё застынет на этом уровне. Никто не знает. Даже они сами. Но сейчас Глай вдруг понял: больше всего его тревожит не само завтра, а то, как другие будут на это смотреть. Он боялся вопросов, которые ему зададут, пока он ещё сам не нашёл окончательный ответ. Боялся, что потратит слишком много времени на поиск, а окружающие успеют всё за него додумать. Слова Пи Дома помогли ему осознать: будущее и чужие мысли, это то, что невозможно контролировать. Даже если у нас были бы сверхспособности. Раз так, пусть всё вернётся на свои места. Пусть будущее остаётся в своём времени. Пусть мысли принадлежат их настоящим хозяевам. Пусть будущее идёт, как ему положено, без нашей тревожной хватки. Пусть каждый думает, как хочет, это их мысли, не наши. Если кто-то скажет: Важно ведь рассказать другим о ваших отношениях, и спросит, что он сам об этом думает, Глай смог бы ответить только так: Отношения двух людей, как посадка маленького дерева. Не обязательно объявлять всем, что ты собираешься его посадить, не нужно подробно объяснять, как ты его поливаешь и удобряешь. Другие всё равно не будут рядом в те моменты, когда ты насыпал землю, поливал росток и наблюдал, как он пробивается. Им, по сути, важно только одно, вырастет ли оно красивым деревом. Они не помогут ему расти быстрее. Лучше всего, когда дерево растёт спокойно, опираясь только на нашу заботу. Без чужих ожиданий и пристальных взглядов: А ну-ка, какое оно будет? Расцветёт ли? Пусть они увидят дерево уже тогда, когда оно вырастет сильным, крепким и устойчивым. И в тот момент не нужно будет ничего объяснять, всё станет ясно без слов. Когда Глай понял это, он успокоился. Он принял, сколько бы ни менялись их отношения, это их дело. Только они вдвоём действительно чувствуют, что происходит между ними. И важны только их чувства. Сегодня он как будто снял ещё один внутренний замок. Готовься, мой Луна, потому что чуть-чуть более смелый Глай станет чуточку сильнее наступать сам…

