My moon/Моя луна

Глайджай: Не пей много, щенок. Панли: Принято. Глайджай: Как только закончу работу, напишу тебе. Панли: Окей. Только давай иногда отдыхать и не переутомляйся. Глайджай: *отправил стикер* Я уставился на стикер с белым пушистым кроликом с ясными глазами и надписью по-английски Okay над его длинными ушами, а потом отправил в ответ стикер с коричневым щенком, вокруг которого кружат маленькие сердечки. Из-за той поездки на море Глайджай стал гораздо смелее, даже я сам до сих пор в шоке. Я никак не ожидал, что он осмелится признаться мне первым, хотя тайно был в меня влюблён уже очень давно. На самом деле я собирался признаться ему сам, хотел первым попросить повысить наши отношения до чего-то большего, чем особенные люди, и заодно рассказать кое-что, о чём давно знаю. Я просто ждал времени и подходящего момента. Но Глай почему-то вывернул всё по-своему и признался раньше. Впрочем, кто из нас сказал это первым, по сути, ничего не меняет. Потому что в итоге всё равно дошло до того, что я смог отправить ему стикер со щенком и маленькими сердечками вокруг. Отправить, не нажимая в последний момент «отмена», как раньше, когда я выбирал его, вкладывая в него свои настоящие чувства, но так и не решался отправить, считая, что ещё рано. А сегодня я рад, что наконец смог отправить стикер с щенком и сердечками Глайджаю… не пряча его в себе. Сердечки, которые означают «моё сердце» или «я люблю тебя». Сердечки, которым я сам дал только два значения. Ни больше, ни меньше. Никаких других смыслов. И после того, как вчера вечером мы оба признались друг другу в том, что так долго держали внутри, вернувшись с моря, наши ежедневные переписки тоже изменились. Но изменились в сторону большей определённости, теперь и для него, и для меня ясно, что мы присматриваемся друг к другу. И то, что мы чувствуем, стало настолько отчётливым, что уже не приходится держать это лишь в груди, можно спокойно укладывать в слова и дарить их друг другу. — Так скучаю по Щенку. Да. Вчера именно так Глайджай выразил свои чувства. — Я тоже скучаю. Так хочу к своему проказнику прямо сейчас. И, естественно, вчера я тоже вылил на него всё, что у меня в сердце. Я торопливо вытянул из шкафа белую рубашку и накинул её на себя, потому что уже на час опоздал к назначенному времени. Сегодня вечером я должен быть на прощальной вечеринке в честь отъезда Тилла обратно в Китай. Опоздал я из-за накопившейся со вчерашнего усталости: целый день валялся в кровати и не мог заставить себя подняться. Наверняка к этому времени все уже собрались в баре. Когда я оделся, схватил новый дорогой шлем, который недавно купил, и бумажный пакет с подарком для друга, чтобы он забрал его с собой в Китай. Несколько дней назад Тилл ныл, как хочет кроссовки этой марки, так что я просто пошёл и купил. Стоило мне спуститься по лестнице, как я увидел няню, которая растила меня с детства. Она стояла в холле у столика и поправляла вазу с цветами. — Няня, я сегодня вернусь поздно. Не ждите меня, ладно? — Куда это наш младший хозяин собрался? — мягко спросила она. — На прощальную вечеринку друга, его отправляют обратно в Китай. — Понятно… — няня кивнула, внимательно глядя на меня, когда я подошёл ближе. Вдруг она вскинула брови, будто вспомнила что-то. — Младший хозяин, завтра же среда. Няне, как обычно, приготовить молоко и хлеб? — Ага. Только на этот раз пусть будет простое молоко, без вкусов. А хлеб любой, главное, чтобы сладкий. — Хорошо, Няня всё приготовит, — кивнула она. — Спасибо, няня. — В последнее время вы стали часто голодать на лекциях? Это вы поэтому молоко и хлеб с собой в университет берёте? — спросила она чуть хитрым тоном. Я усмехнулся: — Я беру их не для себя. А для одного милого человека, у которого по средам занятия с самого раннего утра, так что он почти не успевает позавтракать. — Так у нашего младшего хозяина уже есть любимый? — глаза няни заблестели. Я широко улыбнулся: — Сначала дождусь, когда он официально повысит меня до статуса парень. Потом обязательно приведу знакомиться. Увидев, что няня уже раскрыла рот, чтобы расспросить дальше, я быстро махнул ей рукой и почти бегом выскочил из дома. Если бы задержался ещё хоть на секунду, на прощальной я бы точно не оказался, няня расспрашивала бы меня до ночи. Перекидывая ногу через красный Ducati, который купил уже сто лет назад, но так и не привык на нём ездить, я снова подумал о том самом пакете с молоком и сладким хлебом, что попросил няню подготовить. Завтра мне придётся подняться раньше обычного и выехать из дома где-то за два часа до пары Глайджая. Иначе он сразу поймёт, что молоко и хлеб в его шкафчик приносит не Пи Дом… А я. Всегда был только я. Никогда не Пи Дом, как Глай до сих пор думает. После того дня, когда мы вернулись с футбольного матча, как только я узнал, что по средам у Глая ранние пары и он почти не успевает позавтракать, в голове тут же появилась мысль: надо принести ему что-нибудь перекусить перед лекцией. Но я слишком хорошо знаю, насколько он стеснительный и как боится лишний раз обременить других. Если бы я, человек, у которого в среду занятия только после обеда, открыто вызвался носить ему молоко и хлеб каждую неделю, он бы отказался, даже не задумываясь. Просто потому, что не хочет, чтобы мне было тяжело. А в итоге всё равно бы продолжал нервничать из-за завтраков и чувствовать себя виноватым, если вдруг снова уйдёт из дома, ничего не съев. В таком случае, я не только не помог бы ему поправить здоровье, как хотел, а наоборот, добавил бы ему лишних переживаний. Потому что снова решил всё за него. Поэтому я позвонил человеку, благодаря которому мы с Глайджаем вообще оказались на одной орбите. Я посоветовался с Пи Домом, как лучше поступить. Старший предложил тайком класть еду в шкафчик возле аудитории Mock-up, потому что слышал, что по средам Глай часто занимается именно там. Пи Дом помог мне даже до того, что позвонил и выяснил номер шкафчика, которым Глай пользуется. Сначала он сам вызвался носить молоко и хлеб, всё равно же у него пары с утра. Но тогда я сказал ему одну вещь: — Как я и говорил… Я хочу сам заботиться о Глайджае. И это желание… ни разу не поменялось. Даже если я отказываюсь от твоей помощи, есть кое-что, о чём всё равно хочу попросить. — Говори. — Я почти уверен, что он начнёт ломать голову, кто кладёт ему вещи в шкафчик… А ты же звонил и спрашивал номер. Он точно решит, что это ты. Если он спросит тебя, скажи, что это правда ты. Если он узнает, что это я приношу, начнёт стесняться и откажется, как я и сказал. Но если мы с ним зайдём дальше… если дойдём до того, что оба будем понимать, почему хотим заботиться друг о друге… и с какими чувствами… тогда я сам ему всё расскажу. — Да. — Ты ведь понимаешь меня? — Я всегда понимал тебя, Ли. — Иногда тебе, наверное, тяжело скрывать от него такие вещи. Прости, что заставляю. — Если бы ты делал это не ради моего брата, а просто так, мне бы точно было тяжело. Но я знаю, зачем ты всё это делаешь, так что… я только рад помочь. — Спасибо, Пи Дом. — Это мне тебя благодарить… За то, что стал одной из самых хороших вещей в жизни Глая. На самом деле… эту фразу должен был сказать и я. Только не Пи Дому. А самому Глайджаю: Спасибо, что ты стал одной из лучших вещей в моей жизни. Стоило вспомнить, что именно я чувствую к этому хорошему человеку, как под шлемом сама собой появилась улыбка. Я опустил стекло и выехал с мотоциклом со двора на прощалку Тилла.

