Если доброта — оружие

Скрип-скрип. Грузовик чуть покачнулся, когда в него забралось ещё несколько человек. Чтобы на прощание увидеть родных и близких, большинство льнуло к выходу, от чего Се Ляня выталкивало из кузова, вынуждая опираться руками о стены. — Ты меня слышал? — в отчаянии вскричала женщина. — Слышал меня, сынок? Всё ещё сжимая её, больше походившие на тонкие веточки дерева, руки, Се Лянь бросил взгляд на хмурого отца, замечая, что у того уже глаза на мокром месте, но он упрямо держал себя в руках, сжимая кулаки. — Я слышал тебя, матушка, — с трудом натянул улыбку Се Лянь. — Не беспокойся, я вернусь. Обязательно вернусь! Женщина всхлипнула, но больше не смогла ничего сказать: офицеры, схватив обоих, — поволокли прочь от машины. Слышалось множество безутешных возгласов. Кто-то звал отца. Кто-то — брата. Другие — племянника, сына и мужа: — Брат, следи за собой! — звонко выкрикнул человек из кузова, так же, как и Се Лянь, выталкиваемый другими. — Не забывай о здоровье! Приеду — проверю. Се Лянь перевёл взгляд на того самого брата, которого так активно зазывал кричащий. Мужчина средних лет. В инвалидной коляске. Плотно перемотанная шея, но бинты на голове лежали не так плотно, от чего приходили мысли, что он накладывал их в спешке. Но, несмотря на свой... достаточно жалкий вид, мужчина сохранял безучастное выражение, будто и не слышал слов кричащего, только тёмные брови сходились у переносицы. Сердце Се Ляня сверлило жалостью при виде него, и, не удержавшись, он крикнул не своим голосом: — Да, поправляйтесь скорее и берегите себя! Ваш брат вернётся, непременно вернётся! Только... не теряйте надежду! Только не переставайте верить в удачу... Только не отчаивайтесь... Но все эти голоса постепенно стихали под хриплым дыханием мотора. Едва успев глянуть на родителей, Се Лянь забрался внутрь поглубже, стянул походный рюкзак болотного цвета и уселся на него, спиной к стене. Всё ещё держа в руках коралловую бусину, подвешенную на плотной нитке, он повесил её на шею и спрятал за ворот формы. Тёмно-зелёный брезентовый тент с шелестом опустился, скрывая лица добровольцев в нутре темноты. Машина завелась. Поехала. Поехала по кочкам, от чего её затрясло. В кузове темно. Темно и мрачно. Вдобавок ещё и грязно, что стало известно, когда кто-то из добровольцев включил фонарь и поставил его на пол световым лучом вверх. Из-за грязи приходилось либо садиться на корточки, либо на собственные вещи. И Се Лянь, как назло, устроился в уголке. В самой гуще пыли и грязи. Для него это, конечно, не беда, но для его формы — да. Посмотрев за спину, он обнаружил, что одежда на спине уже покрыта серым слоем пыли. А ведь эту самую форму его матушка так старательно выстирала и выгладила, а он уже умудрился её так скоро испачкать. А это только первый день... Летая в своих мыслях, Се Лянь даже не почувствовал, как множество пар глаз таранят его лицо. А подняв взгляд, к удивлению самого Се Ляня, таранили именно его лицо. Неловко улыбнувшись всем, он только тогда осознал, что места в кузове достаточно. И, вместо того чтобы сесть с остальными, — предпочёл забиться в самый уголок, напоминая крольчонка в логове хищников. — Эй, ну чего ты там сел как неродной? — прервал тишину кто-то. Се Лянь быстро отыскал глазами говорящего: — А? Говорящим оказался тот самый преданный крикун, горячо пекущийся о здоровье брата. — Да-да, именно ты! — придвинул вещи, освобождая место рядом с собой. — Садись рядом! Тихонько кашлянув, Се Лянь схватил рюкзак, на котором сидел, и быстро устроился возле незнакомца, стараясь облокотиться так, чтобы не было видно серого пятна на спине. Вначале он поступил не очень красиво — тем, что сел порознь. Они же всё-таки будут напарниками, поэтому следует наладить контакт. Вот только, едва сев возле незнакомца, Се Лянь осознал, что в кузове стало ещё тише. — Ну-ну, чего вы притихли, братцы? Сели, как будто на похороны едем, а не на великое дело! — громко крикнул тот самый незнакомец, хлопнув Се Ляня по плечу, заставляя его невольно дрогнуть. — Кстати, спасибо, — широко улыбнулся незнакомец. — Слышал, что ты моему брату сказал. Он у меня такой упёртый — его следовало бы приободрить! Не давая Се Ляню и слова вставить, он продолжил, раскидываясь радостными возгласами: — И раз мы с вами теперь в одной лодке, давайте знакомиться!