Если доброта — оружие

Откуда взялась третья бусина? Се Лянь забегал глазами по полу. И тут понял. Все эти бусины выкатились из одной коробочки, которая скромно лежала под скамейкой, доверху заполненная такими же бусинами. А на ней крупными буквами выведено: «Отрава от моли». Се Лянь округлил глаза. Отрава. От. Моли. Отрава от моли?! Да как так??? Вот ведь невезение! На четвереньках подползая к коробочке, Се Лянь внимательно осмотрел её содержание. Бусина. Бусина. Бусина. Куда ни глянь — всё одинаковые! А главное — коробка стояла прямо под скамейкой, на месте, где лежали его вещи. То есть это означает, что шанс того, что реликвия его семьи, его единственная коралловая бусина, угодила в коробку — увеличивается в разы! Се Лянь в панике хватается за бусины из коробки — одну за другой перебирает в пальцах. Все одинаковые. Все похожи. Все такие же. Добровольцы оглядываются на него — с осуждением, — с интересом. Пэй Мин замечает это, хмурится и окликает: — Рядовой Се! Какая, к чёрту, копуша?! Почему не стоишь одетый?! Быстро! Се Лянь вздрагивает. И тут понимает. Он не одет. Он полностью нагой. Полностью нагой ползал по полу. А другие всё видели. Всё замечали. Мин И посмотрел на него — тут же отвёл взгляд. Ци Жун так вообще отвернулся, что было ему совсем несвойственно. А Лао Цзы язвительно усмехнулся, выплюнув: — Кому ты там показываешь свой «зонтик»?! Нам? Так мы уже насмотрелись! «Зонтик»?.. Зрачки Се Ляня расширились. От стыда, из недр его души всплыло желание схватить горсть этой отравы и запихнуть себе в рот. Съесть всё до последней бусины и захлебнуться собственной пеной. Следом за смешком последовал смех всей толпы. Чёрт. Се Лянь, как ошпаренный, вскочил, схватил бельё, продел ноги и натянул на себя. Такими резкими движениями он одевался и одевался... И не успокоился, пока не оделся полностью. Обнял себя за плечи. Сел на скамейку. Закрыл лицо руками. Как унизительно. Никогда… никогда Се Ляня так не унижали. Он думал, что знает, что такое истинный стыд… Но теперь понял — он даже близко с ним не сталкивался.