***

— Если уж ты собрался опаздывать настолько, мог бы сразу к завтрашнему вылету в аэропорт приехать, а не сюда, — проворчал Тилл. — Ты мне не жена, не ной, — отозвался я и швырнул ему бумажный пакет с коробкой кроссовок. Тилл сидел напротив, с недовольной физиономией. — Э-э… Ты серьёзно? Это мне? — глаза у него загорелись. — Если я уже впихнул это тебе в руки, с чего бы мне прикалываться? — фыркнул я. Я плюхнулся на стул напротив, а шлем поставил рядом, тащил его с собой, чтобы не сперли. Босс быстро налил крепкого спиртного и пододвинул ко мне, но я покачал головой и попросил просто колу. Наш штатный бармен уставился на меня круглыми глазами, будто я ему сейчас всю картину мира перевернул. В принципе, неудивительно, обычно я от крепкого не отказывался. — Мне только колу. Сегодня без алкоголя, — сказал я. — У меня уши звенят, или ты реально так сказал? — вытаращился Бос. Тилл тем временем сиял, разглядывая заветные кроссовки мечты, а потом поднял на меня взгляд и скорчил рожу: — Это, значит, будущий муж приказал? — Мой проказник ничего не приказывал, — я качнул головой. — Я просто не хочу, чтобы он переживал. — На таком уровне уже, да? Ладно, пей свою колу, — хмыкнул Бос, протягивая мне стакан. — И ты ещё на байке сюда приехал? — уточнил кто-то. — Ага. — Что тебя так внезапно сподвигло вернуться к мотоциклу? — спросил другой. — Ли, наверное, просто надоело стоять в пробках. На байке маневреннее, да? — вмешался Тилл. — Почти угадал. Но не совсем, — я поставил стакан с колой на стол и всё же объяснил: — По средам у Кхун Глая пары с самого утра, он едва успевает что-то перекусить. Я хочу, чтобы он хоть чем-то подзаправился перед учебой. Поэтому и таскаю ему еду. — Но с утра же такие пробки, что жесть, — заметил Бос. — Не боишься, что не успеешь до начала его пары? — Вот поэтому я и пересел обратно на байк. — Эй, Ли, но у тебя же в среду только дневные пары? — удивился Босс. — Угу. — То есть ты реально встаёшь пораньше только ради того, чтобы отвезти ему перекус? — Ага. Но я и так почти всегда рано просыпаюсь. Сейчас просто по средам встаю ещё на два часа раньше обычного, — пожал я плечами. — Ты собираешься делать так всегда? — серьёзно спросил Тилл. Я кивнул, не задумываясь. Это был не ответ на эмоциях, а то, что я давно для себя решил. — Ага. Я буду делать это для него всегда. — Всё, я хочу такого мужа, как ты, — с таким же серьёзным лицом объявил Тилл. — Готов даже стать женой. Я не один расхохотался, весь стол загоготал. — Бедный человек, который вляпается в брак с тобой, — покачал головой кто-то. — Это ж катастрофа. — С чего это катастрофа, Тайп? Ты давай выражения выбирай, — уставился на него Тилл. — Я такой хороший друг, женой тоже буду супер. Я прекрасно понимал, что Тилл говорит это просто ради смеха, чтобы хоть немного разбавить атмосферу перед отъездом. А вот то, что собирался сказать я, шуткой не было. Я и правда так думал. — Если моей женой не будет Глайджай… значит, жены у меня не будет вообще, — тихо сказал я. За столом сидели около тридцати человек, друзья, про которых я раньше думал, что с такими разными характерами мы никогда не сможем сдружиться. И вот все они синхронно заорали: — О-о-о-о-о-о! Стоило разговору зайти о любви, вот тут они, как никогда дружные. — Ты ещё даже не признался ему, — хмыкнул кто-то, — с чего ты взял, что он вообще станет твоей женой? — Я уже признался, — спокойно ответил я. Бос вытаращил глаза и с размаху треснул Тилл кулаком по плечу. — Ты мне соврал, гад! — Я не врал! — взвыл Тилл. — Сам говорил, что Ли ещё не признавался, — упёрся Бос. — Это ты, значит, истину перекрутил, да?! Я покачал головой: — Начинаю сомневаться, вы вообще пришли Тилл провожать или просто тебя распирает влезть в мои дела? — Остальные, может, и за Тилла пришли, — ухмыльнулся Тайп, — а я, потому что он обещал, что Ли наконец всё расскажет про того милого парня. — То, ты чё несёшь, а?! Если Ли мне лицо начистит, сам будешь отвечать, слышишь? — взвился Тилл. — Сам же на его истории людей заманивал, — пожал плечами Тайп. Увидев виноватую морду Тилла и вспомнив, как он меня рекламировал, я мог только сказать: — Друзья придурки. — Ха-ха-ха! — Ты говорил, что пока не можешь признаться. Что изменилось? Была романтическая атмосфера, как я и говорил? — подначил Тилл. — В отличие от тебя я не ведусь на атмосферу, — фыркнул я. — Ли хочет сказать, что он не такой человек, как ты, — вставил Тайп. — Можешь не подчёркивать, урод, — огрызнулся Тилл. — Заткнитесь уже, — вмешался довольно тихий обычно Макс. — Ли готов всё рассказать или нет? Все взгляды тут же уставились на меня. Неудивительно, что их так интересует моя нынешняя история: они знают, что я давно ни с кем всерьёз не был. А тут ещё и парень. Конечно, всем любопытно, как вообще могло получиться, что я влюбился в такого человека… и что такого сделал Глайджай, что я провалился по уши, даже не задумываясь, что он тоже парень. Я кивнул: — Раз уж вы все собрались с таким намерением устроить мне допрос… хочешь не хочешь, а придется быть готовым. — Ха-ха-ха! — Тогда давайте с признания начнём. Разгребём всё по пунктам. — Отлично. — С признанием… по сути, всё было так, как Тилл вам уже пересказал, — начал я. — Причина, по которой я говорил, что пока не могу признаться, в том, что мне казалось, время ещё не подходит, — продолжил я. — Тогда мы были не вдвоём. С нами поехало много старших. Но если вы спрашиваете, можно ли признаться в любви, когда вокруг столько людей?.. Честно говоря, можно. Но у меня есть много того, что я хочу сказать ему, помимо простого «нравишься» или «люблю». У меня есть еще много тем, которые я хочу с ним обсудить… Поэтому Ли считает, что если и признаваться в любви по-настоящему, то нужно выбрать подходящее время и место. А не когда и где придется. Но причина, по которой я признался Глайджаю, в том… — я сделал паузу, сдерживая улыбку. Когда образ и голос этого человека, ставшего намного смелее, всплыли в моей голове, я невольно улыбнулся. — …что Глайджай признался в любви первым. ​— Черт… это слишком мило! — воскликнул Тайп, закрывая лицо обеими руками, словно смущенная девчонка, которая боится встретиться взглядом с парнем. ​— Это уже перебор, Тайп. Глайджай признался Ли, а не тебе! — Ха-ха-ха! ​— Вы можете не перебивать? Я внимательно слушаю Ли… — Макс сердито зыркнул на тех двоих, а затем снова посмотрел на меня. — Рассказывай дальше. ​Я кивнул и произнес: — На самом деле я и сам собирался признаться Глайджаю в ближайшее время… я уже подготовился. Но я и подумать не мог, что эта поездка сделает Глайджая настолько смелее, что он решится признаться мне первым. В итоге всё пошло не по моему плану. Но результат… оказался ровно таким, как я и рассчитывал, — я улыбнулся. — Мы чувствуем одно и то же. Да, мы пока ещё не встречаемся официально. Он попросил дать нам ещё немного времени, чтобы узнать друг друга лучше. Но сколько бы ни понадобилось… — я улыбнулся уже открыто. — Я уверен, что Глай меня не бросит. И однажды он сам повысит меня до статуса парня. — Теперь я понимаю Тайпа. Всё запредельно. — Вот видишь! А вы говорите, я перегибаю, — обиделся Тайп. — А то, что ты говорил, есть вещи, о которых хочешь ему рассказать. Ты уже всё рассказал? — спросил другой. — Пока нет. Я собирался обсудить это с ним на следующей неделе, — ответил я. — Сначала думал на этой. Но вижу, что он ужасно загружен: учёба, организация Open House. Я сам тоже завален. Так что хочу дождаться, когда всё это пройдёт… и тогда уже поговорить с ним, когда мы будем вдвоём. — А если на этой неделе у тебя внезапно появится свободное время, чтобы быть с ним вдвоём, расскажешь? — уточнил Тилл. — Посмотрим по ситуации. Я не тяну время специально… Просто он серьёзно относится и к учёбе, и к работе. Я лишь хочу, чтобы он сначала спокойно сделал всё, что должен. Не хочу добавлять ему лишних мыслей. — Обычно ты такой не терпеливый, — заметил Макс. — Быстрый на решения, быстрый на действия. Раз в этот раз ты готов ждать и подбирать момент так тщательно, значит, дело реально важное. — Важное, — кивнул я. — Потому что речь пойдёт только о чувствах. — И ты расскажешь нам об этой важной вещи? — спросил Тайп. — Расскажу… С первой историей я уже закончил. Это вторая история, которую я вам поведаю, чтобы вы поняли, почему я влюбился в Глайджая. ​Сейчас все притихли и уставились на меня в упор. Будь я олимпийским чемпионом, давление было бы невероятным. Но я всего лишь Ли, чья-то Луна. Поэтому я не чувствую никакого давления, рассказывая свою историю… о том, через что нам пришлось пройти, прежде чем мы оказались в этой точке. ​Нам обоим потребовались… ​Случайность, время, Воспоминания, чувства. Все они переплелись, превратились в отношения… А дальше, слой за слоем, будут сплетаться в то, что называется «любовь». — История моя с Глайджаем звучит так, словно в реальности такое случиться не может, — тихо сказал я. — Но я до сих пор благодарен, что всё сложилось именно так, что я смог его встретить. Я на мгновение притих, с лёгкой улыбкой оглядел друзей, которые сидели и реально слушали. Потом сосредоточился и мысленно вернулся в прошлое, стараясь выстроить цепочку событий и воспоминаний, так, как они были у меня в голове. flashback — Ли, ты уже ходил смотреть свою работу на выставке? Пи Бол говорил, девчонки там толпами стоят у твоей «В плену лунной тени». — Нет ещё. Некогда было, — ответил я. — Не знаю, когда третьекурсники снимут работы, так что лучше сходи, пока не поздно. — Понял. — Ладно, я поехал. У меня свидание. Я чуть усмехнулся и кивнул: — Веди машину аккуратнее. Когда он ушёл, я поднялся с места. Чёрный телефон вибрировал, на экране висела куча сообщений от разных звёзд факультета, отчего я только вздохнул и сунул телефон в задний карман. Это всё потому, что Бос напился и зачем-то раздал мой ID Line девчонкам в компании, с которой они пили. С тех пор мне половина факультета пишет: то «объясни смысл фотоснимка», то «научи фотографировать». Я заранее вижу, куда всё это катится, и мне уже надоело. Сегодня я был на парах один: вся наша компания дружно заболела. Про щекастого я ещё могу поверить, а вот Джой и Тайп, скорее всего, просто притворялись. Но даже если они и наврали, я на них не в обиде. Я и сам не раз прогуливал лекции и просил их конспектировать за меня. В этот раз просто наступила моя очередь быть ответственным. Я сунул серебристую ручку в карман рубашки, свернул листок с заданиями от препода в трубочку и сжал в руке. Когда всё собрал, вышел из аудитории. Изначально после пары я планировал поехать к Не в кондо: сегодня транслировали важный футбольный матч, и он звал к себе смотреть вместе с ребятами. Сидеть дома и орать в телевизор в одиночестве, скука. Тащить няню, которая обожает вечерние сериалы, смотреть со мной футбол, тоже издевательство над человеком. Но фраза одногруппника всё-таки заставила меня изменить план. Вместо того чтобы ехать к Не, я вышел из лифта и направился в зал с выставкой. С тех пор, как я отдал фотографию на совместную выставку факультетов коммуникаций и цифровых медиа, я так ни разу и не зашёл посмотреть на свою работу. — Пи Бол говорил, девчонки стоят у «В плену лунной тени» толпами. Та стая девчонок точно не была причиной, по которой я вдруг решил зайти. Причиной была всего одна женщина, мама, которая дала мне имя Сасин — луна. Человек, из-за которого я специально ездил на море снимать фотографию так, чтобы и концептуально попасть в тему, и самому присутствовать в кадре. Человек, который помог мне придумать название «В плену лунной тени». Мама тогда сказала: «В плену лунной тени» это как когда отражение луны в воде заставляет думать, будто в мире есть ещё одна луна. Но на самом деле луна только одна. И сколько бы людей ни обманывались, принимая отражение за вторую луну, это не меняет того факта, что настоящая одна. Это как… Иногда мы теряем самого себя где-то по пути, но в конечном итоге ничто и никто не может изменить нашу подлинную сущность. В такой вечер, как этот, я был уверен, что в выставочном зале уже вряд ли кто-то есть: скоро персонал университета должен был закрывать двери. И правда, когда я зашёл внутрь, ни звука, ни чужих шагов не было слышно. Кроме одного человека. Парень в тёмно-синем костюме, по форме я решил, что он с факультета авиабизнеса, заставил меня остановиться. Я замер на расстоянии, но даже оттуда видел его профиль. Мягкая улыбка на лице, пока он смотрел на мою «Лунную тень». Потом он поднял большой палец, словно говорил: Отлично. Точно так же, как мама поднимала, когда я в детстве без нытья пил горькое лекарство. Я нахмурился, разглядывая его, и через пару секунд вспомнил: это двоюродный брат Пи Дома, учится на нашем курсе. Пи Фа как-то показывал мне на него пару недель назад. Я не знал, что именно подвигло меня захотеть познакомиться: то ли жест с поднятым большим пальцем, то ли факт, что он родственник близкого старшего. Но по какой бы причине ни было, ноги сами тронулись в его сторону. Вз-з-з-з… Вибрация телефона остановила меня. Я вытащил из кармана, звонок, который невозможно проигнорировать. Я посмотрел на надпись «Мама» на экране, потом снова на мягкие черты лица парня, который не отрывал взгляд от моей работы, и всё же развернулся и вышел из зала. Я дошёл почти до туалетов и только там нажал «принять». — Да, мама? — Сынок, ну когда ты уже снимешь фотографию для мамы? Ты всё только обещаешь. — Ли как раз шёл её снимать. Но, видимо, мама решила помешать, — улыбнулся я. — Ах, так это я тебя перебила, да? Мама очень извиняется. — Ничего страшного. — Как снимешь, обязательно пришли маме, ладно? Файл-то я уже видела, но очень хочу увидеть, как он выглядит на выставке. — Хорошо. Как только сниму, пришлю. — Договорились. Мама скучает. — Я тоже скучаю. Как только мы повесили трубку, я поспешил обратно в зал, надеясь, что тот человек всё ещё будет там, перед моей работой. Но огромный зал, полный только безмолвных фотографий, в которых не было жизни, заставил меня замедлиться и тяжело выдохнуть. Редко мне кто-то настолько сильно приглядывается, что хочется прямо подойти и познакомиться. Не то чтобы я сильно сожалел… Хотя, если честно… Да, было обидно, что поговорить так и не успели. Я быстро сфотографировал работу и отправил снимки маме. А потом вышел из зала, лишь с одной тихой надеждой: может быть, однажды судьба всё же сведёт меня с этим человеком.

