My moon/Моя луна

Когда двери лифта разошлись, Глай вышел, держа в руках хлеб и молоко, которые старший брат по привычке складывал ему в шкафчик каждую среду. Он вместе с двумя лучшими друзьями только что поднялся наверх, чтобы отнести в офис документы на выдачу костюма маскота факультета для дня Open House, и теперь вся троица направлялась к просторной площадке за университетом. Несколько дней назад глава арт-отдела, отвечающий за оформление стенда факультета, написал в общую LINE-группу, что нужны дополнительные добровольцы. Глай заметил, что никто не отвечает, а свою часть работы он уже закончил, вот и вызвался помочь. Поэтому сейчас он сам и его друзья оказались на той самой площадке. — Глай, а где Лив? — спросила Пай, оглядываясь на студентов из разных факультетов, которые раскрашивали свои стенды. — Вон, Лив вон там… — Глай показал пальцем на однокурсника, который уже махал им рукой. — Пошли. — Такое чувство, что Лив со стендом почти закончил, да? — заметила Мэй, пока они подходили ближе. — Но, наверное, у него есть ещё работа, в которой мы можем помочь… — Я тоже так думаю, — подхватила Пай. — По тому, как он писал в LINE, дел там море. Мэй и Пай, шедшие с двух сторон, согласно кивнули, и вскоре они остановились перед Ливом. Глава арт-отдела, весь в поту, облегчённо выдохнул и заговорил: — Извини, что заставил тебя выйти помогать. Честно, сам чувствую, будто зря тебя дёрнул. — Да ладно тебе, Лив, — ответил Глай. — И что там ещё за работа осталась? — спросила Мэй. — Сам стенд уже закончили. Осталось только дождаться, когда краска высохнет. Но нам нужно ещё сделать буклеты, — пояснил Лив. — Чтобы раздавать абитуриентам, когда они подходят к нашему стенду. — А-а… — Ты же умеете пользоваться фотошопом, да? — Да, я кое-как справлюсь, — кивнул Глай. — Даже если мы бы не умели, это не проблема, Лив, — добавила Мэй и, хитро улыбнувшись, повернулась к Глаю: — Потому что будущий бойфренд Глайджая учится на графическом дизайне. Попросим будущего зятя помочь. — Мэй! — вскинулся Глай. — А, ты про Панли? — переспросил Лив. Мэй с Пай расхохотались. Глай потянулся, чтобы потереть ухо, по нему будто пробежал жар. Всё же он кивнул. Лив спросил так прямо, что Глаю тоже оставалось отвечать только прямо. — Я так и думал, — усмехнулся Лив. — Вы ведь постоянно вместе. Эти слова заставили Глая ещё сильнее смутиться, он потянулся потереть затылок: — … — Тогда, пожалуйста, возьми на себя буклет, ладно? — Хорошо. Я сделаю, — пообещал Глай. — Как закончишь, скинь мне файл на почту. Я завтра утром всё распечатаю… — Лив снова тяжело вздохнул: — Хорошо ещё, что вы согласились помочь. А то завтра у нашего факультета вообще не было бы буклетов для раздачи. — А остальные одногруппники что, совсем не помогают? — спросила Мэй. — Кто-то приходил, но немного. Остальные говорят, что заняты занятиями, не могут прийти. Хотя у меня-то пары тоже есть. Просто это общая работа, за неё все отвечаем, вот и приходится выкраивать время. — Я тебя понимаю, — тихо сказал Глай. — В общем, так… — Лив скривился в усталой улыбке. — Всё равно спасибо вам. — Угу. Тогда мы побежим на следующую пару, — сказал Глай. — Как закончим, сразу поедем ко мне и сделаем буклет. — Окей. Получив ответ, Глай повернулся к друзьям и кивком позвал уходить. Они втроём двинулись обратно, обсуждая по дороге, что после следующей пары поедут работать в его кондо. — Глай, я забегу взять себе какао-фраппе, ладно? — сказал Пай. — Окей-окей. — Я с тобой! Глай посмотрел, как Пай вприпрыжку догоняет Мэй к ларьку с напитками под корпусом, затем опустился на длинную лавку, поднял бутылку молока и сделал несколько глотков. Потом распечатал хлеб и откусил большой кусок, жуя медленно и лениво. Телефон в кармане брюк завибрировал, и Глай положил хлеб с молоком себе на колени, чтобы достать его. Имя абонента, высветившееся на экране, само по себе нарисовало на его лице мягкую улыбку. *My Moon* — Щенок, уже закончил пары? — Да. Глай прикусил губу, пряча улыбку, когда услышал голос своей Луны. Вчера они не виделись весь день: у Глая были пары и презентация до вечера, а у Панли собрание с партнёрами в Once in a blue moon до поздней ночи. Даже если они часто звонят друг другу, количество звонков никак не уменьшает количество скучания. — Ли… — А? — Во сколько ты сегодня заканчиваешь? — Вообще-то уже закончил. Но мне ещё надо помочь друзьям с их стендом. — Понятно… — Кхун Глай, всё в порядке? Тебя никто не обидел? — Нет, всё нормально. Никто меня не трогал. — Если никто не трогал, значит, есть какая-то причина, по которой ты спрашиваешь, во сколько я освобожусь. — Я просто хотел попросить тебя помочь с дизайном буклета. Друг из арт-отдела попросил меня сделать макет. — А-а… Конечно. — Но если ты занят, ничего страшного. Я сам в фотошопе справлюсь, просто будет не так красиво, — хихикнул Глай. — Я помогу. Только доберусь к тебе уже вечером. Вашим всё сильно горит? — Им нужно завтра утром, чтобы распечатать и раздавать абитуриентам. — Тогда всё успеем. Сделаем за вечер. — Но мы же не будем сидеть над этим в универе, верно? Глай улыбнулся: — Мы с Мэй и Пай договорились работать у меня в кондо. — А-а… — Почему «а-а» прозвучало так хитро, а, щенок? Глай широко улыбнулся, услышав тихий смех в трубке. — Это ты всё напридумывал. Я нормально сказал. — Смотри у меня, — притворно пригрозил Глай. Луна в трубке звонко рассмеялся. Голос, от которого у него всегда теплеет в груди. Глай решил, что пора подлить масла в огонь и сказать то, от чего, возможно, и у Панли сердце расширится. — Если честно… просьба помочь с работой, это всего лишь повод. Повод человека, который соскучился по Панли. — Проказник… Глай тихо рассмеялся: — Я так скучаю по своему щенку. — Я тоже по тебе соскучился. — Тогда, как закончишь со стендом, приезжай поскорее. — Хорошо. Увидимся вечером. — Угу. Раньше Глай бы и сам не понял, почему сидит и глупо улыбается телефону. Сейчас он прекрасно знал причину. Из-за Панли. Только из-за него он снова научился улыбаться. Из-за той же самой Луны, Глайджай снова стал счастлив.