***

Когда чёрный микроавтобус свернул и припарковался рядом с белым, стоящим чуть поодаль, кто-то из старших распахнул дверь так, словно больше не мог выносить замкнутое пространство. Пи Дом обернулся и взглядом позвал Глая. Тот взял свой рюкзак и выбрался наружу. Среди шумных голосов он увидел Пи Реала и Пи Хиа, которые всё ещё спорили, они ругались всю дорогу, поэтому водитель даже останавливался, чтобы они наконец решили, куда ехать. И сейчас, выйдя из машины, они продолжали спорить, шагая к Пи Фа. — Глай, пересядем в машину Пи Фа, ладно? — сказал Пи Дом. — Да, Пи Дом. — Я сначала зайду к Пи Бейб в дом. Пойдёшь со мной? Глай повёл взглядом по двору, отыскивая кого-то одного. Он увидел Панли, тот стоял под большим деревом и курил. Глай снова повернулся к брату и тепло ему улыбнулся: — Пи Дом, иди к Пи Бейб, а я пока отнесу рюкзак в багажник Пи Фа. — Рюкзак не такой уж и большой, можно и с собой в салон взять. — Э… Глай перевёл взгляд с Пи Дома на Панли и обратно. Пи Дом понял и, чуть усмехнувшись, кивнул: — А, тогда неси в багажник. — Да. Глай прижал рюкзак к себе и зашагал в сторону Панли, который как раз докуривал. Заметив его, Панли бросил сигарету на песок и раздавил носком, затем отошёл за микроавтобус и остановился возле багажника. Глай любовался им, пока подходил ближе. Сегодня Панли выглядел особенно хорошо: волосы аккуратно уложены наверх, белая свободная рубашка, светло-кремовые шорты до колен и плетёные кожаные сандалии. Для кого-то со стороны он мог выглядеть просто: Ну, нормально одетый парень. Но для Глая… Если человек, твой особенный, даже самый простой его вид, самый особенный. Глай остановился прямо перед ним и встретился с ним взглядом. Панли, как обычно, потянулся и погладил его по голове: — Я думал, ты приедешь сам. Как раз собирался тебе звонить. — Сначала я и хотел ехать на своей машине, но вечером Пи Дом позвонил и сказал, что лучше поедем вместе, чтобы не тащить много машин. — Понятно… Панли кивнул, ещё раз окинув его взглядом с головы до ног, и поднял указательный палец, делая строгое лицо, которого Глай почти никогда раньше не видел: — Шорты коротковаты, знаете ли. Вот… я же знал, что щенок скажет именно это. И, разумеется, Глай знал, как с этим справиться. — Пусть шорты и не проходят проверку… — он ослабил объятие на рюкзаке и опустил его к боку, показывая футболку целиком, — зато футболка точно проходит, да? В этот момент солнечный свет попросту меркнул перед улыбкой Панли. Суровое выражение лица исчезло, сменившись привычным, слегка озорным блеском в глазах. Он явно хотел отругать Глая за длину шорт, ведь предупреждал о сильном солнце на пляже. Но, увидев, как тот специально надел футболку его бренда, ругаться стало невозможно. Панли снова ткнул его пальцем: — Хорошо выкрутился. — Я знаю, что ты ругаешься из-за заботы, но, пожалуйста, не сердись на меня, — Глай смущённо улыбнулся. — Мне эти шорты очень нравятся, я правда хотел надеть их на море. — Если бы я только волновался, я бы не ворчал. Но Ли ещё и ревнует, а не только беспокоится. Слова «беспокоюсь» и «ревную» могут звучать похоже, но значение у них совсем разное. И именно потому, что он очень хорошо понимал, что значит «ревную», Глай и опешил так, что потерял дар речи. Панли развернул его за плечи, заставив сделать круг, внимательно оглядев со всех сторон, и пробормотал себе под нос: — Сложно, конечно. Но я постараюсь свыкнуться… раз уж тебе так нравятся эти шорты. Если бы он не произнёс вслух «ревнивый», Глай бы сейчас не понял всей глубины этих слов. Для ревнивого человека смириться с подобными вещами, совсем не просто. Панли снова развернул его к себе лицом. Глай смотрел ему в глаза, улыбаясь. Он думал, что сам Ли пока не осознаёт, насколько его ревность вышла за рамки просто близкого друга. Но даже если тот этого не понимает, это не страшно. Главное, что он сам признаёт свои чувства и говорит о них вслух. И это уже хороший знак. Значит, все те маленькие подколы и нежности, которые Глай дарил ему каждый день, действительно начали перерастать во что-то большее, чем просто симпатия. — Итак, Ли-экзаменатор всё осмотрел, — мягко спросил Глай. — Значит, в итоге всё «зачёт»? — Да уж, хочешь не хочешь, а придётся засчитать, — вздохнул Панли. — Ты уже оделся и приехал, да ещё и подчеркнул, что очень любишь эти шорты. Глай рассмеялся: — Ты проверяешь мою одежду, как преподаватель на экзамене. — И кто же строже, преподаватели или я? — прищурился Панли. Глай задумался и честно ответил: — Если говорить прямо… ты. Панли хмыкнул: — Ну так это очевидно. Преподаватель просто выполняет работу. А я тебя проверяю, потому что чувствую так. Иногда Панли мог быть слишком прямолинейным, и Глай не успевал подготовиться. Да, он стал крепче, увереннее. Но всё равно не настолько, чтобы выдерживать такие фразы. У Панли слова словно пули, летят прямо в сердце, пробивая его насквозь, и он остаётся лежать, будто душу вынули. Потом тот же человек ещё и возвращает его к жизни. — Ты хочешь оставить рюкзак в машине или взять в салон? — мягко спросил Панли. — Сначала я хотел положить его в багажник, но теперь передумал. Возьму с собой. — Хорошо. Взгляд Глая пылал жаром, ему становилось неловко от одного только того, как Панли смотрит на него, с лёгкой хищной ухмылкой. Он отвернулся, чтобы спрятать смущение, и увидел, как Пи Бейб с Пи Домом и остальными уже поднимаются в машину Пи Фа. Пи Фа сидел на первом ряду рядом с Тираком, машины наполнялись людьми. Глай снова повернулся к своему Лунному Свету: — Панли, пойдём в машину. — Угу. Глай шел впереди Панли, пока не дошел до широко распахнутой двери микроавтобуса. Он вежливо сложил руки в приветствии вай и улыбнулся Пи Фа, который сидел в первом ряду вместе с Тираком, а затем поднялся в салон. Окинув взглядом машину, Глай заметил много знакомых лиц, атмосфера здесь была куда приятнее и спокойнее, чем в машине Пи Хиа. ​— Глай, присядешь со мной? — участливо спросила Пи Бейб, сидевшая у окна во втором ряду. Должно быть, она переживала, что Глай никого здесь толком не знает, и хотела присмотреть за ним. ​Глай посмотрел на своего старшего брата, Пи Дома, который сидел рядом со своей девушкой. Дом улыбнулся и легонько похлопал по сиденью рядом с собой, приглашая его сесть. Но Глай быстро прикинул, если он сядет с Пи Бейб и Пи Домом, то они с Панли окажутся врозь, ведь во втором ряду осталось всего одно свободное место. И хотя они заранее не договаривались, что будут сидеть вместе, Глай чувствовал, их мысли на этот счет абсолютно совпадают. Он посмотрел на длинный задний ряд, который был совершенно пуст, и ответил девушке брата: ​— Все в порядке, Пи Бейб. Я лучше сяду сзади. Глай ответил, улыбнувшись обоим старшим, и направился в самый конец салона, где пустовало длинное сиденье. В этот момент он услышал чей-то обеспокоенный голос: ​— Глай, хочешь сесть с нами? ​Тот, к кому обращались, обернулся