***

Я поднёс сигарету к губам и затянулся, вспоминая тот день, когда увидел его впервые. Прошло уже несколько дней, и с тех пор я больше с ним не сталкивался, но я никак не мог выкинуть из головы мысль о том, как хотелось подойти и заговорить. После того дня я несколько раз специально заходил к залу с выставкой, чтобы вдруг наткнуться на него там. Мне казалось, что, может быть, он ещё раз придёт посмотреть на мою работу. Но я забыл, что такие вещи чаще случаются в романах. В реальности он больше ни разу туда не вернулся. Я пару раз хотел спросить у Пи Дома, как зовут его брата, и честно признаться, что очень хочу с ним познакомиться. Но каждый раз сворачивал эти мысли, убирал их в дальний ящик и запирал, потому что прекрасно понимал: Пи Дом может насторожиться. Младший брат Пи Дома, такой же милый, как и сам Пи Дом. И даже если старший знает, что я не такой уж распутный, как все думают, сто из ста, он всё равно начнёт переживать. Если я скажу: Я просто хочу познакомиться. Не флиртовать, в голове Пи Дома появится тысяча вопросов. А если добавлю: Я не собираюсь ранить твоего брата, я буду относиться к нему серьёзно, станет ещё хуже, потому что это уже звучит как признание, что я действительно собираюсь подкатывать. Познакомиться с этим человеком оказалось совсем не так просто. И справляться с этим чувством «хочу его узнать» было ужасно сложно. Я, как обычно, стоял и курил на парковке перед одиннадцатым корпусом. И пока тлела сигарета, всё время косился по сторонам, вдруг он пройдёт через этот двор. Но… я его так и не увидел. Пока однажды… — Морда собачья, придёшь на день рождения Глая? Глай младший брат Пи Дома. Значит… это он? Его зовут Глай? — Ну что, придёшь, пёс? — Я с именинником не знаком. — Ну и что? Поймёте, кто есть кто, прямо на вечеринке. Он же с нами в одном универе учится. Это и правда был он. — И, чтоб ты знал, я не сам тебя приглашаю. Это Пи Дом сказал, что тебя надо позвать. — И Пи Фа тоже пойдёт. — Ладно. Тогда приду, — сказал я. — Окей! Я скину тебе локацию в Лайн. Корейский ресторан с мясом, недалеко от Сиама. — Ок. После этого я сбросил вызов. Сигарета, от которой успела прогореть только половина, тут же была погашена о землю в горшке с фикусом. Я рывком поднялся в комнату, в душ и переодеваться. Пока натягивал чистую одежду, в голове крутились одни и те же мысли. Я волновался, что увижу его. Радовался, что наконец познакомлюсь. Представлял его голос, высокий или низкий… Думал, улыбнётся ли он мне… И какой подарок ему купить. В последний раз я чувствовал такое очень давно. И прекрасно помнил: те давние ощущения даже рядом не стояли с тем, что накрыло меня сейчас. И именно поэтому мне стало страшно. Страшно, что однажды я правда влюблюсь в него. Не потому, что он парень, это меня как раз мало волнует. Мне не важно, какого пола человек, в которого я влюбляюсь. Я боюсь другого: когда я влюбляюсь, я никогда не оставляю себе запасного выхода. Я всегда ставлю всё, что есть, на этого человека. А когда всё рушится, когда в какой-то момент становится ясно, что конец неизбежен, из-за недоверия, непонимания или каких-то причин… Я превращаюсь в собаку, попавшую под машину. Избитую, полумёртвую, едва способную зализать собственные раны. Вз-з-з-з… Бывший пёс, которого переехала машина перевёл взгляд на экран телефона и принял звонок. — Да, папа. — Ли, не мог бы ты разработать дизайн формы для сотрудников отеля? — Могу. — Я вышлю тебе бриф, чего примерно хочу. — Окей. Пришли на почту. — Ладно, ладно. Я немного помолчал, а потом всё-таки заговорил: — Папа… — Что такое?.. Ты как-то подозрительно притих. Наверняка хочешь о чём-то спросить. — Мама лучше всех понимает Пи Фа. — А я лучше всех понимаю тебя, Ли. — Ага… — я усмехнулся и уже серьёзно спросил: — Как ты думаешь, пап, сколько раз собаку должна сбить машина, чтобы она наконец сдохла? — Что за вопрос, сын? — Если ты правда меня понимаешь, то поймёшь и этот вопрос. — Эх… Быть отцом, непросто. Я негромко рассмеялся и стал ждать ответа. — Если говорить о настоящей собаке… одного сильного удара хватит, чтобы она не выжила. Но если мы говорим о человеке, который похож на собаку, преданный, верный, отдающий всё своё сердце кому-то одному… Если хозяин его не предаст и не поднимет на него руку, ничто другое его не сломает. Ты согласен? От этих слов у меня что-то встало комком в горле. В прошлых отношениях я всегда был той самой собакой, которую в итоге бросали. Проблемы каждый раз упирались в недоверие с другой стороны, хотя я всеми силами пытался показать искренность и готовность меняться ради этих отношений. В итоге от меня оставалась только боль. И ни капли меня прежнего не оставалось. Поэтому я довольно долго не собирался больше ни с кем ввязываться всерьёз. — Пап. — Да? — Я пока с ним толком не разговаривал, — честно признался я. — Просто однажды увидел, как он стоит и смотрит на мою фотографию. И почувствовал, что он мне очень нравится. — … — Настолько, что я боюсь снова влюбиться. — Слушай внимательно, Ли, Ты уже раз сто успел перенести боль, как та самая собака, из-за людей, которые тебе не подходили. И, возможно, тебе придётся испытать сто первую. И сто вторую. И неизвестно, сколько ещё раз, прежде чем ты найдёшь того самого человека, ради которого всё это стоило пройти. Я хочу, чтобы ты понял: не бывает любви без боли. Ни в каких отношениях мы от неё не убежим. — Это правда… Даже если я дам себе упасть в эту любовь, он вполне может не ответить мне тем же. Вполне логично, мы оба парни. Ты удивлен тем, что я могу влюбиться в парня? — Ни капли. Я всегда считал, что любовь может быть какой угодно. Любишь и ладно. Главное любить правильно. Вот так и решаются все проблемы. Я улыбнулся: — Понял. Спасибо, пап. — А дальше… Если ты правда начнёшь его любить, мой совет один: иди вперёд. Не бойся, Ли. — Ладно, пап. Когда мы повесили трубку, я понял, если перестать держаться за свой страх и посмотреть ему в лицо, попытаться понять, откуда он растёт, в итоге он останется просто страхом. Словом. А не чем-то, что держит тебя за горло. Так что больше я не боюсь ни падать в любовь, ни обжигаться. Я просто думаю: может быть, мы поговорим с Глаем час, и я пойму, что мне с ним спокойно, но не более того, чем с любым другом. А может быть, я влюблюсь в него с первой же секунды, как только наши взгляды пересекутся. Но что бы ни случилось… Я готов получить сто первую рану. Сто вторую. И столько, сколько потребуется… Лишь бы в какой-то момент я наконец встретил того самого человека.

