Отражение вчерашнего тебя

Ты — моё отражение. И если мы потеряемся — я всё равно найду дорогу, пока вижу тебя.

***

В зоне ожидания посадки Ки Хун стоял у огромных панорамных окон, будто прижатый к ним одной лишь силой мысли. Снаружи величественные самолёты казались ему чем-то нереальным: они были пугающе огромными, но в то же время притягательными, будто приглашали его в неизвестность, от которой больше нельзя бежать вечно. Внутри помещения было так шумно, что гул голосов и объявлений постепенно превращался в один сплошной, звенящий фон, неприятно давящий на виски. Ки Хун слегка щурился, периодически делая короткие паузы, чтобы прийти в себя. Он даже не заметил, как рядом послышались тихие, знакомые шаги, и возле него плавно появился силуэт Ин Хо. — Не думал, что вы интересуетесь воздушным транспортом, господин Сон, — тихо произнёс ведущий, смотря туда же, куда и он. — Я лишь просто пытаюсь скоротать время до посадки, — так же тихо ответил Ки Хун. Ин Хо внимательно посмотрел на него, задержав взгляд немного дольше, чем требовалось. — Как вы себя чувствуете? — в его голосе звучала осторожная, но явная забота. — Я в порядке, — нервно сглотнул тот. — Но голова раскалывается... здесь слишком шумно. — Скоро объявят посадку, я надеюсь, вам полегчает во время полёта, — Ин Хо вновь глянул в панорамное окно. Прошло немного времени, и когда они, наконец, заняли свои места на борту самолёта, Ин Хо вновь взял его за ладонь, уже по привычке, чуть нежно сжимая и согревая. Ему казалось, что если он будет всегда держать Ки Хуна именно так, то опасность гарантированно отступит навсегда и больше их никогда не тронет. Первое время они просто сидели молча. Ки Хун задумчиво смотрел в окно, наблюдая за городом с высоты птичьего полёта. Где-то там был его родной дом, улица, на которой он вырос, школа, в которую ходил... Воспоминания вновь нахлынули лавиной на сознание, завлекая в кружащийся поток ностальгии. И вдруг он обратился к ведущему: — Господин... Хван... — он слегка запинался, словно подбирая слова. — Что же стало... с остальными игроками? Я только сейчас понял, что не спросил об этом ранее... Ин Хо слегка напрягся. Он посмотрел в сторону, на мгновение задержал дыхание, и мягко ответил: — Вы спрашивали... в тот день, когда впервые очнулись после ранения. Ваш организм был слаб... после нашего с вами небольшого разговора вы почти сразу снова уснули. Я думал... вы помните. Ки Хун ошарашенно опустил взгляд куда-то вниз, себе под ноги. Он вполне отчëтливо помнил всё, что произошло после того, как очнулся и увидел больничные стены небольшой палаты. Но, почему-то, мужчина совсем не мог вспомнить, когда же именно он спрашивал про остальных участников. Ин Хо чуть наклонился к нему, переходя на шёпот, словно боясь, что кто-то посторонний может услышать их разговор: — Утром, после восстания... большинство участников проголосовали против продолжения игр, их отпустили. Но для них всех... — он сделал паузу, едва слышно продолжая. — Для всех мы с вами — мертвы... ведь я увёз вас с острова, чтобы доставить в больницу... и больше туда не возвращался. Нас объявили выбывшими... иначе все бы заподозрили неладное. Ки Хун едва слышно прошептал: — Значит... у нас всё получилось. Люди спасены... ведь так? Ин Хо лишь кивнул, не произнося ни слова, но в этом кивке было всё — и подтверждение правды, и спокойствие, и тихая радость. Ки Хун на мгновение задумался о цене, которую им пришлось "заплатить": две фейковые смерти в обмен на почти пару сотен спасённых жизней, которые смогут продолжить