Если доброта — оружие

— Любимый, только не забывай меня! — Брат, не вздумай пропадать! Пиши письма, иначе сам приеду! — Возвращайся скорее! — Мой сынок! Ох, мой сын! — роптала одна пожилая женщина, расцеловывая лицо своего ребёнка. Рябой, седоватый старик рядом с ней свёл брови, прикрикнув: — Он сам вызвался, глупая! Если помрёт, то только по своей дурости! — сурово посмотрел на сына. — А ты... не вздумай сдохнуть на фронте, или ты мне больше не сын! Молодой мужчина, которому и предназначались сии искренние фразы, понимающе кивнул: — Я понял тебя, отец. Обняв на прощание мать и отца, мужчина поправил пилотку на голове и быстро забрался в пыльный военный грузовик. Пока другие добровольцы прощались с близкими, он вытянул шею, чтобы, возможно, в последний раз посмотреть на родителей. — Отец, матушка... Почему вы, кстати, одни? Где Ци Жун? — Ци Жун... — старик почесал сальную голову, будто пытаясь вспомнить, кто этот Ци Жун, а женщина, хлопнув кулаком о ладонь, робко ответила: — Ох, это несносное дитя... — Он не пришёл? — Ну, в общем, да... Подняв руку, Се Лянь вздохнул и спокойно ответил: — Ничего. Не страшно. Женщина подняла на сына тяжёлые веки, которые будто налились свинцом за последние слёзные ночи, и скривила губы, словно ещё чуть-чуть — и расплачется. — Матушка! — распалился Се Лянь, пытаясь подобрать слова, чтобы успокоить её. Он даже протянул руки, не зная, куда их деть. К счастью, вовремя подключился отец: — Хватит реветь, он уже взрослый! — протянул носовой платок жене. — Увидит, какова война, так сам кинется в твои объятия! Женщина даже не глянула на платок, пристально смотря на сына, будто боялась, что, если отвернётся, тот исчезнет. Только открыв рот, она хотела что-то сказать, но глухой голос военного за рулём прервал её речи, прозвучав чётко и громко, а слова резали слух, подобно ножам: — Всё, выдвигаемся! Граждане, отойдите от машины! Посетуя на то, что не сумела дозвониться до Ци Жуна, женщина схватилась за руку Се Ляня. — Мой сын, прошу тебя, не сдавайся. Не сдавайся и скорее возвращайся! На войне всё меняется... Пообещай, что ты не сдашься! Пообещай, что вернёшься... Пообещай, что не изменишься. Се Лянь сжал её руки и решительно кивнул, видя, что несколько офицеров уже направляются сюда, чтобы оттолкнуть топящихся в отчаянии людей от грузовика. — Обещаю. Сказать такое, конечно, наивно, но это, как посчитал Се Лянь, единственное, что могло в этот момент утешить матушку. Роясь в руках, женщина совсем скоро передала что-то в ладони Се Ляня и сжала их в своих. — Это реликвия нашего рода. Се Лянь раскрыл ладонь. Блеск красной коралловой бусины бросился в глаза на фоне его светлой кожи. — Если когда-нибудь встретишь человека с такой же бусиной, без запинки иди к нему. Он — твоё спасение, твоя судьба, твой защитник. Даже если он враг. Даже если бедствие твоих сторонников.