***

Панли: Пи Пи, есть время поболтать? P: Сейчас свободен ~ Панли: Рубашки с вышитой на воротнике луной-серпом ещё не закончились? P: Нашего бренда, да? Панли: Ты сейчас серьёзно спрашиваешь или издеваешься? P: 55555555, я издеваюсь. P: Только что закончились. Последнюю забрала одна девчонка из Монгмы. P. : Она спросила, какая коллекция тебе особенно нравится, вот я и сказал про эту. Панли: Ладно. P: С чего вдруг? P: Хочешь ещё одну себе? Панли: Нет. Хочу подарить на день рождения. P. : Ааааа. Я заблокировал экран и сразу сунул телефон в задний карман, как только стало ясно, что один из совладельцев бренда Once in a blue moon оказался бесполезен. Сначала я собирался заехать за рубашкой с вышитой на воротнике луной-серпом для Глайджая. После той единственной встречи я решил, что она подходит ему больше всего. Но раз их уже разобрали, я решил пойти на праздник вообще без подарка. Зато после вечеринки я сразу помчусь искать ему подарок. Пока я быстро шагал в корейский ресторан с жареным мясом по локации, которую скинул мне Тирак, я чувствовал, что каждый шаг уверенный. Вот только никто не смог бы догадаться, как у меня внутри всё дрожит. Сердце билось всё быстрее, чем ближе я подходил к одному человеку. И да… сердце, оказывается, может стучать ещё сильнее. В тот момент, когда я увидел стол, за которым сидели Тирак, Пи Дом, Пи Бейб, какой-то незнакомый мне человек и Глай. Я уже давно не чувствовал, чтобы сердце так колотилось, поэтому просто забыл, как справляться с подобным сильным волнением. Сейчас я мог только позволить этому безумию творить что хочет. Никак не могу понять себя… с чего я так волнуюсь от одной только встречи с ним? Когда я заметил, что именинник собирается повернуться в мою сторону, Пи Дом что-то сказал ему, а я ещё не мог взять себя в руки, я нарочно уставился куда-то в сторону. Боялся, что сердце задерётся ещё выше нормы. Я смотрел на торчащую макушку Тирака, пока не дошёл до стола, где все сидели. — Смотри-ка, нарядился сегодня, собачья морда, — Тирак скривил рожицу, — но с Раком Нираном всё равно не тягаться… он куда красивее. Он сказал это с такой «съесть-бы-тебя-мордой», что я невольно улыбнулся и ответил: — Хочу правда тебе рот отщипать. Тот, кто каждый день вызывает у меня нежность, улыбнулся и пододвинулся, чтобы я мог сесть рядом. А я, ещё не готовый встречаться взглядом с именинником, просто тихо опустился на скамью. Но Тирак выделил мне подозрительно мало места, так что я не выдержал: — Рак… подвинься ещё чуть-чуть, а? Я уже с края сваливаюсь. — Ещё чуть-чуть только. Потому что… — Тирак нахмурился и боковым зрением измерил свободное место, которого, по моим прикидкам, было вполне достаточно. — Потому что Пи Фа крупный, вдруг не влезет. Вот уж логика у Тирака… Зато я понял, что дружище официально отправлено в утиль. — Ничего страшного, Рак, — раздался голос напротив. — Сиди как удобно. Если не хватит, стол подставим. Я поднял голову на владельца этого голоса. Теперь мне уже не нужно было фантазировать, высокий у него голос или низкий. В эту секунду Глай дал понять, что его тембр настолько милый, что моя фантазия просто не дотянулась бы. Голос у него ни высокий, ни низкий, а мягкий, тёплый. Даже не видя взгляда говорящего, можно было почувствовать, какой нежный у него характер. В тот день, когда я видел его издалека всего пару минут, я уже тогда подумал, что он наверняка многим нравится. У него мягкие черты лица, тёплая улыбка и такие милые манеры, будто он дружит со всем миром. Но я и представить не мог, что, увидев Глая так близко, я смогу почувствовать к нему такую дикую нежность. Наверное, это из-за… Его узких глаз, которые, возможно, становятся совсем маленькими, когда он широко улыбается. Из-за вздёрнутого кончика носа, который, наверное, многим хочется ущипнуть пальцами. Из-за розовых губ, которые, наверняка, вспыхивают красным, когда он ест острое. И, наверное, из-за всего этого я невольно улыбался, глядя на него. — Можно же, да, Глай? — спросил Пи Дом. — Можно, — Глай кивнул. — У меня ещё много друзей, всё равно стол придётся сдвигать. — Вот и хорошо, можно не переживать. И как раз в этот миг Глай оторвал взгляд от Тирака и посмотрел на меня. Не знаю, встретились ли наши глаза лишь на долю секунды или целую минуту, прежде чем он отвёл взгляд. В тот момент для меня будто время остановилось. Вот это ощущение, что стрелки часов реально замирают… Оно правда существует. Но даже если кто-то и удерживал стрелки, мешая им двигаться дальше, сердце у меня всё равно колотилось, как сумасшедшее. Я смотрел на именинника, который разговаривал с сидевшим рядом парнем, наверняка лучшим другом. Если бы я не заметил его уши, красные, как спелый помидор, я бы решил, что он отвернулся лишь потому, что не хочет знакомиться с таким чужим человеком, как я. Но эти алые уши и щёки, потихоньку налившиеся румянцем, подсказали мне, что он просто стесняется. Меня это немного успокоило, и я перевёл взгляд на его лучшего друга рядом, одновременно ловя одну мысль: — Вот это забота, конечно. Сиди теперь, Тирак, жди зря. Пи Фа не придёт. — Он правда не придёт? — спросил Пи Дом, сидящий напротив. А Пи Бейб сузила глаза, будто пытаясь меня вывести на чистую воду. Я сдержал улыбку и сказал: — Правда, Пи Дом. Пи Фа сказал, пробка адская… развернулся и уехал. — Если ещё раз соврёшь, я тебе мяса не дам. Это не шутка. — Правда! Не веришь, позвони сам. — Ой-ой, собачья морда, до какого уровня собираешься врать, а? Я покачал головой, стараясь не улыбаться. Тирак у меня парень умный, он мне не верит и прекрасно понимает, что я нарочно вру. Но злится он не из-за самой лжи, а потому что боится: вдруг то, что я сказал, окажется правдой? — Он же сам предложил позвонить, — Пи Бейб повернулась к Тираку. — Так иди и звони, узнаешь правду, вернёшься и разберёшься с Ли. Тирак, получив такой дельный совет от старшей сестры, махнул рукой, мол, дай дорогу. Я поднялся со скамьи, пропуская друга, который уже на взводе, чтобы тот вышел и набрал Пи Фа. — Жалко ребёнка, который зря ждёт. — Эй… эй, Панли, если это окажется неправдой, ты отхватишь от жестокого Тирака так, что мало не покажется. Я громко расхохотался, когда Тирак пригрозил мне пальцем, и снова плюхнулся на своё место. Мельком глянул на бумажный пакет чуть подальше, но чей-то голос, обращённый к Пи Дому, заставил меня поднять голову. — Рак куда-то ушёл, Пи Дом? — спросил Глай. — Панли, — кивнул Пи Дом в мою сторону. — Сказал Тираку, что Пи Фа развернулся из-за пробок и не приедет. — На самом деле Пи Фа ещё не пришёл, верно? — Глай уточнил. — Спроси у автора легенды, — Пи Дом кивнул на меня. — Ну что, именинник интересуется. Именинник отвёл взгляд от Пи Дома и повернулся ко мне. Ярко-красные щёки подтвердили: Глай очень стеснительный. А стеснительные люди редко умеют первыми начинать разговор. Понимая, что мне придётся начать, я вытащил из заднего кармана кошелёк и телефон, чтобы устроиться удобнее. Легко прикусил губу, выкладывая всё на стол, и пытался придумать фразу, которая снимет напряжение. Я не хотел, чтобы из-за меня он тоже волновался. Но пока я думал, просто смотрел на этого стеснительного парня и снова невольно улыбался. Глай начал часто моргать, явно нервничал. Я не хотел выглядеть в его глазах лжецом, поэтому потянул пакет с подарком к его другу, сидящему рядом, чтобы тот мог передать дальше и поставить перед ним. Мы снова встретились взглядом, и я наконец заговорил: — Имениннику важнее правда… или хочешь сначала сам попытаться угадать? — Эм… лучше сразу правду узнать. — Правда в том, — я улыбнулся, глядя прямо ему в глаза, — что никто не будет разворачивать машину только из-за пробок. Каждый постарается приехать как можно быстрее… чтобы не обидеть именинника. Так что Пи Фа точно придёт. Не переживай, ладно? Глай промолчал, и я не понял, получилось ли у меня снять его тревогу. Поэтому я просто улыбнулся ему ещё. Мы долго смотрели друг другу в глаза, пока он не кивнул чуть заметно: Ладно. Я сдержанно улыбнулся в ответ. Я раньше думал, что… Возможно, я влюбился в него с первой секунды, как наши взгляды встретились. Вполне может оказаться правдой.