***

Панли POV

Я остановился у двери этого проказника в восемь вечера. Пришёл позже, потому что заехал домой душ принять и переодеться: не мог же я явиться к нему, будучи в краске с ног до головы после работы над стендом для завтрашнего Open House. Глайджай сказал, что его двое друзей придут помогать с работой в кондо. Это только сильнее подталкивало меня сначала переодеться во что-то приличное, а уже потом ехать к нему. Но главная причина, по которой я сменил рубашку и штаны и побрызгался тем парфюмом, который, как мне казалось, Глаю особенно нравится, была в другом: Я так скучаю по своему щенку. Я был уверен, что в груди Глайджая накопилось очень много тоски по мне после того, как мы не виделись целый день. И в конце концов это чувство вылилось в слова. И если преданный щенок вроде меня собирался попасть под град поцелуев от хозяина, то я хотел, чтобы он остался доволен мной с первого же укуса. Сейчас я прекрасно понимал: от прежнего Панли или Ли ничего почти не осталось. Остался только щенок, у которого есть хозяин по имени Глайджай. Тук-тук. Я постучал костяшками по высокой белой двери. Вскоре дверь приоткрылась, и в проёме появился хозяин комнаты. Маленький, в белой футболке и серых шортах, улыбался так сладко, как всегда. Обычно от этой мягкой улыбки мне хотелось улыбаться в ответ, но в этот раз я нахмурился: щёки у него пылали. — Почему щёки такие красные? — я поднял обе руки и осторожно взял его лицо ладонями. Горячая кожа под пальцами говорила сама за себя: у него была температура. — Кхун Глай, ты весь горишь… — Угу… Вдруг как-то резко поднялась. — Ты пил лекарства? — Пил, — пробормотал он, кивая, голос звучал слабо. — Глайджай, может, всё-таки поедем к врачу? Я отвезу. — Я уже выпил таблетки, скоро станет легче. Всё не так страшно, щенок, не волнуйся, — он слабо улыбнулся. — Заходи. Я прошёл вслед за ним в комнату. Мэй и Пай, сидевшие на полу и вырезавшие какие-то детали из бумаги, повернулись ко мне и, как всегда, улыбнулись и поздоровались. Шлем я поставил на стол у рабочего уголка Глая, а сам устроился на полу возле дивана. Стоило хозяину комнаты завести меня внутрь, как он тут же рухнул на диван и лёг. — Ты точно в порядке? — Угу. Фармацевт сказал, что от некоторых таблеток будет клонить в сон. Но, как проснусь, станет лучше. — Я говорила ему сходить в больницу, так он от меня сбежал прямиком в аптеку, — вставила Мэй. Я тихо выдохнул, глядя на больного, который лежал ко мне боком, с прикрытыми глазами, но всё равно улыбался и тянулся рукой, чтобы погладить меня по голове. — Щенок, не делай такое лицо, — прошептал он. — Я волнуюсь, — ответил я. Он улыбнулся: — Можешь волноваться… но с расстояния. Иначе щенок ещё и мою простуду подхватит. — Больница недалеко, — фыркнул я. — Заболею и ладно. Не страшно. Я поднялся, чтобы взять его MacBook со стола и переставить на стеклянный столик у дивана, чтобы работать поближе к нему. Потом снова сел на пол, прислонился спиной к дивану и включил ноутбук. В этот момент чья-то рука мягко тронула мои волосы. Можно даже не спрашивать, чья именно. Конечно же, это была рука больного, который лежал у меня за спиной. Ему явно хотелось спать, и таблетки делали своё дело, но он всё равно старался не поддаваться сонливости, просто потому, что хотел ещё немного посидеть со мной. — Щенок такой упрямый, — пробормотал он. — Упрямый, как ты, — отозвался я, открывая файлы. — Какие требования у твоего друга к буклету? — Я набрал всё в вордовском файле, название, «бриф». Открой его, Панли. Я кивнул: — Окей. Потребовалось совсем немного времени, чтобы во всём разобраться. Я быстро понял, чего от нас хотят. Потом обернулся к дивану, и увидел, что больной уже проиграл битву с таблетками. Его глаза были плотно закрыты, а рука, которая до этого играла с моими волосами, скользнула