своё существование, вернуться обратно к своим родным и близким. Он позволил себе слегка расслабиться, и даже улыбнулся. Ведущий на мгновение задержал взгляд на лице Ки Хуна, будто не веря, что весь ужас действительно закончился. Словно та самая, гнетущая тяжесть, которая давила на его долгие годы, наконец отступила: плечи стали чуть свободнее, дыхание — ровнее. Один глубокий вдох — и впервые за долгое время он окончательно почувствовал приятное, пьянящее облегчение. Его голос прозвучал почти шёпотом, с лёгкой дрожью: — Вы сделали это, господин Сон… Но помимо тех, кого удалось спасти… вы спасли и меня. Он сжал ладонь Ки Хуна крепче, но всё ещё с особой нежностью. Сердце билось слишком быстро — впервые за долгие годы он мог просто быть самим собой, не выживать, а жить. Жить... рядом с ним. Не отрывая взгляда, Ин Хо беззвучно прошептал губами: — Спасибо... Спасибо. Они ещё несколько секунд смотрели друг на друга, чувствуя, как их пальцы невольно переплелись — так естественно, будто это случалось тысячу раз. Ведущий не торопился отводить взгляд, и Ки Хун тоже. Между ними повисла тихая, почти невесомая пауза. Игрок 456 чуть наклонился ближе и очень тихо произнёс: — Зовите меня просто Ки Хун... давайте перейдём на "ты". От этого Ин Хо чуть вздрогнул — не от страха, а будто от неожиданного тепла. Он попытался что-то сказать, но слова не сразу сорвались с губ, словно застряли в горле маленьким комом. — Ки Хун... — наконец произнёс он, едва слышно. — Хорошо... ты... Будто это самое "ты" он носил в себе давно, ровно с того момента, как впервые увидел Сон Ки Хуна на играх, но всегда боялся произнести вслух. Спустя несколько часов они успешно приземлились в Лос-Анджелесе. Холодный воздух ударил в лицо, как только двери терминала разъехались по сторонам. Ки Хун вдохнул его слишком быстро и сразу поморщился — пахло зимним ветром, чем-то влажным и чуть-чуть бензином. Он осторожно сунул руки в карманы пальто, стараясь не выдать, что мёрзнет. Ин Хо спокойно шёл рядом — шаг в шаг, чуть позади, будто всё ещё по привычке контролировал окружение, хотя вокруг были обычные люди, а не персонал в масках и камеры видеонаблюдения. Он молчал, но пару раз бросал быстрый взгляд на ворот пальто Ки Хуна, который постоянно распахивался под порывами ветра. Когда они вышли на оживлённую улицу и неспешно двинулись вдоль ряда витрин, в стеклянных окнах отразились их фигуры на фоне ярких огней и ослепительных, модных товаров. Ки Хун впервые за всё утро замедлил ход, любуясь окружением. На одной из витрин стояли красивые, коллекционные куклы — с пышными нарядами, ярким макияжем, такими деталями, которые он уже почти забыл. Он остановился возле витрины, внимательно рассматривая красочные игрушки. — Слушай... — наклоняясь ближе к стеклу, тихо сказал он. — А может, зайдём? Эти слова были сказаны будто невзначай, но Ин Хо видел — взгляд у Ки Хуна стал заметно теплее, спокойнее. Ведущий на секунду задержал дыхание, посмотрел на табличку над дверью, будто что-то оценивая, и чуть склонил голову вбок: — Хорошо. Они вошли в магазин. Ки Хун автоматически потянулся к ближайшей полке, но тот вдруг остановил его лёгким движением пальцев за ворот пальто. — Стой, — тихо, почти шёпотом сказал Ин Хо, аккуратно поправив воротник. — Не хочу, чтобы ты замёрз. На улице ветер. Ки Хун слегка опешил не столько от жеста — сколько от того, как мягко он это сказал. Сердце слегка дрогнуло, а внутри появилось неожиданное, но приятное тепло, будто кто-то осторожно положил ладонь на его грудь, позволив почувствовать, что