***

— Дом, я пойду гляну, что там в морозилке с мороженым, ладно? — Окей. — Что тебе налить? Пи Дом тут же повернулась ко мне, как только его девушка ушла к холодильнику с напитками. Сейчас у стойки остались только мы двое. Я протянул ему свой стакан со льдом и сказал: — Раз уж жарим мясо, надо пить пиво, да? — Ты чё? Откуда тут пиво, — Пи Дом засмеялась. — Налей колу. — Окей… — он налил газировку и добавил: — Глай там один за столом сидит? Я глянул к столу и увидел, что Глай уже болтает с друзьями. — Сейчас он с друзьями. — Понятно… — Пи Дом, — я сделал глоток. — У Глая есть какие-нибудь особенные любимые вещи? Я хочу потом купить ему подарок. — Раньше… он особенно любил креветки. — А сейчас?. . Пи Дом на секунду замолчал, отвел взгляд от стакана и посмотрел на меня: — Сейчас он любит тебя. Его серьёзный взгляд и тон дали понять, что это правда. На этот раз замолчал уже я. Перед глазами всплыло лицо Глая, его улыбка и поднятый вверх большой палец перед «Тенью луны». Всё завертелось в голове слишком быстро. Я сглотнул вязкую слюну и попытался что-то ответить Пи Дому, который не сводил с меня глаз, но чувства накатывали такими волнами, что слова застревали в горле. — Глай давно тайно в тебя влюблён. Если не веришь, просто встань на четвёртом этаже корпуса напротив одиннадцатого. Сам увидишь, как он подглядывает. Он любит сидеть на четвёртом этаже у себя, потому что оттуда видно парковку, где ты оставляешь машину. И видно, как ты постоянно там куришь. — Если бы я не видел, как Глай разглядывал картину в экспозиции, — выдохнул я, — подумал бы, что ты прикалываешься. — Значит, ты уже видел его раньше… И тогда знал, что он мой двоюродный брат? — спросил Пи Дом. — Да. Пи Фа показал на него, когда Глай проходил мимо корпуса. Пи Дом кивнул. — С такими вещами я не шучу. Это же чувства. Глай не знает, что я в курсе. А причина, по которой я попросил Тирака позвать тебя на его день рождения, не в том, чтобы открыть тебе всё это. Я просто хотел, чтобы он хоть чуть-чуть был счастлив. Даже если дома как раз идет церемония помолвки его отца с мачехой. Глай говорит, что всё в порядке, но я не верю, что он реально так это принимает. У меня внутри стало тяжело и глухо. Я едва заметно кивнул, показывая, что понимаю. — Я подумал, что если ты придёшь на день рождения Глая, он будет рад, — продолжил Пи Дом. — И ещё по одной важной причине я решил рассказать тебе всё, хотя, возможно, не стоило… Он на секунду замолчал. — После сегодняшнего дня ты с Глаем уже будешь знакомы. Если случайно встретитесь в универе, сможешь поздороваться. Я не знаю, смогут ли ваши отношения вырасти хотя бы в дружбу. Но если однажды Глай наберётся смелости признаться тебе… Я хочу, чтобы ты, уже зная всё это, смог справиться с любыми чувствами и не потерять его… в любом статусе. Я не жду, что у него всё сбудется. Не жду, что ты ответишь ему взаимностью как парень парню. Я просто хочу, чтобы у него тоже была хорошая дружба, как у других. И я знаю, какой ты человек… поэтому хочу, чтобы он тебя узнал. Потому что до этого мой брат встречал сплошь плохих людей, и среди друзей, и среди тех, в кого влюблялся. Я знаю, что поступаю эгоистично, рассказывая всё это, не думая, будет ли тебе тяжело или неловко… Но я не идеальный старший брат. И, наверное, это единственный способ не дать Глаю потерять такого хорошего человека, как ты. Прости, Ли. Я честно признал, что сейчас полностью запутался и не понимаю, что чувствовать в первую очередь. Тёплый воздух медленно выходил из лёгких, пока я смотрел на тревожное лицо Пи Дома. — Тебе не нужно извиняться, Пи, — тихо сказал я. — Мне от этого не плохо. Я молчал только потому, что… — я сжал рукой затылок, подбирая слова. Но в итоге так и не смог вытолкнуть из себя тяжёлые чувства, придавившие все мысли. — …я просто не знаю, что сказать. Я опустил руку и добавил: — Но это не значит, что я отвергаю чувства Глая. Не поэтому мне тяжело говорить. Просто, по-моему, то, как он к мне относится… это какое-то до нелепости чистое чувство. Я никогда не встречал человека, который бы так тайно любил кого-то, сидел далеко и не мечтал заполучить, как он. — Ну вот, значит, только у моего брата и хватило мозгов так любить, — усмехнулся Пи Дом. Я прикусил губу, обдумывая всё, и сказал: — Пи, ты не мог бы отнести мой стакан к столу? А я пойду кое-что сделаю. — Куда это ты? — Закажу Глаю креветок, — я выдохнул. — И заодно проверю, где там Тирак, его слишком долго нет. — Окей… А насчёт подарка, можешь и позже что-нибудь купить, с опозданием. — На самом деле я должен был прийти к имениннику уже с подарком… — вздохнул я. — Как минимум сегодня мне нужно сделать что-то для него. — С креветками будет морока, их ещё чистить. — Всего лишь креветки. Не так уж тяжело, — усмехнулся я. Пи Дом хохотнул и кивнул, забрал мой стакан и направился к столу. А я подошёл к официантке, стоявшей у прохода. Она подняла голову и дружелюбно улыбнулась. — Вам что-нибудь ещё принести, кхун? — спросила она. — Я за тем столом, — сказал я, указав. Глай как раз украдкой на меня смотрел и тут же отвёл глаза, как только заметил, что мы с официанткой повернулись в его сторону. Я улыбнулся и продолжил: — Можно, пожалуйста, двадцать креветок на одном большом блюде? — А… конечно, — кивнула она. — И если тот стол ещё не считается «морепродуктным», — добавил я, — переведите его полностью на тариф с морепродуктами. — Хорошо. Официантка шустро скрылась на кухне. Я же посмотрел наружу, нужно было найти Тирака. Вышел из зала и увидел, как мой лучший друг стоит столбом, таращась на Пи Фа. После всех услышанных сегодня историй мне было вообще не до смеха, но Тирак всё равно сумел вытащить из меня улыбку. Сейчас он выглядел не лучше меня. Только я пёс, а он толстый щенок, превращённый в камень. — Чего ржёшь, собачья морда? — С тебя, с кого ещё, — фыркнул я. Я засмеялся, и Тирак злобно уставился на меня. Чтобы не заводить с ним спор, я просто вернулся в зал, оставив Тирака и Пи Фа разбираться снаружи. Когда я подошёл к столу, официантка уже начала приносить блюда. Я остановился и уставился на огромное блюдо с креветками в его руках. — Это блюдо… моё, — сказал я. Официантка кивнула. Я сел на свою скамью, подвинулся на прежнее место и принял из её рук белое блюдо с двадцатью креветками, ровно столько я и заказывал. Поставил перед собой и сразу начал раскладывать креветки на гриль. — Ого, ты всё это сам съешь, Панли? — спросила Пи Бейб. Но моё внимание отвлекло не его замечание, а человек напротив. Я смотрел на Глая и думал: съест ли он эти двадцать креветок, которые я собираюсь для него почистить. В принципе, я уже почти нашёл ответ… Если бы не заметил одну деталь у него на шее. На его шее блестела цепочка с кулоном-луной-серпом. Я опустил взгляд, и в голове всплыли вопросы: Глай любил луну ещё до меня или полюбил её из-за меня? Но какой бы ни была причина, сердце снова забилось быстрее. И я поймал себя на мысли: Если он полюбил луну из-за меня… Это уже достаточно серьёзная причина для того, чтобы я улыбался, переворачивая на гриле крупных креветок. — Если честно, думаю не. — Поделишься со мной? Жалко такую гору выбрасывать. — Не трогай его креветки, — вмешался Пи Дом. — Иди лучше мою свинину отбирай. — Да я не отбираю, — возмутилась Пи Бейб. — Просто если останется, штраф же возьмут. — Не возьмут, — уверенно ответил Пи Дом. — Поверь мне. Пока я жарил креветок и слушал, как спорят Пи Дом с Пи Бейб, человек напротив положил на гриль красное мясо. Только он аккуратно раскладывал его по краю, будто боялся зайти на территорию моей армии креветок. На самом деле… Это армия его. Совсем скоро я всё отдам ему. Я переложил уже оранжевую креветку на свою тарелку, давая ей чуть остыть, и начал чистить. Пока я не отрывал глаз от гриля, я чувствовал, что Глай всё время на меня смотрит. Свинина, которую он почти пережарил до черноты, только подтверждала, что мне не кажется, он действительно смотрел исключительно на меня. — Почти (Глай)… — сказал я, не поднимая глаз. Подхватил палочками ломтик свинины, который уже темнел, и положил ему в тарелку. — Она уже почти подгорела. Снимай с гриля, ладно? Я поднял на него глаза. Глай кивнул и посмотрел на мясо в тарелке. Тонкие губы плотно сжались, будто он изо всех сил пытался не показать свои чувства. Говорят, зевота заразна. Увидишь, как кто-то зевает, сам зеваешь. Но я ни разу не слышал, чтобы сдержанная улыбка тоже была заразной. Пока не столкнулся с этим сам. Когда я увидел, как он пытается не улыбаться, я и сам стал с трудом удерживать улыбку. Когда на гриле осталась последняя креветка, Глай, имя которого я уже хотел произнести ещё раз, положил на гриль ещё один ломтик свинины. Он снова положил мясо на край, подальше от креветки, которая уже доготавливалась. Я подцепил тот кусочек и передвинул его поближе к центру. Я поднял взгляд, и наши глаза встретились. — Не клади на край, — сказал я. — Так не прожарится. — А… да, — он кивнул, слегка дёрнувшись. Мы недолго смотрели друг на друга, потом он снова отвёл взгляд в тарелку. Я переложил последнюю готовую креветку в свою тарелку, чтобы почистить её для него. — О, вы уже пришли? — послышался голос Пи Дома. Я обернулся, наконец-то явился последний гость. — Здравствуй, Пи Фа, — вежливо поздоровался Глай. — Привет… прости, что опоздал, — ответил Пи Фа. — Ничего страшного. Глай очень благодарен, что вы вообще пришли, — мягко сказал Глай. — Иди сам себе налей, Фа, — вмешался Пи Дом. — Я ничего тебе не налил, вдруг не понравится. — Ладно, сам налью. Тирак, который только что снова сел рядом со мной, тут же опять вскочил: — Я схожу с Пи Фа за напитками… заодно свой личи долью. Я отвёл взгляд от них и продолжил чистить креветки. Как только пальцы коснулись тёплой оранжевой скорлупы, я понял, что они ещё слишком горячие. Но, увидев целую гору креветок в тарелке друга Глая, сидящего рядом с ним, я понял, что если подожду, он всё равно начнёт чистить ему сам. Решил, что тянуть больше нельзя. — Глай, креветки уже готовы, — услышал я голос того самого друга. — Но я подожду, пока остынут, и почищу тебе сам. — Спасибо, Ган, — улыбнулся Глай. Я краем глаза увидел, как Ган показал ему тарелку с креветками, и ускорился. Никогда в жизни я ещё не чистил креветок кому-то другому. Наверняка делаю это хуже, чем его лучший друг, но… Я постараюсь изо всех сил. — Эй, ты чё, столько креветок впихнуть в себя собираешься? — раздался голос Тирака. Я, так сосредоточенный на чистке, аж сбился. Он таращился на тарелку и снова плюхнулся рядом. — Не драматизируй, Тирак… это всего лишь чуть-чуть, — буркнул я. — Не будь таким прожорой, Ли, — упёрся он. — Имей совесть, Глай ведь позвал нас угощаться. Почисти хотя бы имениннику, поделись с его другом… Я повернулся к нему: — Ты это про себя, да? Про «поделись с его другом»? Тирак расхохотался, и я только покачал головой: — Вот реально, Тирак… — Ешьте, кто что хочет, — вмешался Глай. — Если кто-то ещё заказ морепродуктов добавит, тоже нормально. Я сразу выбрал тариф с морепродуктами, нам ничего сверху не насчитают. — Ты такой добрый, Глай. Да. Добрый и предусмотрительный. Он заранее подумал обо всех гостях, поэтому и выбрал этот тариф. Но даже если бы нет, я был готов оплатить всё сам, как сказал официантке, а потом уже поговорить с именинником. Сейчас мне больше не о чем было переживать. Единственное, что оставалось сделать, отдать все двадцать креветок имениннику. Я протянул тарелку с уже очищенными креветками человеку напротив, который разговаривал с Тираком. — Вот… подарок на день рождения. Я до сих пор не знал… Не знал, что человек, что уже давно тайно в меня влюблён… — Я только что спрашивал у Пи Дома, что Глай особенно любит, — продолжил я. — Хотел потом купить настоящий подарок. Но Пи Дом сказал, что Глай очень любит креветки. Так что сначала креветки, как подарок. Тебе сегодня двадцать, да? …тоже заставит моё сердце так стучать. — А… да, — Глай кивнул. — Тут двадцать штук, по возрасту. С днём рождения. И… приятно познакомиться. — Спасибо. Мне тоже приятно познакомиться, — тихо сказал он. — Взаимно, — улыбнулся я. Сердце бешено колотилось… Мы встретились взглядом на долю секунды, когда он принял тарелку. Я смотрел, как он, улыбаясь, рассматривает креветки, которые я ему чистил, а потом подцепляет одну и начинает медленно жевать. Я понимаю, насколько это безумно: несколько часов назад у меня были одни мысли, а стоило лишь встретиться с ним взглядом, и всё перевернулось. Я изо всех сил старался отодвинуть в сторону информацию от Пи Дома и оставить только собственные чувства. И стало ещё безумнее, когда я понял: даже если убрать всё остальное, я всё равно выбираю чувствовать это. Я не хочу пережить сто первую боль. И если можно… Пожалуйста, пусть на этом все мои боли и остановятся.