к обладателю голоса и мягко улыбнулся: — Всё в порядке, Рак. Сзади полно места. ​Когда Глай опустился на заднее сиденье, он улыбнулся высокому парню, шедшему следом. Однако его улыбка быстро угасла, когда Панли решил сесть во втором ряду рядом с Пи Домом. Глай растерянно моргнул. Он подумал, что, должно быть, сам себе напридумывал, будто их чувства взаимны. Панли, возможно, просто хотел посидеть рядом со старшим коллегой. Глай опустил взгляд на свой коричневый рюкзак и достал наушники, они должны были помочь скрасить одиночество на заднем сиденье. — Тебе же там будет одиноко, Глай… ​Глай поднял глаза на Тирака, чье лицо выражало теперь еще большее беспокойство. Глай хотел было ответить, что ему действительно может быть одиноко, как тот и говорил, но музыка составит ему компанию… Он уже собирался успокоить друга, но кто-то со второго ряда прервал его: ​— Не будет ему одиноко. Едва договорив, Господин Луна поднялся со своего места и пересел к нему на заднее сиденье. Глай заворожённо смотрел на его профиль, пока Панли не повернулся, чтобы встретиться с ним взглядом. От этой улыбки Глай поспешно опустил глаза, снова уставившись на наушники в своих руках. ​Только влюбившись в эту Луну так сильно, Глай осознал, насколько мнительным он стал. Он готов был признать: мгновение назад его сердце буквально упало в пятки, и у него даже не было сил его поднять. Когда позволяешь кому-то стать Луной в твоём сердце… Эта Луна перестаёт быть просто небесным светилом. Она становится для тебя целым миром. ​— Кхун Глай и правда подумал, что его щеночек оставит его здесь скучать в одиночестве? — спросил Панли. — Я… просто подумал, что тебе может быть веселее сидеть со старшими, болтать в дороге… — Если бы ты сел рядом с Пи Домом, я выбрал бы место, откуда мог бы всё равно видеть тебя. Но раз ты выбрал задний ряд, я постараюсь быть как можно ближе к тебе. Вот как сейчас, сижу рядом. Не хочу сидеть ни с кем другим. Хочу сидеть с тобой. Глай непроизвольно улыбнулся, встречаясь с ним взглядом. Сердце, которое только что лежало где-то на полу, было аккуратно поднято и возвращено на своё место, в левую сторону груди. И, конечно, сделал это сам Панли. — Щенок просто хотел немного меня напугать, да? — мягко спросил Глай. — Немножко пошутить? Панли рассмеялся: — Я не настолько люблю дразниться, как тебе кажется, Глай. Когда я сел рядом с Пи Домом, он тихо попросил сигарету. Он свои не взял и боялся, что Пи Бейб будет ругаться. Вот я и сел рядом и дал ему одну. — А… — Я сидел там всего пару минут. И за эти пару минут ты уже успел так погрустнеть… Боюсь представить, что было бы, если б я просидел дольше. Глай подумал: Не знаю, грустил бы я сильнее или столько же… Но в тот момент, пока моё сердце валялось где-то внизу, внутри было так пусто, будто меня выкинули одного в огромную Вселенную. И там не было Луны. Он склонил голову и мягко прижался щекой к плечу Панли, обхватив его предплечье обеими руками. Ему хотелось вытолкнуть из груди этот холод. — Может, я бы грустил так же… — прошептал он. — А может, ещё сильнее. Панли погладил его по руке, а потом Глай почувствовал, как что-то мягко коснулось макушки, наверное, это была его щека. Даже сквозь шум в салоне Глай отчётливо услышал его очень тихие, но предельно серьёзные слова: — Не надо ещё сильнее, ладно… Ты уже и так грустил слишком сильно. Глай улыбнулся: — Раз рядом есть мой щенок, мне и грустить-то нечего. — Вот проказник… — тихо рассмеялся Панли. Глай улыбнулся ещё шире, он снова чувствовал себя живым. На самом деле, тот, кто может отобрать у него всё, и тот, кто способен вернуть ему всё обратно, один и тот же человек. И это Сасин. — Ты взял с собой наушники? — спросил Панли. — Да. Я люблю слушать музыку в долгих поездках. — Можно и мне послушать с тобой? — Конечно. Но есть одно условие… — Глай поднял глаза, всё ещё не выпуская его руку. — Во всех следующих поездках… мы всегда сидим рядом, договор? — Договор, — сразу кивнул Панли. Когда Панли согласился, Глай принялся распутывать безнадёжно переплетённые провода наушников, при этом всё ещё крепко обхватив обеими руками мускулистое предплечье Панли. Один наушник он протянул ему. Расправившись с узлами, Глай вставил второй наушник себе, достал из кармана брюк телефон, подключил их и приготовился включать музыку. Он повернулся к парню рядом, который в этот момент внимательно разглядывал экран его телефона. ​— Какую песню ты хочешь послушать, Панли? — Ли хочет послушать то, что Кхун Глай постоянно слушал последние две недели… Глай слегка нахмурился: — Те песни, что я любил две недели? ​Как бы сильно ему ни хотелось узнать причину такой конкретной просьбы, Глай не привык устраивать допросы. Поэтому он просто нашел ту самую песню, которую, как и просил Панли, заслушивал до дыр в тот период. ​— В то время я и правда слушал её постоянно. ​— А как она называется? ​Закончив вводить название, Глай оторвал взгляд от экрана и поднял глаза на Господина Луну. Тот наклонился к нему так близко, что их лица оказались… ​— «Слишком близко»… ​Панли многозначительно ухмыльнулся и снова одарил его тем самым кокетливым, полным флирта взглядом, после чего шутливо протянул: ​— Кхун Глай имеет в виду нас двоих или название песни? ​— И… и то, и другое, — запинаясь, выдохнул Глай. ​И пока они смотрели друг другу в глаза, находясь на расстоянии меньше ладони, зазвучали первые аккорды песни «Слишком близко».

Слишком близко…

Не хочу, чтобы было слишком близко.

Пока не хочу заходить дальше.

Наверное, здесь, где мы сейчас, в самый раз.

Слишком ясно… если всё станет слишком ясно,

это будет уже не так трогательно.

Пускай всё будет так, этого вполне достаточно…

​Глай думал, что когда слушал эту песню один, он и так сгорал от смущения, но теперь, когда рядом был Панли, это чувство накрыло его с головой, в стократ сильнее.

Позволь мне подойти к тебе чуть ближе, шаг за шагом…

Медленно просочиться в твоё сердце, пока не найду там твою любовь.

Только не узнавай пока, о чём я думаю, ладно?

Дай мне ещё немного помечтать и побродить в своих грезах.

Этого вполне достаточно, пусть всё и туманно…

Пусть это лишь маленькая мечта, но я буду ждать.

Ведь если я стану ещё ближе, боюсь, ты отступишь…

Уйдешь далеко от моего сердца и больше не вернешься.

​Помедленнее… нужно соблюдать дистанцию.

Может, стоит даже немного отступить.

Но как бы далеко мы ни были, моё сердце не изменится.

Люблю тебя… потому что хочу любить тебя.

И я не хочу, чтобы это было напрасно, моё сердце всё равно не передумает.

​Песня снова перешла к припеву, но мы так и не отвели взглядов друг от друга. Глай тяжело сглотнул и медленно разжал пальцы, выпуская крепкое предплечье Панли, чтобы хоть немного восстановить ту самую «дистанцию», о которой пелось в наушниках.

Позволь мне подойти к тебе чуть ближе, шаг за шагом…

Медленно просочиться в твоё сердце, пока не найду там твою любовь.