и теперь лежала на моём плече. Я аккуратно снял его руку и положил рядом с ним, после чего повернулся и внимательно посмотрел на спящего. Щёки всё так же ярко пылали. Я протянул ладонь и легко коснулся его лба. Температура не поднялась, но и не особо спадала. — Панли… — Да? — я поднял голову. Мэй смотрела на больного с беспокойством. В руках у неё были ножницы и бумага. — Может, отнесёшь его спать нормально, в комнату? Такое чувство, что он вырубился надолго. — Я тоже так думаю… — Сейчас я открою дверь, — оживилась Пай. Она бросила всё, что держала, вскочила и распахнула дверь в спальню, приветственно махнув рукой: мол, проходите. Я поднялся во весь рост и наклонился над больным: — Кхун Глай, я отнесу тебя в комнату, ладно? Он пошевелился и чуть приоткрыл глаза, когда я просунул одну руку под его шею, а вторую под колени. Когда я поднял его, прижав к груди, его тонкие руки тут же обвились вокруг моей шеи. Веки снова дрогнули. — Гм… Ли… — Что такое? — Я сам дойду… — Перестань упрямиться, Глайджай, — мягко одёрнул я. Его губы и щёки казались ещё краснее прежнего. Он пытался удержать глаза открытыми, но в итоге сдался, кивнул и уткнулся лицом мне в грудь. — Щенку опять приходится из-за меня стараться… Прости, — прошептал он. Я невольно улыбнулся, неся его в спальню. Положил на мягкую кровать с белоснежным бельём и обернулся к двери, где стояла Пай. Та улыбнулась и кивнула, после чего тихо прикрыла за нами дверь. В спальне остались только Панли и Глайджай. Я уложил больного так, чтобы ему было максимально удобно, и взял пуховое одеяло, слегка встряхнув. Одеялом накрыл его до груди. Затем сел рядом на край кровати и вдруг вспомнил своё детство. Когда я был маленьким, мама всегда делала одну вещь перед тем, как я ложился спать. Она говорила, что тогда мне обязательно приснится хороший сон. Тогда я верил ей всем сердцем. И действительно, каждый раз, когда мама целовала меня в лоб перед сном, кошмары обходили меня стороной. С возрастом я понял, что это был лишь способ выражения любви. Но я ни капли не злился. Я знал, что даже если мама понимала, что её поцелуи не могут полностью защитить меня от плохих снов, не было ни одной ночи, когда бы она не молилась про себя, чтобы мне приснилось что-то хорошее. Мне повезло: мне редко снились кошмары, будь то просто во сне или в реальности. Совсем не то же самое, что у человека, которого я люблю. У Глайджая за плечами хватало и тех, и других. Я прекрасно понимал, что один лишь мой поступок не может избавить его от всех кошмаров. Но я по-прежнему надеялся и верил, что большое количество любви, которую я к нему чувствую, сможет прогнать хотя бы часть всего этого, и из снов, и из жизни. Я наклонился к его лицу ближе и мягко коснулся его губ своими. Его горячие губы потянули меня сильнее, и я невольно углубил поцелуй. Сердце у меня колотилось так же, как в тот самый первый раз, когда я его увидел, и стучало всё так же быстро, пока я не оторвался от его губ. Я положил ладонь ему на горячую щёку и перешёл к его лбу, коснувшись губами мягкой кожи. Мама никогда не говорила, что поцелуй в губы приносит хорошие сны. Но теперь это говорю я: неважно, в губы, в лоб или куда-то ещё на твоём теле, если это поцелуй, который я дарю тебе от всей души, Глайджай, ты больше не будешь видеть кошмары. А если избежать их всё же не получится, пусть лучше тогда мучаюсь я. Пусть я буду тем, кто видит все кошмары вместо тебя. Я оторвался от его лба и снова посмотрел на его губы. Честно говоря, удержаться не смог, снова поцеловал его. Но уже через секунду отпрянул, потому что понимал: сейчас я слишком пользуюсь его беспомощностью. Я едва заметно улыбнулся, погладил его по щеке и прошептал так тихо, словно хотел, чтобы услышал только я: — Никогда не думал, что смогу любить настолько…