***

17:30 Цифры на экране телефона снова показали половину шестого. Я специально не планировал приходить сюда каждый день именно к этому времени. Просто каждый раз, как я после пар доходил до парковки перед высоткой, на часах почему-то оказывалось пять тридцать. После вчерашней вечеринки все разошлись по домам, а я заехал в торговый центр искать подарок. Мне казалось, что двадцать креветок не слишком впечатляющий презент. Но сколько я ни ходил по магазинам, ничего «его» так и не нашёл. Уже почти выйдя на парковку, я увидел небольшой магазинчик с растениями. И решил, что ему подойдёт именно такое. Что-то, на что приятно смотреть, что делает спокойнее, просто когда на него смотришь. Я понимаю, что подарок недорогой и наверняка не сравнится с другими, которые он получил. Но если говорить о ценности для сердца, то, по-моему, ничто ни с чем и не должно соревноваться. У всего своя собственная ценность. Я загуглил значения разных растений и, прочитав про кактус, вспомнил слова Пи Дома. — До этого мой брат встречал только плохих людей, и среди друзей, и среди тех, кого любил. Когда я ехал домой, мы случайно встретились на остановке. Я предложил подвезти его до кондо, и это дало мне шанс вручить ему кактус. Его глаза, голос и слёзы, которые стояли по краю ресниц, не давали мне покоя. Я всё гадал, через что он прошёл. И помню, как спросил: — Глай… что случилось? — Просто… Мне слишком сильно понравился подарок. Когда меня что-то очень трогает, я иногда плачу. Этот ответ дал понять: он очень многое чувствует по отношению ко мне. — Какой же ты трогательный… — Извини. Не хотел тебя пугать. — Не извиняйся. Это ерунда. И именно потому… — Тогда… может, тебе стоит чуть меньше любить этот подарок? — Нет. Я хочу любить его вот настолько сильно. — Но если из-за этого ты плачешь… можно любить его чуть-чуть поменьше. Я не обижусь. Я не хотел быть человеком, из-за которого он проливает ещё слёзы. Я помню, что остальную дорогу до кондо мы много разговаривали. Я не раз видел его мягкую улыбку. Каждый раз, когда он улыбался, я будто сам получал порцию утешения. Я не хотел думать, каких испытаний ему пришлось пережить, чтобы стать таким сильным. Мне трудно было поверить, что кто-то вообще смог травмировать его чувства. И в то же время я всё больше им восхищался. Он такой маленький, а выдержал так много. Когда я остановился у его кондо, он уже вышел из машины, но всё ещё не заходил внутрь. Просто стоял и улыбался мне. Я не хотел отпускать его. Не знал, когда мы увидимся снова. И был уверен, что такой человек, как Глай, продолжит тайно любить издалека, не делая ни шагу ближе. Тогда я ещё не был уверен, можно ли назвать все эти чувства словом симпатия. Но всё равно опустил стекло и сказал ему кое-что. — Глай. И даже не будучи уверенным, я всё равно хотел дать обещание. — Если ты увидишь меня в универе, подходи и здоровайся, ладно? И добавил: — А если первый увижу я, я сам подойду. — Хорошо. Тогда я подойду первым. — Договорились. Его улыбка в этот последний момент то, ради чего я сегодня стою на парковке в это время. Вчера вечером я долго обдумывал свои чувства. И сейчас я уверен: всё это можно назвать словом «нравится». Глай показал мне, что иногда всё очень просто. Базовых чувств всего два: Нравится или не нравится. Правда или нет. И да. Он мне нравится. Но когда я поднял глаза на четвёртый этаж одиннадцатого корпуса, никого там не увидел. За стеклом, только пустые столы и стулья. Я простоял до шести. Но Глай так и не появился. Мы не увиделись. Я поехал домой. Но пока машина ползла в пробке, тревога захлестнула меня, и я набрал один номер. — Ну? — Пи Дом… ты рассказывали Глаю, что я видел его раньше? — спросил я. — Нет. А что? — Сегодня его не было на четвёртом этаже. Не так, как ты говорил. — … — Я уже всё себе накрутил. Боюсь, он передумал… и больше не будет мной увлекаться. — … — Вчера я случайно встретил его на остановке… отвёз до кондо, — признался я. — … — Вдруг я что-то не то сказал… — … — Или когда я случайно встретил друга у его кондо, ругался при нём слишком грубо… он решил, что я не стою того, чтобы дальше меня любить. — Эй, тигр… притормози. Успокойся. Я кивнул, хотя он меня не видел. — Час назад звонил ему. Глай сейчас репетирует игру на цитре в художественном корпусе. Его попросили сыграть на Опене. Тяжёлый воздух вырвался из лёгких вместе с облегчённым выдохом. — Я уже чуть было не свернул в бар Боса. — Вот это да… всего лишь потому, что он не пришёл на «смотровую площадку», ты уже готовился напиться. Это вообще как, Ли? Тебе просто нужно было убедиться, что он правда туда приходит или…. — Пи Дом, ты сейчас свободен? Я хочу поговорить лично. — … — И ещё… спросить кое-что. — Свободен. Заезжай ко мне в кондо. — Уже еду. Долго добираться не пришлось. Пи Дом встретил меня на пороге сигаретой и банкой пива. Мы вышли на балкон. Я прикурил, затянулся, пустил дым и почувствовал, как немного отпускает. Пора было говорить. Он, только что завершивший разговор с Пи Бейб, сделал глоток пива и посмотрел на меня серьёзно. Я понимал, что он тоже начинает нервничать. — Кто первый начнёт? — спросил он. — Позволь мне, — сказал я и на секунду замолчал, вспоминая всё с самого начала, с того момента, когда впервые увидел Глая. — Я уже говорил… Я видел его раньше. Когда я увидел, как он смотрит на мою картину, мне до чёртиков захотелось подойти и познакомиться. Сам не понимаю, почему. Но стоило мне сделать шаг к нему… как позвонила мама, — криво усмехнулся я. — Пришлось выйти поговорить. А когда вернулся в зал… его уже не было. После того дня я пытался его снова увидеть. Дежурил у зала, где проходила выставка. Оглядывался по сторонам, пока стоял и курил на парковке. Но так и не поймал ни одного его взгляда. И что самое странное, не смог выбросить из головы это желание: хочу с ним познакомиться. — Ты же знал, что я его старший брат. Почему ко мне не пришёл? — спросил Пи Дом. — Если бы ты просто сказал: мне интересно с ним познакомиться, тебе не пришлось бы так мучиться. Я примерно понимал, что он хочет услышать. Но у меня не было красивого, геройского ответа. Только честность. — Если по-честному… — я глубоко вдохнул. — Я боялся, что ты начнёшь относиться ко мне настороженно. Боялся, что решишь, я собираюсь подкатывать к вашему брату. Тогда мне казалось, что я просто хочу с ним познакомиться. И всё. — Понимаю, — кивнул Пи Дом. — А потом Тирак позвал меня на день рождения какого-то парня, который, по его словам, был вашим братом и учился в том же универе, что и я. Я подумал, что он может быть моим. И правда оказался тем самым. — Твоим, значит? — хмыкнул Пи Дом. — Ну… пока ещё не совсем мой, — усмехнулся я. — Но ты понял. — Дальше? — спросил он. — Дальше… мне очень не хочется рассказывать, — признался я. — Но без этого ты не поверишь, что я чувствую серьёзно. Я снова затянулся и выпустил дым. — В тот момент, как я вошёл в ресторан, сердце уже стучало. Чем больше я осознавал, что снова увижу Глая, тем сильнее оно билось. А когда мы встретились глазами… — я посмотрел на Пи Дома, который улыбнулся и глянул на банку пива. — Ты сами понимаешь, что я тогда чувствовал. Он кивнул. — Примерно то же самое, что я, когда впервые увидел Бейб на концерте, — сказал он. — Сердце как барабан. — В точку, — улыбнулся я. — Именно так. — Потом? — Потом я узнал от тебя, что Глай уже давно тайно меня любит. И я не знал, чему радоваться сначала, — признался я. — Радоваться, что ощущение взаимного притяжения реально, я не один такой, кто издалека смотрел. Или переживать из-за того, что в тот же день у его отца помолвка с мачехой, и он, видимо, и так живёт не в самых простых обстоятельствах. И ещё знать, что у него были только плохие люди вокруг, и среди друзей, и среди влюблённостей… Стоит вспомнить его улыбку, то, как он долго смотрел на мою картину. Я просто… сжался весь внутри Насколько же сильным надо быть, чтобы через всё это пройти и всё равно продолжать улыбаться, — тихо сказал я. — И ещё делиться этой улыбкой с другими. По дороге к тебе я думал: что бы я делал, если бы ничего к нему не чувствовал, но вдруг узнал, что он в меня влюблён? И знаете, что? Мне даже думать долго не пришлось. Даже если бы я не был к нему расположен, как сейчас, узнав правду, я всё равно был бы ему хорошим другом. Был бы рядом. — Я ни капли не жалею, что рассказал тебе всё, — сказал Пи Дом. — Но я хочу, чтобы ты ещё раз спросил себя: насколько ты уверен? Всё-таки он парень, как и ты. У тебя ещё не было отношений с парнем. Вдруг… Я понял, о чём он собирается сказать, и перебил: — Пи Дом, не забывай, я захотел познакомиться с ним ещё до того, как узнал обо всём этом. Сердце у меня стучало уже тогда, хотя ты ещё ничего не раскрыл. Так что знание о том, что он был влюблён первым, никак не повлияло на мои чувства. Я и так редко испытываю что-то подобное. Поэтому я уверен: он правда нравится мне, это не просто увлечение. А то, что он тоже парень… Я замолчал, потом твёрдо сказал: — Главное, чтобы человек был именно тем, кто мне нравится. А его пол… неважен. Я понимаю, что всё кажется слишком быстрым. И ты, может быть, пока не можешь мне доверять полностью, но, пожалуйста… — Что «пожалуйста»? — Позвольте мне заботиться о Глае, — прямо глядя ему в глаза, сказал я. — Я хочу о нём заботиться. Он не ответил сразу. Затянулся, опустил взгляд на сигарету и только потом снова посмотрел на меня. — Спасибо, что честно всё рассказал. И мне, и Глаю, — сказал Пи Дом. — Я думал, ты совсем не похож на Пи Фа. Но теперь вижу, что ты, братья Писут, не такие уж разные. Оба очень искренние. Я улыбнулся. — Я своё сказал. Теперь твоя очередь, Пи. — Не знаю, с чего начать. Много всего, что хочется тебе рассказать, — он задумался. — Ладно, начну с самого начала. Потому что тут всё связано. Думаю, когда закончу, ты сам ни о чём спрашивать не захочешь, всё станет ясно. Однажды Ган, лучший друг Глая, подкараулил меня у факультета. Рассказал, что когда Глай пошёл пить с друзьями в бар, один первокурсник из инженеров полез к нему в туалете. Этот придурок давно пытался его добиваться, но Глай был не в восторге и постоянно отказывал. В тот день кто-то вовремя вмешался, и Глая не успели реально тронуть. Ган рассказал, что этого типа зовут Мек, второкурсник строительного. Мы учимся в одном универе. Я начал расспрашивать друзей, где он живёт. А потом… пошёл и набил ему морду. После этого он больше не смел к Глаю приближаться. Я сжал челюсти, пытаясь удержать злость, но всё равно выругался: — Падаль эта сраная. — Знакомая история? — спросил Пи Дом. — Понимаешь, о чём я? Помнишь, как ты кому-то в туалете помог? Я уставился на банку, покрытую капельками конденсата, и попытался вспомнить. Да, я действительно когда-то вмешался, когда в туалете кто-то кого-то прижали. И память потихоньку начала подбрасывать сцены и слова. — У тебя нет права насильно заставлять меня. И этот голос, дрожащий, но всё равно пытающийся держаться, у меня до сих пор в ушах. Тогда я и решился вмешаться. Я зажмурился и мысленно молился, чтобы тем человеком не был Глай. Но от реальности не убежишь. Мне предстояло выслушать ещё многое. Я открыл глаза и посмотрел на Пи Дома. — Это был Глай, да? — голос у меня дрогнул. — Тот, кому я помог тогда в туалете, это был он? — Да, — кивнул Пи Дом. — Именно он. Я никогда не получал прямого удара по лицу. Обычно это я бил первым. Но в тот момент я понял, что, наверное, чувствует человек, когда его бьют. Всё загудело в голове, тело стало ватным. — Его он не успел тронуть, верно? — спросил я. Дом уже это говори, но… мне нужно было ещё раз услышать. — Когда я вышел из туалета и оставил его там одного… с ним потом всё было в порядке? Мек не сделал ему ничего ещё хуже? — Нет, — покачал головой Пи Дом. — Ничего не сделал. И ты не должен себя винить. Ты тогда не знал, что в кабинке был именно он. Да и всё это уже давно позади. Я просто рассказываю, как всё началось. Потом, — продолжил