рядом есть кто-то, кто заботится без условий и контроля. Продолжая рассматривать коробки с разноцветными, нарядными кукольными девочками, он поочерёдно брал одну за другой, вертел в руках, осматривая, после чего ставил обратно и тянулся к следующей. — А вдруг Ка Ëн уже выросла?... И ей уже не нужно это... — с сомнением бормотал он себе под нос. Ин Хо подошëл близко, но аккуратно, смотря на ряд кукол как человек, который совсем не имел понятия, что нужно выбирать детям — но очень хотел помочь с выбором. Указав на соседнюю коробку с куклой, одетой в пастельно-жëлтое платье и коричневые туфельки, он тихо произнёс: — Эта... кажется дружелюбной. Ки Хун неожиданно усмехнулся. — Выбираешь подарок по улыбке, да? — Я просто подумал, что твоей дочери это понравится, — чуть смущённо ответил Ин Хо, ловя себя на том, что и сам невольно расплылся в мягкой улыбке. — Думаешь, ей правда понравится? — задержав взгляд на коробке, спросил тот. Игрушечная девочка смотрела на него добрыми, зелёными глазами. Он осторожно прощупал ткань платья, проверяя качество ткани, затем плавно провёл пальцами по аккуратно уложенным каштановым волосам, чуть приглаживая пару торчащих прядей. — Я уверен, — кивнул ведущий, — она бы выбрала именно эту куклу. Ки Хун одобрительно кивнул и они поспешно направились к кассе. Тёплое ощущение лёгкости не покидало его: покупка завершена, а значит маленькая радость будет исполнена. Но впереди ждало ещё одно важное событие — встреча, к которой он готовился с тревогой и осторожным любопытством. — Пойдём? — тихо спросил Ин Хо, терпеливо ожидая Ки Хуна возле двери. — Ты в порядке? Тот кивнул, стараясь глубже вдохнуть и собраться с мыслями. Они вновь вышли на свежий воздух. С каждой секундой шаги по улице становились ближе к той самой точке, где прошлое могло снова встретиться с настоящим. И где, возможно, всё могло кардинально измениться. Спустя каких-то двадцать минут они оказались на пороге уютного, частного дома. Ки Хун всё никак не решался позвонить в звонок, боясь, что никто ему не откроет. Ведущий вновь взял его за руку, задержав взгляд на его лице. — Всё будет в порядке, она обрадуется тебе, — мягко сказал Ин Хо. — Я буду стоять вон там и наблюдать. С этими словами он отошёл в сторону, чтобы не мешать встрече отца с дочерью. Он понимал: для семьи Ки Хуна он — чужой, а в какой-то мере даже являлся виновником упущенного времени, когда он позволил тому на протяжении трёх лет искать организацию кошмарных игр. И именно поэтому в груди ведущего снова постепенно появлялась тяжесть вины за всё былое. Ки Хун глубоко вдохнул и решительно нажал на круглую кнопку дверного звонка. Изнутри послышались шаги, а затем дверь открылась, и на пороге появилась аккуратно одетая девочка. — Ка Ëн? —...Папа? — произнесла она едва слышно, не в силах поверить своим глазам. Она удивлённо моргнула, но тут же её лицо озарила улыбка, и она обняла Ки Хуна. — Прости меня, Ка Ён, — он нежно обнял её, тяжело вздохнув. — У папы были очень важные дела, но я всегда думал о тебе... Теперь, когда у меня появились деньги, я смогу приезжать к тебе так часто, как ты пожелаешь. Он протянул ей коробку с куклой. — Это для тебя, — сказал Ки Хун с мягкой улыбкой. — Надеюсь, тебе понравится. Девочка осторожно взяла подарок обеими руками, с восхищением взглянув на игрушку. Её глаза загорелись радостью. Она достала куклу, обняла её и с улыбкой посмотрела на отца. Из коридора послышался тихий звук шагов, на пороге появилась бывшая жена Ки Хуна. Она остановилась, слегка нахмурившись, и спокойно