Если доброта — оружие

— ОТРЯД, ПОДЪЁМ! Этот звонкий «Подъём!» Се Ляню показался стартом какого-нибудь страшного сна. Прямо в проходе, перед его койкой, на табурете стоял Пэй Су. Голос его звенел, усиленный железной дисциплиной. Было непонятно — настроение у него дурное с самого утра или Пэй Мин что-то сделал со спокойным сержантом, но ясно одно — солдаты, как ужаленные, повскакивали с коек. А это значит — что бы ни произошло, а горловой рык сработал на славу. — ПОД-ЪЁМ, БЫСТРО! — повторил он и, услышав, как кто-то замешкался, гаркнул уже по-настоящему, на грани срыва голосовых связок: — ВРЕМЯ ПОШЛО! Казарма взорвалась. Се Лянь вскочил на кровати. Больно ударился о низкий потолок. Ахнул. Боль ещё не успела прийти, как он спрыгнул с койки на чьи-то сапоги. Оттолкнулся и рухнул на пол в поисках своих. Наткнулся взглядом на стоящую в углу коробку… с отравой от моли. Сразу вспомнился вчерашний позор. Щёки вспыхнули. Но медлить было нельзя! В суматохе вещи солдат смешались. Послышались ругань и нецензурная брань. — СЛИПАШАРА, ТЫ МОЙ НОСОК НАТЯНУЛ! — НОСКИ ОДИНАКОВЫЕ, ДЕБИЛ! Едва услышав эти знакомые голоса, Се Лянь понял: вот она, армейская жизнь. Послышался скрип, крики, шорох одеял и громогласный вопль сержанта: — ПЯТНАДЦАТЬ СЕКУНД! Натянув первый сапог, Се Лянь поднял голову. Увидел машущего ему Ши Цинсюаня — мол, поторапливайся. Се Лянь кивнул. Повернулся в другую сторону. И. ВНЕЗАПНО. КАК. ОБУХОМ. ПО. ТЕМЕНИ. УЗРЕЛ ЛЕЖАЧЕГО ЧЕЛОВЕКА. Нет, в самом лежачем ничего стоящего упоминания не имелось, но... …он лежал. Под одеялом. Да, просто лежал. Прохрапывая. — ДЕСЯТЬ СЕКУНД! Се Лянь прикусил губу. Ох, его будет мучить совесть, если он оставит бедняжку. Оставив свой сапог без присмотра, он ринулся к спящему. — РЯДОВОЙ СЕ! СТОЙКА! БЫСТРЕЕ! — крикнул ему Пэй Су. Что ж такое! Времени совсем не осталось! — И-ИЗВИНИТЕ! — обратился к спящему он. Тот не шелохнулся. Тогда Се Лянь что есть мочи заголосил ему в ухо: — НЕМЕДЛЕННО ПРОСЫПАЕТЕСЬ! СЛЫШИТЕ?! Снова тишина. — ПЯТЬ СЕКУНД! Се Лянь прикусил губу сильнее. Сжал кулаки, отвернулся, надел сапог, схватил китель и втиснулся в ряд. Ши Цинсюань как раз освободил место рядом с собой, позволив Се Ляню впихнуться между ним и Мин И. — Чудом успел! — радостно воскликнул Ши Цинсюань. Мин И недовольно скосил на Се Ляня глаза. Причина, как всегда, неясна. Му Цин с Фэн Синем тоже стояли, готовые. Правда, каждый по-разному выглядящий. Му Цин смотрелся идеально: красиво сидящая форма, подчёркивающая фигуру; в сапоги заправлены штанины галифе, ничто не торчит. Даже волосы успел расчесать и собрать в причёску! Фэн Синь… а Фэн Синь также собран оказался, да только форма помялась, ремень перекрутился, волосы торчат в разные стороны. Лишь сапоги сидели хорошо. Му Цин украдкой глянул на Фэн Синя и закатил глаза, казалось бы, до потолка. Фэн Синь нахмурился. Му Цин фыркнул: — Неряха. Фэн Синь зарычал угрожающе и гавкнул: — Вырядился как баба! И они вновь устроили перебранку. Се Лянь не удержался от вздоха. Ши Цинсюань прикрыл рот рукой, стараясь сдержать улыбку. Мин И промолчал. Даже эмоция на лице не сменилась. И наконец Пэй Су заголосил: — ВРЕМЯ ВЫШЛО!