Если доброта — оружие

Не только глаза, но и всё лицо Се Ляня остекленело. Он бы решил, что фраза была адресована кому угодно, только не ему… Но эти слова... Болен СПИДом? Нет... нет! Вообще нет. С чего вдруг... Нет! НЕТ! Это бред! Бред! Кто... Кто это сказал... КТО СКАЗАЛ?! Се Лянь резко обернулся, почти дёрнулся. Поймал взглядом белое лицо с ярко выраженными васильковыми губами, растянутыми в самодовольной усмешке. Ци Жун. Ци Жун стоял в ряд с остальными добровольцами, хихикал и посмеивался, бросая вызывающие взгляды на Се Ляня. — Да посмотрите же! — заорал он. — Стоит, дымится, как будто не он тут всё обделал! Губы Се Ляня свело. Свело так, что начала ощущаться кислота лимонная — на зубах, языке и в горле. Эта кислота разъедала. Разъедала тело. Но больше всего... ...она разъедала душу. По ряду прокатилось какое-то едва слышное движение — будто всех одновременно качнуло назад. Кто-то опустил глаза. Кто-то сделал полшага в сторону. И самое худшее — никто не встал на защиту. Даже обычно разговорчивый Ши Цинсюань и фразы не вставил. Только поглядывал вверх, на небо, как будто в один момент оно стало невероятно интересным. Что уж говорить о Мин И. Отвернул-таки голову, засунул что-то за щёку и жуёт себе молча. А вот другие же добровольцы, такие как Лао Цзы, даже не скрывали своего омерзения — скривили лицо и осуждающе зашептались. Как?.. Как в один момент всё пошло по попятной?.. Зачем... почему... ПОЧЕМУ ЦИ ЖУН ВООБЩЕ ОТКРЫЛ СВОЙ ПОГАНЫЙ РОТ?! Из-за обиды за то, что Се Лянь пошёл отсылать его обратно? Но разве... это не из-за любви к двоюродному брату? Не потому, что если Ци Жун тоже падёт под обломками войны, матушка этого не выдержит? В лучшем случае он бы выжил и, быть может, смог бы присутствовать на его похоронах. Теперь он даже такой возможности иметь не будет... Кровь прилила к щекам Се Ляня, украсив белую, словно пудра, кожу бурно-красными цветами. Быстро отвернувшись от толпы, он закрыл лицо ладонью, чтобы не демонстрировать вспыхнувший стыд. Как раз в это же время на площадку из серого здания вышел человек. Военная форма младшего лейтенанта, с блестящими наградами на груди. Каштановые волосы, часть из которых собрана в хвост и обвита золотистой заколкой-гуань. Твёрдая, уверенная походка. Заложенные за спину руки. И небрежный взгляд. Подойдя к сержанту, он остановился и, небрежно положив руки ему на плечи, обратился к Сяо Пэю: — Шанши Пэй! — Голос лейтенанта был негромким, но резанул воздух, заставив всех притихнуть. Он кивнул в сторону Ци Жуна. — За такое вы попадаете под арест! Сержант выпрямился, как струна, его лицо, наконец, перестало быть бесстрастным. — Шаовэй Пэй! Разрешите... — Нет, Сяо Пэй, — Старший лейтенант поднял руку. — Не будем тратить время. Он ещё пожалеет о своих словах. Он пойдет на медосмотр последним. А теперь, рядовой Се, в строй, или тебя понесут! Се Лянь с замедлением, но подчинился, ощущая тяжесть взгляда лейтенанта на себе. — Ну что ж, Сяо Пэй, проведем инструктаж новичкам? — усмехнулся лейтенант.