Но именно в этот момент машина на скорости резко вильнула вправо, словно совершая разворот. Сила инерции бросила Луну прямо на него. Глаю пришлось упереться ладонями в его крепкую грудь, чтобы сдержать этот напор, но лицо Панли по инерции качнулось вперед, пока… наши губы не соприкоснулись в мимолетном, невесомом касании. Глай широко распахнул глаза от шока. Он медленно поднял руку и коснулся своих губ. Хотя это и нельзя было назвать полноценным поцелуем, всё произошло слишком быстро, и их губы не слились в долгом объятии, как в тех фильмах о любви, что он смотрел… ​…Глай всё равно почувствовал, что только что отдал свой первый поцелуй Луне. Господин Луна слегка прикусил нижнюю губу, не сводя с него глаз. В его взгляде читалось некое озорство пополам с лукавством, прежде чем он прошептал: ​— Извини… я просто не удержался на повороте. ​— Н-ничего… я понимаю… Глай ответил, поспешно сложив руки на коленях и уткнувшись взглядом в экран телефона. После случившегося он окончательно потерял связь с реальностью и перестал слышать музыку, звучащую в наушниках. Он зажмурился и сделал глубокий, жадный вдох, плотно сжав губы.

— Только не узнавай пока, о чём я думаю, ладно?

Дай мне ещё немного помечтать и побродить в своих грезах.

Этого вполне достаточно, пусть всё и туманно…

Пусть это лишь маленькая мечта, но я буду ждать.

Ведь если я стану ещё ближе, боюсь, ты отступишь…

Уйдешь далеко от моего сердца и больше не вернешься

Последние строчки этой песни заставили Глая смутиться так сильно, что ему стало трудно дышать. Его тонкие пальцы коснулись мочки уха, она горела, и температура тела, казалось, подскочила до предела. Глаю до безумия хотелось прямо сейчас выбежать из машины и броситься в море, чтобы охладить этот внутренний жар. Но машина лишь медленно ползла в плотном потоке машин. Пробка заставляла его смириться с реальностью… Нам придется просидеть вот так близко друг к другу еще несколько часов. ​— Похоже, мы и вправду были… слишком близко, — негромко произнес Панли. ​Глай обернулся к парню рядом, который сидел с довольной ухмылкой. Господин Луна прижал указательный палец сначала к своим губам, а затем указал на губы Глая, словно желая закрепить этот факт в его памяти: — Когда машина повернула… наши губы соприкоснулись. ​Глай вспыхнул и резко отвернулся в другую сторону, но Панли легонько коснулся его руки, заставляя снова посмотреть на себя. ​— Ч-что… Что такое, Панли? — заикаясь, отозвался он. ​— Песня закончилась… — прошептал тот. — Но можно Ли послушает «Слишком близко» ещё разок? ​Глай лишь молча кивнул и снова нажал на «play». Как только знакомые аккорды, от которых он едва не сошел с ума в первый раз, зазвучали снова, Глай опять притворился, что смотрит в окно. Он надеялся, что это поможет унять краску на лице, но сердце билось всё так же неистово. ​Он признал про себя: жаль, что из-за внезапности он совсем не запомнил ощущений от своего «первого поцелуя». Но, поразмыслив, он понял, сейчас есть кое-что куда более важное, чем физическое чувство. Это… улыбка на лице Луны. Пусть это была лишь едва заметная усмешка, она была для Глая лучшим подтверждением: Панли не собирается его отталкивать. Глай не знал наверняка, что сейчас на уме у этого парня, но он знал одно… ​Если мы станем еще хоть капельку ближе… Панли, возможно, полюбит Глайджая (Близко к сердцу) во много раз сильнее, чем песню «Слишком близко».