он, — я всё равно не мог успокоиться. Боялся, что Мек снова начнёт его доставать. Поэтому стал тайком следить за Глаем у корпуса. Видел, что он почти каждый день сидел за одним и тем же столом на четвёртом этаже. Сначала мне казалось, что он просто учится. А потом заметил, что он только и делает, что смотрит вниз. В день, когда он заболел и не пришёл, я сам сел за тот стол. И понял, что именно из этого угла лучше всего видно… тебя на парковке. Но и тогда я не стал сразу делать выводы, что он в тебя влюблён. Я пошёл к Гану, уверен, что Глай рассказал ему всё. — Они та близки? — Они с Ганом с детства вместе, — пояснил Пи Дом. — Много через что прошли. Если бы можно было… Я бы тоже хотел быть рядом с ним во все его моменты. — Ган всё подтвердил, — продолжил Пи Дом. — Рассказал всё до мелочей, ещё раз прогнал историю той ночи в баре. Я молча слушал, кусая губу, когда услышал, что Мек пошёл в бар, где я пел у Боса, только ради того, чтобы увидеться с Глаем. А один друг Глая, который тайно был в меня влюблён, согласилась продать историю ради пары часов встречи со мной. От этого было больно. Я прекрасно понимал, каково это, когда кто-то не ценит слов «дружба». — И в конце, — сказал Пи Дом, — Ган сказал, что именно из-за того случая в туалете Глай и начал в тебя влюбляться. Но попросил меня никому об этом не говорить. Если Глай узнает, что он всё рассказал, ему будет тяжело. Кроме них троих-друзей, никто не знает. Он ни с кем об этом не делился. А остальные догадались сами, когда ловили его на том самом четвёртом этаже. Тогда он и признался. Я понимаю, почему он мне ничего не сказал, — вздохнул Пи Дом. — Боялся, что это как-то отразится на мне. Он всегда думает о чувствах других. Я тоже никому больше не собирался рассказывать. Даже тебе. Но за день до дня рождения Ган снова поймал меня у корпуса, — продолжил он. — Рассказал кое-что, что недавно узнал. Он переживал, что Глай останется с этим один и опять будет плохо, поэтому пришёл ко мне. — Что ещё с ним сделали? — спросил я. Пи Дом вздохнул и начал рассказывать. Про старшекурсника, который заставил Глая признаться в любви лишь затем, чтобы выиграть спор с друзьями. Про Тоса, одного из тех, кто участвовал в том споре, который потом разболтал историю по всему факультету. И над ним, который и так уже был жертвой, начали смеяться, словно это было смешно. Уже одного только факта, что Тос дружил с Меком, было достаточно, чтобы я захотел приложить его лицом к своей любимой обуви. Но после всей полной картины я просто кипел. — Сколько одному человеку нужно встретить уродов и сколько дерьма вытерпеть? — Теперь ты понимаешь, почему я всё тебе рассказал, — сказал Пи Дом. — Почему я хочу, чтобы рядом с ним был кто-то, как ты. Ты сказал, что хочешь о нём заботиться. Я же хочу, чтобы ты знал, кто и как его уже ранил. Чтобы, если кто-то ещё посмеет… — Я сам его в асфальт вобью, — выдохнул я. — Пинками. — Я тоже хотел размазать этих двоих, Чина и Тоса, — признался Пи Дом. — Но Глай отказался идти и тыкать в них пальцем. — Ган должен знать их. — И Ган тоже попросил оставить всё как есть. Сказал, что ему и так достаточно тяжело с той виной, которую он несёт. Он затушил сигарету в пепельнице и сказал: — Но когда я всё обдумал ещё раз, решил их отпустить. Ты, наверное, сейчас думаешь: Как так можно? Они же трогали нашего человека. — Пи Дом усмехнулся, угадал мои мысли. — Но это не значит, что мы даём им право снова его ранить. Если они ещё раз попробуют, мы не посмотрим ни на кого. Отпустить для меня значит другое, — добавил он. — Не мстить за прошлое. Пусть останутся просто мерзкими людьми, однажды прошедшими через жизнь моего брата. Мы не можем вернуться и защитить его там, в прошлом. Никак. Я раньше был, как ты: горячий, вспыльчивый, сразу в драку, — признался он. — Сейчас тоже могу, но гораздо реже. Когда я с Бейб, когда она улыбается и говорит: Не смей с кем-то связываться. Если с тобой что-то случится, я не буду тебя нянчить, я ещё и в больнице тебя добью… — он усмехнулся, — я понял, что не хочу бороться за его прошлое. Лучше использовать оставшееся время, чтобы защищать его сейчас. Чтобы компенсировать всё, что ему когда-то не додали. Я глубоко принял эти слова и тихо сказал: — Возможно, у него есть те, кто заставил его плакать… А мы будем теми, кто заставляет его снова улыбаться. Пи Дом кивнул и улыбнулся: — Да. Надо просто принять, что прошлое, каким бы оно ни было, уже завершилось. На нём всё. И нам не обязательно туда возвращаться, чтобы что-то исправить. Лучше потратить это время на тех, кого мы любим сейчас. — Даже если мне придётся делить время между ним и теми, кто его ранит, — фыркнул я, — поверьте, у меня ещё останется время, чтобы поговорить по-мужски. Пи Дом засмеялся: — Тут я даже не сомневаюсь. Я не знал, что именно помогло мне так выдохнуть, его история или время, которое мы провели вдвоём. Возможно, и то, и другое. Но мысль была одна: Глай пережил всё это и всё ещё здесь. — Он, — произнес Пи Дом, не глядя на меня. Его проницательный взгляд был прикован к светло-коричневой керамической тарелке, на которую он положил сигарету, прежде чем снова поднять на меня глаза. — …Он полюбил Ли вовсе не за внешность, как другие. Я не знаю, по каким причинам ты нравишься остальным. Но для Глая… — он посмотрел на зелёную банку пива, будто вытаскивая из груди особенно тяжёлый камень. — Ты, кажется, стал светом в его жизни. Ты стал его поддержкой. И вообще всем, — усмехнулся он. — Даже не зная об этом. Я опустил взгляд на стол между нами. Слова Пи Дома сжали моё сердце до боли, а вместе с этим подняли ещё целую бурю чувств. Всё росло и росло, и казалось, я не выдержу, если не скажу. Но поверьте… Я выдержу. Я всё это сохраню. И обниму. Я знал, что нельзя сейчас просто молчать, позволяя тишине накрыть нас обоих. Но тишина всё же помогла мне ясно всё обдумать. Я позволил ей ненадолго заполнить пространство. — Пи Дом, — наконец сказал я. — Ты уже понял, как будешь о нём заботиться? — спросил он. Я кивнул. — Да. И даже зная, что он тайно влюблён, я не собираюсь пользоваться этим. Не буду использовать его чувства, чтобы слишком легко войти в его мир. Он начал с того, что просто наблюдал издалека… Я тоже начну с этого. Я не буду перепрыгивать через ступени, а буду идти постепенно. Потихоньку наполнять чувства друг друга… пока они не выровняются. Я не хочу, чтобы он любил меня больше, чем я люблю его. И ещё… кроме права заботиться о нём, — я поднял глаза, — можно попросить ещё кое-что? Он кивнул, не спрашивая. — Не говори ему пока, что я всё знаю, — попросил я. — Ни о его чувствах, ни о прошлом. Дай мне немного времени, чтобы сделать кое-что для него. Я хочу, чтобы он понял… Я на секунду замолчал, когда очередной комок подступил к горлу. — …что не только он следил за мной. Я тоже его видел. Не только он пытался сделать шаг ко мне. Я тоже буду стараться. Я не хочу, чтобы наша история сводилась к «я узнал, что он меня любит, и я тоже его люблю», и мы сразу начали встречаться, заранее зная, что всё получится. Я хочу, чтобы это было больше. Чтобы, оглядываясь назад, мы видели, как много значила каждая наша секунда. И когда придёт время… когда он почувствует, как я к нему отношусь… Я сам всё ему расскажу. И про сегодняшний разговор тоже. Пожалуйста, дай мне шанс доказать себя ему. И всем вокруг. — Сначала я думал, — признался Пи Дом, — что ты просто скажешь ему: Я всё знаю и сразу признаешься в ответ. Не ожидал, что ты захочешь продумать всё так тонко. — Потому что на этот раз это Глай, — усмехнулся я. — Поэтому я и думаю так много. — Спасибо ещё раз. За то, что так серьёзно и внимательно относишься к его чувствам. — Это мне стоит благодарить тебя, — ответил я. — За то, что ты доверил мне заботиться о нём. За то, что веришь мне. — Ну… потому что на этот раз это ты, — улыбнулся он. — Поэтому я и могу доверять. Наш разговор, центром которого был Глай, закончился улыбками и доверием, которое не купишь ни за какие деньги. Вернувшись домой, я долго думал, как подойти к «моему хорошему» так, чтобы ему было максимально комфортно. Я уже давно ни к кому первым не подходил, так что всё это казалось новым и страшно неудобным. В итоге я плюнул, пошёл в душ, а потом встал на балконе с сигаретой. Пока я раздумывал, взгляд упал на луну-серп на сером небе. Я вспомнил одну песню «Страна любви». Тогда я понял, что делать. Я буду мягким. Буду внимательным. Буду честным. И постараюсь быть всем этим как можно лучше. Ради одного-единственного кхуна Глая. На следующий день я хотел сам посмотреть на него с четвертого этажа корпуса напротив одиннадцатого: там зеркальные стёкла, через которые не видно, что внутри кто-то стоит. Я не мог стоять на парковке, вдруг он заметит и перестанет туда приходить. Но, пока мы с ребятами таскали вещи для группового задания, я случайно столкнулся с «моим хорошим» в коридоре. Он шёл, опустив голову, весь напряжённый. Я заметил пятно на его рубашке, похожее на кофе, и понял, что что-то случилось. И, конечно, я не собирался оставлять его один на один с проблемой. Я случайно загородил ему путь. Мы разговорились, и выяснилось, что это действительно был инцидент с кофе, случайность. Но я не особо верю в такие случайности. Времени было мало, нужно было действовать, а не думать. Я дал ему свою рубашку. Предложил переодеться в машине. После этого мы разошлись: он пошёл презентовать на восьмой этаж, я остался на седьмом. Вечером я припарковался в другом месте. Я решил, что сегодня не пойду на парковку. Пусть он думает, что я уехал. Тогда он не будет лишний раз ждать. 17:30. Я стоял на четвёртом этаже в корпусе напротив. Стол на четвёртом этаже одиннадцатого корпуса снова пустовал. Я мысленно отсчитывал секунды, пока он, наконец, не появился с двумя друзьями. И в этот момент я широко улыбнулся. Одно его появление заставило моё сердце забиться, как сумасшедшее. Хотя я знал: сегодня он точно придёт. Даже зная это… сердце всё равно билось. — Спасибо, что пришёл. Я вытащил телефон и набрал номер. — Сегодня ты в бар к своему старшему не поедешь. Потому что Глай точно придёт смотреть на тебя. Я тихо рассмеялся. — Он и правда пришёл. — И ты рад, да? — Очень. — Щенок Я засмеялся: — Пи Дом, поверьте… однажды ваш брат станет самым ценным в моей жизни. — Я уже верю. flashback end И да. Прямо сейчас, в эту секунду, Глайджай Борират, самое ценное, что у меня есть в сердце. Я улыбался, видя, как друзья внимательно слушают мой рассказ. В конце даже засмеялся: никогда ещё не видел, чтобы они настолько внимательно слушали. — Всё, — сказал я. — История про меня и Глая закончилась. Я вернул их из прошлого. Тилл покачал головой, явно поражённый, и первым нарушил молчание: — Я даже не знаю, с чего начать. — У меня тоже слов нет, — сказал Той, всплеснув руками и проведя ими по лицу. — Прямо ком в горле. Я сейчас… чуть не заплачу, блин. — Реально… — подхватил Бос. — Всё оказалось куда сложнее, чем я думал. Я думал, вы просто когда-то пересеклись, потом снова случайно встретились и начали флиртовать. — А тут такая история, что… блин! Если кто-то ещё захочет вклиниться между вами, я ему яйца отрежу и уткам скормлю. — Храбрый какой. — Это ты про того, кто полезет между ними, да, Бос? — Нет. Про тебя, умник. Такой смелый, решил сам себе всё отрезать. Ты же вначале к кхун Глаю клеиться пытался. — Эй, старьё вспоминать не обязательно, — зашипел тот. — Дай человеку шанс, Бос. Люди меняются. — Баран, — отрезал Бос. Я смеялся, слушая их перепалки, и потянулся за чьей-то сигаретной пачкой на столе. — Пойду перекурю, — сказал я, вставая. Я вышел к входу. Открыл чат на телефоне, вдруг мой маленький вредина уже закончил дела и написал. Но никаких новых сообщений не было. Я ужасно скучал, но не хотел отвлекать его. Чтобы справиться с этим чувством, я открыл видео, где Глай незаметно целует меня в макушку. Улыбка сама расползлась по лицу. И тут из зала донеслась музыка. Эта песня.