произнесла: — Ки Хун... что ты тут делаешь? Тот перевёл взгляд на дочь, затем снова на неё: — Я... хотел просто увидеть Ка Ëн и... подарить ей это, — чуть растерянно ответил мужчина. Мать девочки кивнула ей, показывая, что ей нужно ненадолго выйти в другую комнату. Ка Ëн послушно ушла, напоследок бросив на отца взгляд, полный радости и доверия. Женщина повернулась к Ки Хуну, и её голос был ровным, без тени злобы, но твердым: — Хорошо, ты сделал подарок, — продолжила говорить она. — Но дальше... прошу тебя, не появляйся в нашей жизни. У неё теперь другой отец... понимаешь? Тот опустил глаза и кивнул: — Я понимаю, но— — Просто... потеряйся, Ки Хун... — напоследок произнесла она, едва заметно кивнув на прощание, и медленно закрыла за собой дверь. Он стоял у порога в полнейшей растерянности, смотря куда-то в одну точку. Потеряться...? Ки Хун медленно обернулся и увидел Ин Хо, стоявшего в нескольких шагах в тени частного дома. Ведущий выглядел спокойно, уверенно, но в этом спокойствии была своя сила — она как тихий маяк обещала: "Я буду рядом, не бойся". Он подошёл ближе к Ин Хо, нервно сглотнув. Его голос дрожал, едва слышно шепча: — Её мать сказала... что я должен потеряться... Ин Хо замер в удивлении. Его взгляд на мгновение стал тяжёлым, оценивающим, словно он вновь видел перед собой всё, что Ки Хун пережил за эти годы, всю его боль и потери. Потом ведущий осторожно приблизился, положив руки ему на плечи, и притянул его к себе. Тот уткнулся носом в плечо Ин Хо, позволяя себе, наконец, заплакать. Слëзы текли по щекам сами собой, не требуя никакого оправдания. Ин Хо обнял его крепче, осторожно гладя ладонью по спине. — Ки Хун... — с едва уловимой дрожью в голосе, произнёс Ин Хо. — Давай потеряемся... вместе. Вместе. Они стояли несколько минут в тишине, не нуждаясь в лишних словах или действиях. С неба начал падать первый снег. Ки Хун, шмыгнув носом, поднял голову и посмотрел на небо. Вытянув вперёд ладонь, он с интересом наблюдал, как снежинки плавно кружатся в воздухе, легко опускаясь на его рукав и исчезая. — Надо же... снег пошёл, — тихо произнёс Ки Хун, не отрывая взгляда от снежинок. Ин Хо осторожно отстранился, наблюдая за ним. Их взгляды встретились. — Погода может совсем испортиться, — сказал ведущий, беря руки Ки Хуна и нежно согревая их. — Нам стоит поторопиться. Ки Хун слегка сжал ладонь Ин Хо в ответ, и их пальцы переплелись сами собой, словно давно привыкли быть рядом. Они шли вперёд по улице, осторожно, почти не спеша. Снежинки тихо таяли на волосах и ресницах, холодный ветер трепал волосы, но тепло их рук согревало сильнее любого пальто. Каждый шаг казался необычайно лёгким, словно прошлое, которое когда-то сковывало их сердца, теперь растаяло вместе с пушистым снегом. Вместо тревоги и сомнений оставалось только явное ощущение свободы. Всё прошлое теперь осталось позади — все страхи, все потери, все невысказанные слова. Перед ними была лишь просторная улица, чистая и бесконечная, а рядом — человек, который способен понять другого и без слов. Их дыхание смешивалось с морозным воздухом, создавая странное ощущение, что время вокруг них чуть замедлилось. Они шли молча, и тишина между ними была наполнена доверием, спокойствием и... каким-то непривычным, забытым восторгом. Ин Хо впервые за долгие годы мог идти рядом с Ки Хуном и не бояться, не настораживаться... просто быть собой. Куда бы ты не шëл, Сон Ки Хун, где бы ты ни был, я буду рядом. Ведь я — это ты, только позже. А ты — это я... только раньше. Мы — отражение друг друга.

•••Конец•••