***

Панли POV

— Эй, не уходи без гитары! — А, точно! Забыл. — Не очень-то у тебя получилось сделать вид, будто забыл. — Ха-ха! Я засунул в руки Пи Хиа свой акустический гитарный чехол и покачал головой, глядя, как он пытался улизнуть на пляж с пустыми руками. Ведь это он настаивал, чтобы я взял гитару, чтобы вечером посидеть, попеть, будет атмосферно. Я не возражал и привёз. Но если бы ещё и тащить всё это до пляжа самому, то можно было бы и оставить её в багажнике и не петь совсем. Вообще-то я мог бы понести гитару и сам. В одной руке у меня была чёрная сумка, а в другая пустая. Но я посмотрел на невысокого парня рядом, который улыбался мне, и понял, что вторая рука занята по умолчанию. Мне нужно держать Глайджая за руку. — Панли, нужно что-нибудь нести? — спросил он. — Не нужно. Тебе достаточно просто держать меня за руку. Да, я это и имел в виду, буквально. Я взял его ладонь и крепко сжал, ведя его по тропинке в обход домика к пляжу. Остальные, нагруженные сумками, колонками и прочим, шли следом. Я немного опустил взгляд и посмотрел на него сбоку. Кажется, он всё ещё стеснялся из-за того, что произошло в машине. Наш маленький поцелуй сделал так, что мой проказник притих. Я знал, как вернуть его в обычное состояние. — Глай… — протянул я с невинным видом. — Что такого милого Пай сделала с Пи Пи, а? Вчера Пи Пи выпрашивал у меня её номер. Но я сказал, что даже если бы он был у меня, я бы не дал. Пи Пи ходячая катастрофа. Он поднял на меня глаза, улыбнувшись: — Пай вела себя абсолютно нормально. ​— Тут Пи Пи заявил, что Пай должна взять за него ответственность, так как она уже израсходовала его квоту на партнёра. Но я уже сказал ему, чтобы он не смел использовать это как оправдание. ​— Пай вряд ли придётся за что-то отвечать, — проговорил он, посмеиваясь. ​Интересно, знает ли этот проказник, что такая улыбка делает его в сотню раз милее, чем обычно? ​— Потому что Пай наотрез отказалась забирать одежду домой. Она оставила огромный пакет с вещами у меня в машине и попросила, чтобы мы сами вернули их Пи Пи. ​Признаюсь, меня совершенно не заботили дела Пи Пи и Пай, ведь у Пи Пи всё равно не было шансов на продолжение отношений с ней. Я не хотел, чтобы в будущем он заставил подругу Глайджая страдать, поэтому решил пресечь всё в зародыше. На самом деле я выбрал эту тему для разговора лишь потому, что она казалась самой подходящей, чтобы наша беседа текла максимально непринуждённо. ​— Я совсем забыл рассказать об этом Панли. В тот день была та ещё головная боль. Пи Пи заявил, что если Пай не заберёт рубашку, он запрёт дверь и не выпустит её из магазина. Пай пришлось её забрать, а потом она оставила её у меня в машине. ​— Пи Пи уже рассказывал мне об этом. И я его уже отчитал… как он только посмел пугать тебя и твою подругу? ​На самом деле я знатно обложил Пи Пи матами, мы часто так общаемся из-за его привычки вечно флиртовать, которая и толкает его на подобные безрассудные выходки. Но когда мне пришлось пересказывать это Глайджаю, я постарался подбирать выражения, подходящие для такого слушателя, как он. ​— Я не испугался, Пи Пи вовсе не страшный. Просто я не знал, как себя вести, пока они вдвоём спорили… — Он замолчал, чтобы посмеяться, а затем продолжил: — Эти двое ведут себя как пара, которая вместе уже целую вечность. Словно они ругаются каждый день, и для них это в порядке вещей. ​Его рассказ совершенно не задерживался в моей голове, потому что нежная улыбка, этого славного парня, напрочь выбила меня из колеи. Я так засмотрелся на его улыбку, что даже не успел сообразить, что ему ответить. В итоге мне пришлось ляпнуть хоть что-то, хотя я и понимал, что мои слова вряд ли станут логичным продолжением его истории. ​— Те рубашки, которые выбрала Пай, возвращать не нужно, Глай. Ли сам со всем разберётся. ​Тот, кто был пониже ростом, слегка нахмурился и, склонив голову набок, посмотрел на меня. Затем он часто-часто закивал и снова расплылся в своей привычной нежной улыбке. ​— Окей. ​Это оно и есть, да? ​То самое, что называют «сердечным приступом» от милоты? ​— Да… — только и смог выдавить я. ​Когда по тебе прилетает такой мощной атакой, больше ничего и не скажешь. ​Поплыл окончательно, как влюблённый пёс Теперь вышло так, что я, тот самый человек, который затеял этот разговор, сам же его и прервал. Я просто не знал, что говорить дальше, а человек рядом со мной, казалось, был вполне доволен тем, что мы идём плечом к плечу в тишине. Поэтому я лишь крепче сжал его тонкую ладонь, прежде чем мой взгляд снова, я ничего не мог с собой поделать, опустился на короткие шорты этого проказника. ​Да… я честно пытался смириться с этим, но у меня до сих пор не получается. ​Признаю, я чертовски ревную. Когда я впервые увидел его в этих шортах, я буквально закипел. Но я злился не на то, что он их надел, а на то, что, когда я вижу его в таком виде… моё сердце начинает бешено колотиться. ​Просто знай… ​Ты в этой футболке от бренда «Once in a blue moon»… ​И ты в этих коротких шортах того же цвета, что и мои… Я с ума схожу по тебе, Глайджай. Главная причина, по которой я так завёлся, до такой степени, что готов был превратиться в костёр и сжечь его шорты прямо на нём, это мои мысли. Я никак не мог перестать думать о том, что другие тоже будут пялиться на его стройные ноги. И что эти «другие» могут почувствовать то же самое, что чувствую сейчас я. ​Сколько раз мне ещё повторить, что Глайджай чертовски привлекателен? Но сам он, похоже, и понятия не имеет, насколько сильна его харизма. ​Она сильна настолько, что этот придурок Тилл каждый божий день строчит мне в Лайне: Ну как там, сегодня кун Глай очень миленький? И так как я дико, до безумия ревную этого невероятно обаятельного парня, я каждый раз отвечаю на сообщения Тилл одной и той же фразой: Хочешь умереть до выпуска, что ли?! Никогда раньше я таким не был. Никогда. И всё это из-за одного человека. Из-за тебя, Глайджай. Я всё отдаю только тебе. Но что толку ревновать, если в итоге всё равно нужно думать о его чувствах? ​Сегодня утром, когда мы с Пи Фа заехали за Тираком к его дому, Фа признался мне, что запретил щекастику надевать панаму. А всё потому, что в ней тот выглядит слишком уж мило. Мой брат просто не хотел, чтобы кто-то ещё видел его сокровище в таком очаровательном виде. Я прекрасно понимаю чувства Пи Фа. Но, побоявшись, что моему лучшему другу будет неуютно от подобных запретов, я посоветовал брату поумерить свой собственнический пыл. Однако, глядя на Пи Фа, я словно видел собственное отражение в зеркале, мы оба одинаково ревнивы. И если я считал, что щекастику будет тяжело от выходок Фа, то и Глайджай наверняка будет чувствовать то же самое из-за моего поведения. ​Ведь то, что Пи Фа делает с Тираком… я делаю с кхун Глаем. ​Эта пара стала для меня своего рода наглядным примером. Глядя на них, я понял, мы входим в чью-то жизнь, чтобы поддерживать человека и помогать ему быть счастливым, оставаясь самим собой. Мы не должны диктовать условия или подавлять личность партнёра, пока от его истинного «я» не останется лишь тень. ​Я согласен быть лишь малой частью его жизни… Лишь бы вся эта жизнь принадлежала только ему самому. ​Но… как и любой обычный человек, я вынужден признать, я не могу в одночасье усмирить свою ревность. Всю дорогу, пока мы ехали вместе, я только и думал о том, как бы выгрести все короткие шорты из его шкафа и сжечь их дотла. ​Но так как я «щенок» кхуна Глайджая… ​То решил, что мне не стоит перечить своему «хозяину». Ведь если Глайджаю однажды надоест такой ревнивый щенок… он может меня просто бросить. ​Мы остановились на пляже перед одноэтажным домиком кремового цвета. Это была летняя вилла, которую дядя отдал мне в собственность. Всего в его курортном комплексе пятнадцать домов, но для туристов доступны только десять. Остальные пять дядя оставил для семьи: один себе, по одному двум своим сыновьям, и ещё по одному мне и Пи Фа. Я смотрел на выстроившиеся в ряд домики и думал о том, что единственное изменение здесь, это стена, которую дядя достроил между виллами и пляжем. В остальном всё осталось прежним. ​— Мы же здесь сядем, да? Ну, тогда я расстилаю, — подал голос Пи Дом — Подожди, Дом, — остановила его Пи Бейб. — Может, спросим у Пи Фа, нет ли сегодня клиентов в этом домике? Пи Дом замер с раскрытым пледом. Остальные, уже успев поставить сумки на песок, снова подняли их в руки. — Не обязательно спрашивать, Пи Бейб, — вмешался я. — Этот дом мой, тут никто не живёт. — А-а… тогда стелим! — обрадовалась она. — Поехали. — Панли, я помогу Пи Дому и Пи Бейб расправить покрывало, — сказал Глай и осторожно освободил руку из моей, шагнув вперёд. Я поставил свою сумку на песок, собираясь тоже помочь, как вдруг чья-то ладонь ухватила меня за руку. Я обернулся, и увидел Пи Хиа. — Чего это, Пи Хиа? С чего вдруг за руку-то? Человек, которому задали вопрос, сжал мою руку ещё сильнее, будто боялся, что я вырвусь. Он натянуто мне улыбнулся и жалобно протянул: — Пойдёшь со мной в море поиграть, а? — И почему, блин, именно я? — прищурился я. — Я уже многим предлагал! Никто не хочет идти играть со мной в воде. Я знаю, ты добрый, — протянул он ещё более жалобным тоном. — Ты же не сможешь мне отказать. — Пи Хиа слишком плохо меня знает. Я выдернул руку из его хватки и направился к Глаю. Малыш сидел на ярком покрывале и, увидев меня, улыбнулся. Но тут за спиной раздался громкий крик, и я понял, что сейчас будет. — Нонг Глай! Пойдёшь играть в воде с Пи Хиа? — гаркнул Пи Хиа. Да уж… Пи Хиа всё-таки знает меня лучше, чем я думал. — Э-э… — Глай растерялся. — Пи Хиа… — я остановился прямо перед Глаем, который поднял на меня глаза, а потом повернулся к Пи Хиа, вставшему рядом. Тот изобразил честнейшее лицо, моргнул большими глазами, будто ни при чём. Хотя прекрасно знал, что только что использовал Глая как рычаг давления, чтобы вытащить меня в воду. Я шумно выдохнул носом и ртом сразу и сказал: — Я пойду, ладно. Пи Хиа, иди вперёд. — Окей~ — радостно отозвался старший, которого я бы с удовольствием утопил в море пару раз. Он вприпрыжку понёсся к воде. Я проводил его взглядом и обернулся к своему малышу, который всё ещё улыбался мне сладко. — Глай, хочешь со мной в воду? — мягко спросил я. Он покачал головой: — Я пока посижу, отдохну. — Хорошо, — кивнул