***

Глайджай POV

— Кхун Глай… — … — Кхун Глай… Глай начал приходить в себя, когда услышал мягкий голос, повторяющий его имя, и почувствовал лёгкие толчки в плечо. Он медленно приоткрыл глаза, несколько раз моргнул, чтобы изображение перестало плыть, но прежде чем успел толком разглядеть сидящего перед ним человека, чьи-то губы уже накрыли его губы. Щёки моментально вспыхнули, а Панли уже отстранился и улыбнулся во весь рот. — П… Панли… — хрипло выговорил Глай, глядя на сияющего щенка. Он смутно помнил, как его на руках отнесли в спальню, но дальше провал. А сейчас он только что собственными глазами увидел, как Панли его целует. Он бросил взгляд на часы на белой стене. Было половина двенадцатого ночи. Глай тяжело выдохнул: он проспал несколько часов подряд. Все планы помочь друзьям доделать таблички для маскота рухнули, да ещё и Панли пришлось засиживаться у него до ночи. — Прости, что разбудил, … — мягко сказал Панли. — Просто мне нужно вернуться и доделать одну работу. Пи Пи подгоняет, ему нужна правка уже сегодня ночью. — Понятно… — Глай сел, опираясь руками о матрас. — Тогда езжай, не переживай за меня. — Я вообще-то собирался сидеть и караулить тебя. Но Пи Пи, как всегда, со своими «срочно», — пробормотал Панли. Глай улыбнулся: — Сейчас мне уже намного лучше. Езжай, доделывай работу. К тому же завтра утром тебе, наверное, нужно быть на стенде факультета и встречать абитуриентов. Если тебе ещё и сегодня ночью не поспать, то будет тяжело. А я вот взял и вырубился. Если бы не это, я бы тебя ещё в девять вечера отправил домой отдыхать. Щенок улыбнулся, наклонился ближе и чмокнул его в лоб. — Ничего страшного. Это всё ерунда. Глай опустил взгляд. Он чувствовал, что несколько часов сна поменяли его щенка сильнее, чем он ожидал. Теперь тот уже не ограничивался поцелуями в руку. И раз уж щенок стал капельку более настойчивым, Глай просто не успевал морально подготовиться и теперь сидел, красный и растерянный. Да, в первый раз они уже целовались. Но тогда это было наполовину случайностью. Да, он позволял щенку целовать руку. Но сейчас поцелуй, в лоб. Сердце такой резкий переход совсем не одобрило. — Т… тог… Тогда я провожу тебя до двери, — пробормотал он. — Хорошо. Глай поднялся с кровати и пошёл за высоким парнем из комнаты. Он был уверен, что друзья всё ещё сидят в гостиной и работают. Но, выйдя наружу, никого не увидел. — Мэй и Пай… — А, они ушли около девяти, — пояснил Панли. — Мэй сказала, что заберёт работу и доделает дома. Глай кивнул: — Понятно… — Я закончил буклет, — добавил Панли. — Сохранил файл на рабочий стол. — Хорошо. Спасибо тебе, щенок. Панли ничего не ответил, только улыбнулся и взял свой любимый шлем. Они вышли к входной двери. Глай потянулся к ручке и открыл дверь, и тут сильная рука мягко легла ему на талию. — Как только я уйду, ты ничего больше не делай, ясно? — … — Сразу ложись дальше спать. — Угу… — Одного «угу» мало. Надо ещё и сделать, — он строго посмотрел ему в глаза. — Понял, — кивнул Глай. — Тогда я пошёл… — сказал Панли, наклонился и чмокнул его в макушку. — Спокойной ночи. — И тебе спокойной ночи, Панли. Он ещё раз улыбнулся своей светлой улыбкой, отпустил его талию, махнул рукой и вышел. Глай закрыл дверь, прикусив губу, вспоминая это касание. Обе ладони поднялись к ушам, привычный жест, когда он смущался. — Щенок, — улыбнулся он. Вот такой щенок и прогоняет его кошмары.