В день, когда рядом никого,

Когда сердце не видит дороги,

Когда жизнь размыта и темна,

И только тьма вокруг…

Ты словно слабый, но тёплый свет,

Который гладит уставшую душу.

С этого дня

Я хочу жить ради тебя.

Пусть любовь не знает правил,

Я просто буду любить тебя.

Какие бы беды ни пришли,

Всё равно буду любить.

Я буду рядом, пока

Твоё небо не станет ясным.

Пока тучи не исчезнут,

Я буду стоять рядом с тобой.

Я никуда не уйду,

Если тебе больше не на кого опереться.

У меня нет никаких скрытых планов.

Просто знай, ты всегда можешь мне доверять.

Эту песню… Я отдаю только одному человеку, Глайджаю. В этот момент телефон завибрировал, и на экране появилось уведомление. Сообщение было от того самого, по кому я так скучал. Я моментально ткнул по чату. Глайджай: Щенок. Глайджай: Мы закончили работу. Глайджай: Во сколько щенок поедет домой? Я быстро напечатал ответ. Панли: Соскучился по тебе. Глайджай: Щенок, это не ответ на вопрос. Панли: Я тут ещё немного посижу. Панли: Но если кхун Глай позволит мне поехать к твоему кондо… Панли: Я прямо сейчас сорвусь. Сообщение прочитано. Но он сразу не ответил. Я уже собирался нахмуриться, как увидел новое сообщение и не смог сдержать улыбку. Глайджай: Я тоже скучал по щенку. Панли: «Я тоже скучал по щенку», это значит «разрешаю», да? Глайджай: *отправил стикер*. На экране всплыл стикер белого пушистого кролика, который энергично кивает. Я засмеялся. Мой вредина слишком хорошо умеет меня в себя влюблять. В ответ я послал ему стикер щенка с надписью OK и быстро докурил сигарету, раздавив её о землю. Пора было вернуться к ребятам, попрощаться и ехать к моему вредине. Теперь, когда все они услышали нашу историю, я был уверен, что они поймут меня и без лишних слов отпустят к тому, кого я для себя называю не иначе как «моей любовью».