я. — Тогда я ненадолго, схожу в воду с Пи Хиа. — Угу. Веселись там, Ли. — Ага, — ответил я и направился к морю. Зайдя по колено, я остановился. Пи Хиа, болтавшийся почти посреди мелководья, не переставал махать мне руками, зовя дальше, но я не двигался. В карманах шорт были телефон и пачка сигарет, если зайду глубже, всё это придёт в негодность. Увидев, что я к нему не иду, он двинулся сам. — Ты чего, Панли, — фыркнул он. — Это что за ребёнок такой, по колено зашёл и стоит? — Меньше болтай, радуйся, что я вообще сюда пришёл, — отрезал я. — Почему жизнь у меня такая тяжёлая, а? Даже в воду поиграть, и то не с кем, все меня бросили! Я вздохнул и зачерпнул ладонями воду, окатив его: — Разнылся ещё… Видишь? Я уже с тобой. Хоть и без особого желания. — Почти же получилось растрогать! — взвыл он. — Но твоя последняя фраза всё испортила, у меня аж слёзы обратно засохли! Я усмехнулся и начал обрызгивать его обеими руками. Пи Хиа, который минуту назад жаловался с трагичным видом, вскоре уже смеялся и закрывался руками от брызг, как какая-нибудь маленькая девочка, которую дразнит мальчишка. Когда он поднял ладонь, прося передышку, я перестал плескаться и, глянув на берег, увидел Пи Фа и Тирака, которые только что подошли к тем, кто сидел перед моим домиком. Наверное, Пи Фа заезжал заказать нам обед, потому и задержался. В этот момент телефон завибрировал в кармане. Я поднял руку, показывая Пи Хиа, чтобы тот не плескался в ответ, вытащил мобильный и посмотрел на экран, затем ответил. Тилл. — Что? — Ну ты и друг, Ли. Ведёшь себя не особо вежливо. А если бы это Глай тебе позвонил? — Свободен, да? Раз ты решил меня потроллить? — Ха-ха. Я просто хотел напомнить тебе, что ты обязан прийти на мои проводы, когда я в Китай улетаю. — Ты меня за идиота держишь? Я помню. — Я не боюсь, что ты забудешь. Я боюсь, что ты залипнешь на кое-кого и забьёшь на меня. Я невольно улыбнулся. — Залипну на Глайджая, что ли? — Мне самому ответить или ты сам за меня ответишь? — Да, залипну на Глайджая. — Во, вот так, по полной, дружище. Сам себе подыграл, сам и хлебай. Настоящий мужик. Я хмыкнул: — Это всё, что ты хотел? — Вообще-то я надеялся, что ты поболтаешь со мной хоть немного, а не отшиваешь сразу. Ты хоть раз спросил меня: Ты ел сегодня? Как ты там вообще? Есть у тебя капля заботы к другу, а, псина? — Всю свою заботу я уже отдал Глаю. Прости, но тебе не осталось. — Значит, нравится он тебе до такой степени, да, щенок? — Пошёл ты. Так меня называть только Глай имеет право. В трубке хлопнуло, видно, Тилл и правда шлёпнул себя по губам. — Вот, шлёпнул, доволен теперь? Эй, так ты уже на море? — Ага. — Ну и как там, Глай сегодня очень милый? — Ты вообще хочешь, чтобы я на твои проводы пришёл или как? — Ха-ха! Да просто интересно, настолько ли он сегодня милый, чтобы ты забил на друзей и целиком ему принадлежал? — Я его ревную, вот что. Я так увлёкся разговором, что только сейчас вспомнил о Пи Хиа. Обернулся, он пытался забрызгать самого себя, изображая игру. Раз уж он научился развлекать себя один, я махнул ему и медленно пошёл обратно к берегу. По его растерянному и слегка обиженному лицу было видно, что он не сразу понял, почему я его бросил. Но я верил: переживёт, научится. — В тот вечер, когда ты отвёз Глая после футбола, ты же потом пошёл бухать с нами, помнишь? Ты тогда сказал: Мне он очень нравится. Вот я и думаю, если сейчас нравится ещё больше… может, уже пора признаться? В тот день, после футбола, я действительно поехал пить с пацанами, они долбили вопросами о Глае, пока я не сдался и не сказал: Мне он очень нравится. Услышав это, они отстали, но я знал, что эти любопытные твари просто ждут момента, когда я сам всё выложу. — Сейчас вы вместе на море. Атмосфера, что надо. Скажи ему уже, чувак. — Пока не могу. — Чего, боишься, что он тебя не любит? Но то, что мы видели в тот день, вполне намекало, что он к тебе неравнодушен. — Не в этом дело. — Тогда в чём? — У меня есть свои причины. — Ага-а… Значит, всё сложнее, чем просто «нравится». — Чего ты такой догадливый, а? — фыркнул я. — Я так и знал! Тут какой-то бэкграунд есть, потому что ты вообще не из тех, кто влюбляется в кого попало. — Смотри-ка, как хорошо меня знаешь, падла. — Панли! Ты ОБЯЗАН всё нам рассказать на моих проводах, ясно?! — Всё, я положил, — сказал я. — Окей. И передавай привет своему будущему мужу, слышишь? Я на секунду застыл от слов «будущий муж» и только потом нажал «отбой». Телефон убрал обратно в карман и направился к малышу, который как раз что-то доставал из своего рюкзака. — Ли, уже наигрался? — улыбнулся он. — Ага, — кивнул я. Я опустился на покрывало прямо перед Глаем. На этом куске ткани сейчас сидели только мы вдвоём. Где-то сбоку Пи Фа и Тирак только что подошли, а Пи Хиа, вернувшийся с моря, уже цеплялся к Тираку. Я отвернулся от остальных и снова посмотрел на своего Глая. — Ты мазал солнцезащитный крем? — спросил он вдруг. — Нет. Не люблю крем от загара. — Даже если не любишь, всё равно надо, Ли. — Можно не мазать? С тех пор как я познакомился с Глайджаем, я многому научился. Раньше я вообще ни с кем не торговался: если не хочу, не делаю, и точка. Но с ним… если уговоры не действуют, я просто сдаюсь. Сдаюсь легко, сам не понимая, что со мной. Я понял, что жизнь не делится тупо на «нравится» и «не нравится». Просто не каждый день встречаешь человека, ради которого хочешь делать даже то, что терпеть не можешь. Иногда согласиться на то, чего не любишь, оказывается не так уж сложно. И особенно приятно делать это именно с ним. — Нет-нет, — покачал он головой. — Здесь я не смогу быть мягким. Я рассмеялся и кивнул, показывая, что согласен. — Ладно, — протянул я. — Щенок согласен на крем от загара. — Вот так хорошо. Потому что это для самого щенка же лучше. — Намажешь кремом щенка сам? — посмотрел я на него снизу вверх. Он уже хотел протянуть мне тюбик, но застыл, встретившись со мной взглядом. Потом смущённо улыбнулся и кивнул. Я сидел спокойно, пока он мазал мне крем. Тонкие пальцы поставили белую точку на лбу, потом по пятнышку на обеих щеках, на кончик носа и подбородок. Он изо всех сил избегал моего взгляда, смотрел только на те места, по которым водил пальцами, растирая крем. И это даже к лучшему, иначе он бы сразу понял, что я всё это время смотрю не ему в глаза, а на его губы. В тот момент, когда машина резко повернула, и нас качнуло так, что наши губы коснулись друг друга. Я намерено… Да, я намеренно поцеловал Глайджая. Человек, который водит с такой скоростью, как я, гоняет на спорткарах старшего брата, у которого родня владеет гоночной трассой, человек, который научился дрифтовать ещё в одиннадцатом классе… Такой человек точно может справиться с обычным поворотом. Я сам добавил ускорение. И поэтому мы и столкнулись. Если папа и Пи Фа об этом узнают, мне обеспечена долгая лекция. Я и сам понимаю, что воспользовался моментом, забрал кое-что у Глая, пока мы ещё только строим отношения, погладил его по голове, взял за руку, обнял за талию, и вот поцеловал. Всё это уже выходит за рамки просто близких друзей. Мне далеко до святого, как Пи Фа. У него терпения больше, он годами любит Тирака и до сих пор никуда не торопится. Я же зашёл намного дальше. Но в одном мы с ним похожи: я тоже люблю по-настоящему. — Панли… Его голос вернул меня в реальность. По выражению лица и по румянцу на щеках я догадался, что он заметил: я всё это время пялился на его губы. И тут в голове всплыла фраза Тилла. Не верится, что я позволяю словам этого идиота так на меня влиять. Сердце забилось быстрее, особенно, когда он ещё сильнее залился краской и невольно улыбнулся. И всё из-за этого слова… Будущий муж. Всё просто «муж». Сердце забилось ещё чаще, когда он уже не сдерживал улыбку. Я понимал, что если буду продолжать смотреть ему в глаза, перестану контролировать себя. Но всё равно не отвёл взгляд. Не знаю, когда в последний раз кто-то заставлял моё сердце так бешено стучать. Сейчас…оно ведёт себя как ненормальное. — Я всё, — тихо сказал он. — Крем размазал. — А… понятно, — выдохнул я. Всего одна короткая фраза, а мы смотрели друг другу в глаза так, будто бесконечность растянулась между нами. И, конечно, именно в этот момент судьба решила пошутить. Я отвёл взгляд от Глая и медленно повернулся на звук. Рядом с нами опустился Пи Хиа. Он посмотрел на меня, потом на Глая и широко улыбнулся, словно маленький ребёнок, которого никто не берёт играть. Я невольно поморщился: — Что ещё, Пи Хиа? — Пи Фа с Тираком пошли фоткаться вон туда, — надул он губы, показывая на сторону пляжа. — А я тут один, мне скучно. Мне бы тоже хотелось побыть с Глаем вдвоём, если честно. Да, хотелось бы побыть с будущим мужем. Очень. Но Пи Хиа понятия об этом не имеет. — Тогда посидите с нами, — мягко сказал Глай. — Вместе веселее. — Ох… Нонг Глай, ты такой добрый, — тут же просиял Пи Хиа. Я посмотрел на Глая, который улыбался старшему совершенно искренне, и вздохнул. Его доброту никто не в силах отменить. Стоило ему увидеть, что Пи Хиа скучает, как он тут же был готов поделиться нашей минутой «пары» и включить третьего. Хотя я знал, как сильно он хочет побыть со мной наедине, и всё равно. Он такой человек. И его невозможно переделать, кем бы ты ни был, хоть тем, кого он любит, хоть кем угодно. Никто не сможет исказить и сломать его доброту. И именно потому, что он такой устойчивый, неудивительно, что кто-то однажды падает в любовь с ним и уже не может выбраться. — Панли, спой что-нибудь, а? Я кивнул и взял гитару, которую он, оказывается, успел принести. — Что? — спросил я. — Какая песня? — Сам выбирай. Я и правда затруднялся. В голове вертелось слишком много любимых песен, в основном рок и в основном иностранные. Но в этот момент я увидел кое-что в его глазах… Глаза, перед которыми тускнеют любые звёзды. Не в том смысле, что они блестят ярче небесных огней. Просто его глаза, его улыбка, он сам, значат для меня куда больше любых звёзд. Я улыбнулся и начал перебирать струны, выводя мелодию песни, которую он сам для меня выбрал, даже не подозревая об этом. — Вот эта! — радостно вскрикнул Пи Хиа. — Обожаю её! Да. Эту песню я собирался спеть только для Глайджая. Только для него одного. Я посмотрел на него и, встречаясь с его взглядом, который сидел и ждал, чтобы я начал петь, и я начал петь:

— Не знаю, среди скольких цветов тебе пришлось расти, чтобы получить такую красивую улыбку…

Из-за неё я уже не могу полюбить никого другого.

В ту секунду, как ты встретился со мной… всё одиночество исчезло.

Я нашёл то, чего достоин…

Я благодарен и обещаю, буду беречь это…

Мне больше никто не нужен…

Пусть звёзды всего неба плачут,

ничего больше не будет так же красиво,

пока в этом мире есть ты.

Я, самый счастливый человек на земле.

Сколько бы стихов я ни читал,

ни в одном из них не найдётся строк красивее твоего имени.

Пожалуйста, позволь мне быть последним в твоей жизни…

Ты, моя жизнь и моё дыхание…

На твоём теле, миллионы песчинок, как у моря,

В твоих глазах, туман и радуга, и я нашёл самую красивую песню…

Потому что она звучит каждый раз, когда ты говоришь…

Щёки Глая пылали так сильно, что я даже почувствовал угрызения совести. Я решил немного облегчить ему участь, остановился перед следующей строкой и протянул руку к Пи Хиа, будто передавая ему невидимый микрофон. Пи Хиа, который весь этот момент подпрыгивал в такт, не раздумывая, подхватил:

— Я так счастлив, что это не случайность и не сон…

Глайджай прыснул от смеха, глядя, как старший изо всех сил пытается вытянуть ноту. Хоть Пи Хиа и пел, мягко говоря, не очень, он не то чтобы совсем уж портил общую атмосферу. Однако кое-кто, направлявшийся прямиком к нам, явно был не в восторге от вокальных данных Пи Хиа. ​Я перестал бренчать на гитаре, когда за спиной Пи Хиа вырос Пи Рё. Тот наклонился и так сильно отвесил другу подзатыльник, что бедный Пи Хиа едва не зарылся носом в наш яркий плед. — Эй! Ты чего меня пихаешь?! — возмутился Пи Хиа. — Раздражаешь, — хмыкнул Пи Реал. — Голос у тебя как у коровы, которая рожает. И ещё песни собрался петь. — Это он меня попросил подхватить, вообще-то! — показал на меня Пи Хиа. — Знал же, что не потянешь, — отрезал Пи Реал. — Учись иногда отказываться, не мучай чужие уши. Слова Пи Реала вызвали у Глая новый приступ смеха. Я, кажется, уже сто раз говорил себе, как сильно люблю его улыбку и смех? Когда он смеётся, будто весь мир, который до этого был серым, вдруг становится ярким. И в этой улыбке не видно никаких шрамов, ни следа прошлой боли, ничего, что выдавало бы, через что ему пришлось пройти в одиночку. — Кхун Ли — раздался женский голос. Я обернулся, это была управляющая и несколько сотрудников отеля с подносами еды. — Можно поставить здесь? — спросила она. — Да, да, ставьте прямо сюда, — кивнул я. — Мы как раз здесь и будем обедать. — Да-да, здесь отлично, — поддакнул Пи Хиа. — Хорошо, ребята, ставьте тут, — обернулась женщина к персоналу. Сотрудники начали выкладывать блюда на покрывало. Глай тут же вскочил, чтобы помочь, и остальные тоже принялись раскладывать тарелки. Я поставил гитару в сторону и тоже присоединился. Еду сложили в центр, все расселись вокруг кругом. Когда Глай чуть двинулся от меня, я поймал его за руку. — Ты куда? — подтянул его ближе. — Где сядешь? — Я и так собирался сидеть рядом, — улыбнулся он. — Просто немного отодвинуться, чтобы тебе не было тесно. Честно? Я бы с удовольствием посадил его к себе на колени. — Мне не тесно, — сказал я. — Сиди ближе. Я буду чистить тебе креветки. — Ты меня что, приманиваешь креветками? — приподнял он бровь. — А это работает? — улыбнулся я. — Кажется, да, — тихо рассмеялся он, посмотрев на наши колени, которые вплотную соприкоснулись. Он сидел по-турецки, и одно из его колен легло поверх моего бедра. — Ещё немного подвинусь, ладно? Надо оставить место Пи Фа и Раку, они как раз идут к нам. Он махнул подбородком в сторону Пи Фа и Тирака, которые возвращались с фотосессии. — Подвинься, сколько нужно, — сказал я. — Я только за. — Всё, хватит, — засмеялся он. — Так всем места хватит. — Креветки! — вдруг выкрикнул кто-то. Я перевёл взгляд, у Пи Хиа глаза загорелись, когда он увидел блюдо с огромными жареными креветками. У нас было всего два таких блюда. Я подтянул одно поближе к себе и к Глаю. Если остальным не хватит, дозакажу. Сейчас главное, чтобы мой малыш наелся. — Ну всё, можно начинать! — объявил Пи Дом. — Пи Фа с Раком уже здесь. Все потянулись к еде. Я взял большую креветку и начал чистить её для Глая. Он, видно, стеснялся, потому что наклонился ближе к моему уху и шёпотом сказал: — Ли, не обязательно чистить мне. Я сам справлюсь. — Это долг «особенного человека». Тут ты меня не остановишь. Не знаю, насколько раздражающе это прозвучало, но он сморщив нос, всё-таки ущипнул меня за щёку. У него стало больше смелости, а у моего сердца больше работы. Я рассмеялся и продолжил чистить. Если честно, я просто решил временно отступить, чтобы перевести дух. Он атаковал меня так сильно, что я не успевал защищаться. Первую креветку я положил ему в тарелку. Он глянул на неё, коротко поблагодарил и сразу начал есть. Я только сейчас понял фразу: Мне достаточно видеть, как он счастлив, и я счастлив тоже. Даже если я ничего не получил взамен, одного только факта, что могу что-то сделать для него, уже достаточно. Я чувствовал себя чертовски счастливым. Я ускорился и начал чистить креветки быстрее, чтобы у него не заканчивалась любимая еда. Но вскоре почувствовал чей-то взгляд, похожий на голодный. — Подкинь мне креветок, а? — У всех креветки уже расписаны. — Как так? — возмутился он. — Тут штук тридцать! Я тихо вздохнул. Он явно преувеличивал, половину я уже отдал Глаю, в блюде физически не могло быть тридцати штук, но спорить было лень. — Так и есть, — подтвердил я. — Тогда скажи этому хозяину, пусть выйдет и разберётся со мной! Я посмотрел на Глая. В его глазах читалось беспокойство. Пальцы у меня были в соусе, так что погладить его по голове не получалось. Я мог только словами успокоить: — Не переживай, — тихо сказал я. — Пи Хиа любит так подшучивать. — Да я и не переживаю из-за его слов, — так же тихо ответил он. — Я просто подумал, может, поделиться креветками с ним? — Прекрати шуметь, — вмешался Пи Фа. — Если мало, я сейчас ещё закажу. Ответ Пи Фа был достаточно ясным намёком Глаю, что делиться не нужно. — Не надо, — остановил его Пи Реал. — Я ему свои отдам. Он отложил несколько креветок в тарелку Пи Хиа. — То креветки, то краб… Ты кто, обжора что ли? Тебе всё мало, пожиратель, — проворчал Пи Реал. — Если так бесит, что поделился, можешь забрать назад и слопать сам. Все смеялись над Пи Хиа и Пи Рё, включая моего Глайджая, который прикрыл рот рукой и смеялся так, что его глаза превратились в щелочки. Я улыбался вовсе не из-за того, что наблюдал за перепалкой двоих старших, моя улыбка появилась благодаря ему. ​Я украдкой посмотрел на креветки в его тарелке. К этому времени я начистил для Глайджая уже приличное количество. Он сидел, ел креветки и весело смеялся, слушая разговоры старших, пока кто-то не обратился к нему. ​— Глай… вкусно? ​— Вкусно… Хочешь моих, Рак? Глай один всё не съест. ​— Ешь, Глай… Я подожду от Пи Фа. ​— Окей. Я сидел, опустив голову, и молча чистил креветки, прислушиваясь к разговору этих двоих. Глайджай и Тирак заставляли меня чувствовать, что в этом мире существует только одно слово «милота». Трудно поверить, что в жизни такого грубого человека, как я, и такого жесткого, как Пи Фа, может быть нечто настолько очаровательное. ​— …Почисти креветки и для Глая, он их очень любит. ​Я повернулся к лучшему другу, который, вытянув шею, поглядывал на меня, прежде чем тот произнес: — Те, что в тарелке… это всё он почистил. ​— Ой… а я думал, Глай сам их чистит. ​— Ли почистил… ​Молодец, проказник. ​Уколол этого щекастика в ответ, напомнив, что и у него самого есть тот, кто почистит ему креветки. Увидев, что креветок в его тарелке уже достаточно и он вряд ли успеет всё съесть, я перестал их чистить, а затем отодвинул тарелку с оставшимися запеченными креветками, чтобы поделиться с другими. Глайджай достал из кармана брюк пачку салфеток и протянул ее мне. Кто сказал, что только я что-то делаю для него? Мы оба заботимся друг о друге, и мне чертовски нравится это чувство. Вытерев руки дочиста, я тоже начал есть. Глайджай подкладывал мне в тарелку еду, которая стояла с его стороны, и постоянно спрашивал, не хочу ли я чего-нибудь еще. ​Честно говоря… ​То чувство, которое он мне дарит… ​Его ничем не заменить. ​И никто не сможет заменить мне Глайджая. — Кхе-кхе… — закашлялась Пи Бейб. Звук кашля Пи Бейб заставил меня поднять голову от тарелки и посмотреть на неё. Пи Бейб подавилась едой так сильно, что все её лицо покраснело. Пи Дом поспешил дать ей воды и все время поглаживал по спине. Убедившись, что Пи Бейб стало лучше, я повернулся к тому, кто сидел рядом со мной. Вид Глайджая заставил меня мгновенно забеспокоиться, потому что его светлые щеки стали ярко-красными. — Ты в порядке? — наклонился я к нему. Он уткнулся взглядом в свою тарелку и замотал головой: — В-всё нормально. Я в порядке. — Но ты весь красный, — нахмурился я. — Уши тоже. — Надо проверить, — раздался голос Пи Хиа. — Что ещё ты удумал? Похоже, человеком, который поможет развеять мои сомнения, будет вовсе не Глайджай, а Пи Хиа, который только что сходил к морю, зачерпнул ладонями воду, отхлебнул ее и вернулся на свое место. Раз Пи Хиа так драматизирует, я могу предположить, что только что что-то произошло. Видимо, из-за того, что в тот момент я не интересовался ничем, кроме своей тарелки, я пропустил важное событие, заставившее многих так разволноваться. ​— Что за хрень ты творишь? — Проверка. Хотел узнать, можно ли сделать морскую воду сладкой. — Ха-ха! Ну если кто и может это сделать, то точно не ты. — Ну и как, сладкая? — Сладкая… но, по-моему, мои почки сейчас умерли. — Ха-ха-ха! — И что слаще, морская вода или крабовое мясо? — Я краб не ел. Спросите того, кто ел. — Ну и как, Фа, сладкий краб? — До невозможности, — ответил тот. Теперь я, кажется, начал понимать, почему все так разволновались. Должно быть, Пи Фа так активно пошел в наступление на этого щекастика, что заставил многих смущаться вместо самого Тирака. Но мне все равно хотелось знать, что именно только что сделал Пи Фа. В конце концов, мне пришлось попросить Глайджая развеять мои сомнения. Я наклонился к проказнику и тихо спросил. — Что Пи Фа сделал? — тихо спросил я. Он прикусил губу и прошептал, не глядя на меня: — Крабовое мясо… с уст Тирака. Вот чёрт. Простите меня за то, что я когда-то говорил, будто Пи Фа никуда не продвинулся. Он, оказывается, тоже собирает свои маленькие трофеи по пути. Я тихо рассмеялся, глядя на пылающие уши Глая. Я всегда мечтал, чтобы он стал смелее, чтобы напал на меня так, что я не выдержу. Но едва увидев, как он краснеет за Тирака, понял: сильно наступать он не сможет. Максимум, милые фразы и лёгкие укусы в щёки. Его предел, ущипнуть меня за лицо. Но он будто почувствовал, что я недооцениваю его. Как я когда-то недооценивал Пи Фа. Он взял вилку, подцепил креветку и поднёс её к моим губам. Картина была настолько приторно милой, что у меня закружилась голова: красный до корней волос Глай, который, дрожа от смущения, всё равно пытается стать смелее. — Если обязанность особенного человека Панли, чистить мне креветки, — проговорил он, — то моя обязанность как особенного человека, кормить Панли. Глайджай смог. И я полностью потерял контроль. Я ощущал, как моё лицо тоже вспыхивает, пока я откусывал креветку. Я жевал и не сводил с него глаз. Он смотрел на меня, не отворачиваясь, долго, очень долго, а потом сказал: — Креветки тоже не хуже краба, правда ведь? Я расхохотался: — Хотя я и не пробовал краб… но уверен, что он не такой сладкий, как эта креветка. Он улыбнулся и, наконец, отвёл взгляд. Посмотрел в свою тарелку, а через минуту опять подцепил креветку и поднёс её ко мне. С тем, как он меня кормит, отказываться было бессмысленно. Не верится, что этот выезд на море сделал его настолько смелее. Я посмотрел на Пи Дома, он явно наблюдал за нами. Встретившись со мной взглядом, он подмигнул и снова повернулся к своей девушке. — Ли, хочешь ещё креветок? — спросил Глай. — Хочу, — кивнул я. Но на этот раз я не дал всё так легко закончить. Когда его рука с вилкой приблизилась, я поймал её своей рукой. Щёки Глая вспыхнули ярче прежнего, пока я медленно откусывал креветку, не отводя взгляда от его глаз. Он опустил глаза и аккуратно высвободил свою руку. Я смотрел, как он сосредоточенно утыкается в тарелку, и думал: Интересно, он уже понял или ещё нет, что дело не только в том, что он влюбился в Луну. Луна тоже влюбилась в Глайджая. После обеда Пи Хиа предложил всем поиграть в догонялки с мячом прямо в море, на песке, по его словам, слишком банально. Некоторые пошли переодеваться, другие и так были в удобной одежде. Мы с Глаем вообще не переодевались, и так были готовы. Мы, держась за руки, пошли к воде. Пока мы шли, я украдкой смотрел на его профиль. Он улыбался и наблюдал за волнами, которые скатывались к берегу, а потом поднял голову и посмотрел на меня. В тот момент, когда на его лице появилась мягкая улыбка, я разжал пальцы и обнял его за шею. Он ещё раз взглянул на меня и сказал: — Мне так нравится эта поездка. ​— Мне тоже нравится. ​То, что я сказал, будто мне нравится, это неправда. И то, что я постоянно твержу «мне нравится Глайджай»… Это совсем не так… Потому что на самом деле всё уже давно зашло гораздо дальше слова «нравится». ​Мои чувства к Глайджаю сейчас… ​Находятся всего в шаге от слова «любовь».

***

Глайджай POV

— Я не думал, что играть в «догонялки» в море будет настолько тяжело, — выдохнул Глай, плюхаясь на песок. — В воде сложнее держать равновесие, — объяснил Панли. — Поэтому и устаём сильнее, чем на берегу. После игры все разбрелись по пляжу, кто куда. Панли увёл Глая посидеть подальше от домиков, там были только они двое. Глай посмотрел на свою Луну, сидевшего рядом. Тот откинулся назад, опираясь на руки, и смотрел вдаль, на море. Глай подумал, что у каждого человека есть что-то, на что стоит просто взглянуть, и уже становится легче. Для кого-то это небо, для кого-то поле цветов. А для него… только Луна. — Глай, хочешь кокосовой воды? — спросил Панли. — Хочу, — кивнул он. — Только далеко идти за ней? — Не очень, — ответил тот. — Тогда да, хочу. — Но есть одно условие. — … — Кокосовая воды в обмен на наше общее фото. — Договорились, — рассмеялся он. Панли достал телефон, поднял его и приготовился к селфи. Сильная рука осторожно подтянула Глая за голову, укладывая ему макушку на своё плечо. Глай широко улыбнулся, пока Панли считал до трёх и нажимал кнопку. — Нормально получилось? — спросил Панли. Глай посмотрел на фото в чёрном телефоне и закивал: — Очень. — Можно выложу в инстаграм? — мягко спросил Панли. — Конечно. — Тогда дай и свой инстаграм, я тебя отмечу. Глай взял телефон и набрал свой ник. — Но я редко там сижу, — честно предупредил он. — Ничего страшного. Просто хочу подписаться, — ответил тот, указывая пальцем на экран. — Глай, нажимай «подписаться». ​— Окей~ Сейчас я тоже подпишусь на «Таинственного Ли». Он вернул телефон и достал свой собственный, чтобы подписаться на аккаунт Панли. Его глаза чуть расширились, когда он увидел количество подписчиков. У Панли десятки тысяч фолловеров… А у меня только недавно перевалило за двести. — Я пойду за кокосами, — сказал Панли, поднимаясь. — А ты пока ещё раз посмотри фото, оно в галерее. — Хорошо, — кивнул Глай. — Проверю. — Спасибо, — улыбнулся Луна и протянул ему телефон. Глай ещё посмотрел ему вслед и только потом открыл галерею. Фото выглядело отлично, как и в первый раз, странно, что Панли так переживал. Наверное, из-за большого количества подписчиков он просто хотел убедиться, что всё выглядит аккуратно. Малыш нахмурился, заметив один видеоролик. Он находился сразу после их свежего фото, а на превью ролика была его собственная улыбающаяся физиономия в машине. Сердце Глая забилось сильнее. Он сглотнул и огляделся, проверяя, не возвращается ли Панли. Не увидев его поблизости, решился и нажал «play». Кадр ожил, это была запись их видеозвонка. Панли сохранил момент, когда они разговаривали. Чем дальше он смотрел, тем сильнее понимал, какую ошибку допустил. Он промотал почти до конца, и услышал знакомый диалог: — И компанию составил, и спел… Ты должен дать щенку награду. — Что щенок хочет? — Погладь по голове, пожалуйста. Сердце Глая почти остановилось, когда он увидел, как его собственное лицо приближается к камере, а потом он наклоняется и целует экран. Он поспешно выключил видео и уткнулся лбом в чёрный корпус телефона, постукивая по нему несколько раз. Ли всё знает… Знает, что я поцеловал его в голову. И он явно хотел, чтобы я тоже понял: щенок всё видел. И всё прочувствовал. — Глай, что ты делаешь? — послышался знакомый голос. Он сглотнул и попытался собрать остатки рассудка. Не глядя в сторону Панли, он уже слышал, как тот опускается рядом. Кокос с оранжевой трубочкой оказался прямо перед ним. — Кокосовая вода, — сказал Панли. — С-спасибо, — пробормотал Глай, всё ещё не смея поднять глаза. Ему ужасно хотелось сбежать, прыгнуть в море и унести свою неловкость по волнам. — Только «спасибо»? — протянул Панли. — А награда для щенка? Например… — Ладно-ладно! — перебил Глай, уже догадываясь, чего он хочет. Он бросил телефон на покрывало и потянулся, чтобы погладить Панли по голове, ни разу не подняв на него глаза. — Всё… я погладил. — И всё? Только погладить? — не отставал Панли. — Н-нет… — Невыносимо… это и правда невыносимо. Глай поставил кокос на песок, крепко сжал телефон Панли и повернулся к человеку рядом. Господин Луна ухмыльнулся и кивнул на телефон. Глай плотно сжал губы, вздохнул и признал полное поражение. Он опустил голову на широкое плечо и произнес: — Ли… пожалуйста, удалишь это видео? Панли тихо рассмеялся: — Не удалю. Неизвестно, когда ты еще будешь настолько добр, чтобы снова дать мне такую награду. Хочу оставить его себе — Господин Сасин, удали, ну пожалуйста. — Как бы ты ни просил, не удалю, — покачал головой Панли, забирая телефон. — Давай-ка его сюда, а то ты еще и правда удалишь видео. — Зря я просил тебя его удалить. Надо было просто самому это сделать — Уже поздно, — усмехнулся Панли. Глай замотал головой, все еще лежа на его плече. Господин Луна довольно рассмеялся, а затем нежно погладил его по голове, как он любил это делать. А после он снова нажал на кнопку воспроизведения. — Панли! — взвыл Глай. — Выключи! — Окей-окей, — рассмеялся тот. — Всё, выключил. — И удал… — начал Глай. — Ни за что, — тут же отрезал Панли. Малыш поднял взгляд на Луну. Глай думал, что есть всего несколько причин, по которым тот намеренно дал ему знать о записи видео. И одной из этих причин наверняка было слово «нравишься», и этого чувства было так много, что он смог разглядеть нечто особенное во взгляде другого. Именно сейчас они долго, в течение нескольких минут, смотрели друг другу в глаза под шум набегающих на берег волн и бешеный стук сердец. Все эти переполняющие чувства отозвались гулким эхом в голове… возможно, этот звук был настолько громким, что Ли его услышал. ​— Ты мне нравишься, Ли. ​Просто безумие! ​Что же ты только что ляпнул, Глайджай? Ему следовало хорошенько подумать, прежде чем говорить такое. Глай закусил губу и слегка покачал головой, пытаясь придумать оправдание. Невозмутимое лицо другого заставило Глая занервничать, но уже в следующую секунду на лице Панли появилась яркая улыбка. ​— Ты мне тоже нравишься. Нравишься в том смысле, что я хочу, чтобы Глай позволил мне стать кем-то большим, чем просто близкий человек. Но я хочу, чтобы всё шло постепенно, так, как Глаю будет комфортно. Хочу, чтобы мы были друг для друга тем самым местом покоя и комфорта. Глай всегда утешал себя тем, что он не такой уж неудачник, которому в жизни попадаются лишь плохие люди. Хотя в глубине души он всё же чувствовал себя несчастным, и всё происходящее лишь подтверждало, что он действительно невезучий. Но сейчас он был тем неудачником, который вот-вот избавится от всей своей боли… и станет по-настоящему удачливым. Пусть он и не хотел признавать свою удачу, Глай не мог этого отрицать. Ведь мало кому удается признаться в любви тому, кто тайно нравится, и встретить взаимность. Он часто представлял… если однажды узнает, что Панли чувствует то же самое, в тот день он будет безумно счастлив и тут же предложит ему стать парой. Но сейчас Глай не знал, можно ли назвать это чувство просто радостью, потому что одного слова «радость» было явно недостаточно для того, что рождалось в его душе. Это было ощущение полного умиротворения, смешанное с ликованием и глубоким душевным теплом. Любые статусы отношений, о которых он размышлял раньше, теперь казались неважными, стоило лишь услышать фразу: «Хочу, чтобы мы были друг для друга тем самым местом покоя». Глай только сейчас понял: не нужно диктовать самому себе, что делать в тот или иной момент. Нужно позволить времени самому подсказать верное решение. ​И сейчас время говорило ему: Глайджай Борират, больше не о чем беспокоиться. Всё плохое осталось позади, и теперь ты наконец дотянулся до Луны. ​Глай широко улыбнулся, так что его глаза превратились в щелочки, и положил голову на широкое плечо Панли. В носу предательски защипало, когда Луна ласково коснулся его плеча и начал нежно его поглаживать. — Панли. — Да?.. ​— Если нам нужно еще немного времени, чтобы лучше узнать друг друга, прежде чем мы станем кем-то большим, чем просто близкие люди… Панли, ты не будешь против? ​Для Глая осознание того, что их чувства взаимны, было лишь первым шагом. Хотя он знал, что они могли бы перескочить через этапы отношений гораздо быстрее, этот человек был для него слишком важен. Глай хотел, чтобы все шло постепенно, как и говорил Панли… ​И дело было не только в его собственном комфорте, а в том, чтобы каждый их совместный шаг на этом пути был максимально надежным. ​— Даже если нам придется узнавать друг друга еще много лет, я согласен. Но у Ли есть только одна просьба… ​Глай поднял голову и посмотрел на человека, который обнимал его за плечи. — Глай, не бросай щенка, хорошо? ​— Обещаю, что не брошу щенка. ​— Спасибо. ​Глай улыбнулся Луне, продолжая смотреть ему в глаза. ​— Теперь мне даже жаль… что в этой поездке мы не остались здесь на ночь. ​— Щенку не о чем жалеть. Мы еще приедем сюда вместе. ​Панли улыбнулся и ответил: — Хорошо. ​Улыбка человека, которого Глай считал своей луной и невероятно ласковым щенком, заставила его улыбнуться в ответ. Глай отвел взгляд от Панли и посмотрел на море, думая про себя… ​Больше не нужно гадать, когда же я наконец доберусь до луны. ​Потому что теперь Глайджай до нее дошел. ​Глайджай просто молодец :)