Тихий и нежный, но такой внезапный снегопад любви

      Виктор решил приехать в ресторан заранее, ведь во-первых он не любил опаздывать и всегда был пунктуален, а во-вторых, вдруг Кольцова подойдёт раньше — он не хотел заставлять её ждать, поэтому тоже ушёл с работы пораньше и, быстро собравшись, вызвал такси, чтобы добраться до ресторана. По пути Расторгуев заехал в цветочный магазин и купил три свежие белые розы, такие чистые и нежные, но величественные, как зима или же сама Светлана. Да, встреча была вообще-то формальной, но ему так хотелось порадовать её, что он решил внести небольшой романтический элемент под прикрытием дани уважения.       Рассчитавшись с таксистом, Виктор прошёл в ресторан, находившийся на первом этаже старинного дома восемнадцатого века постройки, что находился прямо на берегу Невы. Затем он вошёл в пространный полуосвещённый зал с терракотовыми стенами, кирпичными колоннами, круглыми столиками с бежевой скатертью и стульями с бархатной бордовой обивкой. Весь зал был обвешан гирляндами и мишурой, придававшими этому и без того уютному месту праздничной атмосферы, а в его центре возвышалась новогодняя ёлка с украшениями в красных и золотистых тонах. В помещении также играла приятная, негромкая и спокойная музыка.       Он присел за столик у обвешанного гирляндой с жёлтыми огоньками окна, из которого открывался вид на набережную: каменные ограждения были покрыты пушистым снегом, как и прогулочный тротуар, сама Нева была скована тонким, чуть потресканным прозрачным льдом, напоминающим зеркало. Всего за несколько минут снегопад разошёлся — теперь снег падал большими тяжёлыми хлопьями, которые, достигнув какой-либо поверхности, сливались друг с другом в сугробы, а не маленькими снежинками, кружившимися вокруг фонарей.       Виктор, положив цветы рядом с собой, достал телефон, чтобы проверить, не звонил ли кто, в частности Светлана, однако пропущенных звонков, как и новых сообщений, не было даже от коллег, которым обычно всё время было что-то нужно.       «Если не звонила — значит, всё хорошо, и она приедет», — подумал Расторгуев, убирая телефон во внутренний карман пиджака, и вновь обратил взгляд в окно. До назначенного времени оставалось двадцать минут.       Спустя какое-то время прямо под окном остановилась тёмно-синяя машина с надписью такси сбоку, из неё вышла высокая женщина в белой длинной шубе с поясом на талии и красных туфлях на каблуке. В этой даме Виктор узнал Светлану, она, держа в одной руке чёрную сумочку, уверенно подошла к двери и вошла внутрь, после чего сразу направилась к нему.       — Добрый вечер, Светлана Игоревна, — с лёгкой улыбкой произнёс Виктор.       — Добрый, Виктор Сергеевич, — ответила Кольцова, сняв с головы капюшон, прикрывавший её светлые волосы, уложененные в аккуратную причёску-ракушку. Когда Светлана сняла с себя саму шубу, Виктор увидел, что она одета в красное облегающее платье длиной ниже колена.       — Разрешите помочь, — Расторгуев встал с места, приняв у Кольцовой её шубку, оказавшуюся лёгкой и очень приятной на ощупь, и осторожно повесил её на вешалку рядом.       Светлана всегда выглядела хорошо, но сейчас она была просто неотразима: красный цвет ей был очень к лицу, к тому же это платье подчёркивало её утончённую и хрупкую, но очень соблазнительную фигуру, в особенности небольшую грудь, тонкую талию и округлые бёдра — в этом наряде она походила на настоящую леди, а не на строгого следователя.       — Это вам, — он сел обратно и протянул ей букет.        — Спасибо, — Светлана, с трудом скрывая резко нахлынувшее смущение, взяла розы одной рукой и присела напротив, грациозно закинув ногу на ногу. Ей так давно никто не дарил цветы, потому ей было очень приятно не просто получить букет, а получить его от любимого человека, даже просто в знак уважения. — Итак, что вы хотели обсудить по делу? — быстро взяв себя в руки, спросила она с показной холодностью.       В ответ на это Виктор подал ей картонную книжечку тёмно-зелёного цвета, в которой содержался список всех блюд и напитков этого ресторана, со словами:       — Для начала сделаем заказ, а после обсудим. Выбирайте, весь ужин за мой счёт.       Кольцова спорить не стала и, молча взяв меню обеими руками, открыла его на первой странице. На самом деле есть ей не очень-то хотелось, однако об этом она предпочла не говорить вслух, а принялась листать дальше, в надежде найти что-нибудь лёгкое — какой-нибудь салат или несладкий десерт, чтобы не перегружать организм на ночь глядя.       — Пожалуй, будет достаточно греческого салата и бокала вина, — заключила Светлана, отдав книжечку Виктору и достав из сумочки тюбик своего любимого мандаринового крема для рук. Она выдавила немного на ладонь и стала размазывать по рукам.       — Хорошо, — он одобрительно кивнул, сам открыв меню и принявшись выбирать. Среди вторых блюд он наткнулся на куриное филе с сырной корочкой, томатами и зеленью, похожее на то, которое он периодически выбирал на обед в своей рабочей столовой.       — Один греческий салат и одну порцию куриного филе, запечённого в сыре с томатами и зеленью, и спагетти с белым соусом, а ещё бутылку красного вина, пожалуйста, — сказал он только что подошедшему к ним молодому официанту.       — Спасибо вам за вашу щедрость, Виктор Сергеевич, — сказала Светлана после того, как официант ушёл.       — Не за что, — кратко ответил он.       — Здесь довольно уютно, — заметила Кольцова, с восхищением оглядывая помещение.       — Да, обстановка здесь праздничная. Впрочем, в этом году город ещё с конца октября украшать начали.       — А мы с Сашей только на прошлых выходных дом украсили. До этого не было времени — у него учёба, у меня работа.       — Понимаю, — Виктор тяжело вздохнул. — Кстати говоря, как ваш сын поживает?       — Хорошо, спасибо. Ну так что же по поводу дела Кузнецова?       Помолчав с минуту, Расторгуев оглянулся по сторонам, дабы убедиться, что поблизости не было никого из тех, кого бы мог заинтересовать данный разговор, и, нагнувшись к Светлане, спросил тихим голосом, приглушённым почти до полушёпота:       — Как вы думаете, может ли это дело быть связано с убийством бизнесмена Снегирёва, произошедшим несколько месяцев назад? Ведь известно, что незадолго до его гибели между ними был заключён договор о сотрудничестве их предприятий.       — Не думаю, — Кольцова отрицательно покачала головой. — Вы ведь читали материалы дела? Один из задержанных несовершеннолетний — кстати, именно по этой причине дело попало в Следственный комитет, то есть к нам, а не в полицию, как по общему правилу. А я очень сомневаюсь, что, если это какая-то спланированная схема, кто-то втягивал туда детей, — уверенно проговорила она и ненадолго замолчала. — Я считаю, что это было разбойное нападение, ведь при нём находилась довольно приличная сумма денег, — добавила Светлана, глядя ему в глаза.       — Может быть, он специально нанял этих хулиганов, чтобы инсценировать нападение на себя? А этот самый несовершеннолетний оказался приятелем кого-то из нападавших.       — То есть, вы хотите сказать, что это он заказал убийство Снегирёва и организовал нападение, чтобы отвести от себя подозрения? — задумчиво спросила Кольцова гораздо тише, при этом нервно перебирая пальцами бумажную салфетку. — Возможно эта версия имеет смысл, однако без доказательств мы ничего утверждать не можем.       — Это верно, — он одобрительно кивнул. — Я к тому, что нужно прорабатывать эту версию.       — Прорабатывайте, Виктор Сергеевич, — Светлана холодно усмехнулась, даже в неформальной обстановке она оставалась в своём репертуаре следователя и Снежной королевы. — Я следователь Следственного комитета, а не ваш оперативник. Вы предоставили мне версию, а работать по ней или нет — это уже моё право до того момента, пока вы не докажите её, — на самом деле этот разговор о работе до того угнетал её — именно поэтому она и вела себя так.       Что ответить на эту дерзость, которая была обычным делом в разговорах с Кольцовой о работе, Виктор не знал, ведь юридически она права — он не её начальник, а Следственный комитет не подконтролен полиции и имеет гораздо больше полномочий в расследованиях. Светлана Игоревна превосходно знает уголовное законодательство и свою работу, поэтому до неё никогда не докопаешься. Сейчас вариантов было всего два: просто молчать либо же перевести разговор в другое русло, ведь в диалогах не о работе Кольцова вела себя гораздо проще — она всегда умело отделяла друг от друга работу и личную жизнь.       Размышления Расторгуева прервал вошедший в зал официант с заказанными блюдами в руках. Произошло это как нельзя вовремя, поскольку его появление несколько отвлекло Виктора и Светлану от рабочих разногласий.       Поначалу они оба ели молча, медленно и очень аккуратно — ни одного слова, ни одного лишнего жеста, просто два интеллегентных человека, привыкшие даже не чтобы исполнять все предписания общества, а скорее имеющие собственные строгие правила, которые они соблюдают неукоснительно, тем самым держа себя в очень жёстких рамках. Как известно, слишком долго держать себя в такой строгости при любых обстоятельствах не получится, рано или поздно, всё это даст трещину, а то и вовсе развалится…       — Почти как в нашей столовой, — наконец нарушил тишину Виктор, высказав наблюдение по поводу своего блюда.       — А я иногда готовлю что-то подобное дома для своего сына, — сказала Светлана, уже доев салат. — Вообще, я очень люблю готовить.       — Лично я считаю, что для женщины это весьма ценный навык — уметь готовить, — заметил Виктор. — Хотелось бы как-нибудь попробовать одно из ваших блюд — я уже и не помню, когда в последний раз пробовал качественную домашнюю еду. Я, кстати, сам тоже неплохо готовлю, вот только мне не всегда хватает на это времени.       — У меня появился тост: давайте выпьем за то, чтобы нам с вами чаще удавалось найти время на то, чего нам действительно хочется, — произнесла Светлана, взяв одной рукой бокал, а второй — бутылку, и налив себе, а затем и Виктору немного вина.       — За баланс между работой и частной жизнью, — добавил Виктор. После этого их бокалы соприкоснулись, издав мелодичный звон.       — Кстати говоря, кому ещё, кроме вашего сына, повезло каждый день пробовать вашу еду? — поинтересовался Расторгуев после нескольких глотков терпкого, слегка горьковатого красного напитка. Конечно, он прекрасно знал, что она одинокая, но нужно же было как-то вывести её на откровенный разговор.       «Интересно, почему его это волнует», — пронеслось в голове у Светланы. Странные надежды, внезапно вспыхнувшие в её голове в момент приглашения и уже, казалось, почти погашенные обсуждением преступления, вновь начали оживать.       — Вы… хотите узнать, свободна ли я? — полурастерянным голосом проговорила Кольцова, стараясь не показывать смущения.       — Не то чтобы… я просто поддерживал разговор, — начал было оправдываться Виктор, однако Светлану уже было не провести.       — Что ж, я свободна, — уверенно сказала она, отставив пустой бокал в сторону, а затем на секунду задумалась. Надежда на взаимность очень скоро сменилась сомнением относительно правильности вступления в подобного рода отношения, ведь, как известно, любовь между коллегами часто воспринимается окружающими как нечто непрофессиональное, в особенности если речь идёт о сотрудниках правоохранительных органов. — Впрочем, для нас с вами это всё равно ничего не меняет, — вскоре добавила она, пытаясь придать своему голосу строгости и решительности. — В конце концов было бы разумнее, если бы мы и дальше сохраняли чисто деловые отношения.       — Что ж, если вы действительно этого хотите…       — Какая разница, чего хочу я? Так будет правильнее, учитывая, что мы с вами коллеги, — при этих словах её голос невольно задрожал, выдавая её душевное волнение. Она опустила взгляд, чтобы Виктор не заметил навернувшихся на её глаза слёз, которые так и грозились хлынуть и размазать всю косметику.       — Коллеги или нет — разве это имеет значение? Лично для меня это не так уж и важно, — ответил Расторгуев и положил руку поверх её руки. — Тем более, что мы служим в разных ведомствах.       Светлана, ощутив его большую тёплую ладонь на своих пальцах, невольно вздрогнула, но руку не отдёрнула, она даже наклонилась к нему ближе, слегка касаясь его губ своими. Какая теперь разница? Какой смысл в том, чтобы продолжать бегать друг от друга и, в первую очередь, от себя? Как давно она этого хотела, но не позволяла себе, как, впрочем, и он тоже; сейчас они оба совсем забылись, почувствовав себя молодыми юношой и девушкой, а не генералом МВД и следователем СК, которые уже были в возрасте, и даже, кажется, на миг выпали из реальности. Однако они всё также находились в очень людном месте, потому Светлана, всё-таки придя в себя, быстро отстранилась.       — Выпьем ещё? — спросил Виктор, наливая в свой бокал оставшееся в бутылке вино.       — С удовольствием, — ответила Кольцова, придвигая пустой бокал ближе к нему, чтобы ему было удобнее наполнить его чудесным напитком.       — За нас, — с улыбкой проговорил он, коснувшись её бокала своим.       Светлана лишь кивнула, сделав довольно большой глоток вина.       — Кто бы мог подумать… — усмехнулась она, наблюдая за игрой света в бокале. — На старости лет.       — Недооцениваешь себя.       — Да нет, просто иронизирую.       В зале раздалась музыка, которая была знакома Виктору и Светлане ещё со времён их молодости — медленная, тихая, но вместе с тем невероятно проникновенная, с какими-то таинственными нотками, приводящими в трепет.       — Потанцуем? — предложил Виктор, привстав с места и подав руку Светлане.       — Почему бы и нет? — Кольцова в свою очередь протянула руку Расторгуеву, и тот помог ей встать.       Они прошли в середину зала, где располагалось специально отведённое для танцев свободное пространство, окружённое столиками. Виктор правой рукой взял левую руку Светланы, а левой обхватил её стройную, хрупкую талию. Они медленно закружились под звуки голоса, намеренно растягивающего слова, казавшегося то звонким, то приглушённым, то возвышавшегося почти до крика, то нисходящего до полушёпота, что придавало всей песне особое выражение. Этот голос, а также слабое освещение от ламп в сочетании с проникающим в помещение светом уличных фонарей, создающее в зале полумрак, ощущение тепла, силы и надёжности, исходящих от рук Виктора, его глубокий, нежный взгляд и ласковая улыбка, его аккуратные, спокойные, но в то же время ловкие и решительные движения — всё это производило на Светлану особое впечатление. Теперь впервые за долгое время она чувствовала какое-то особое душевное умиротворение, но в то же время некий благоговейный трепет. Если всё это не было долгожданным счастьем, то чем же ещё?!       Под конец песни обеими руками Виктор за талию притянул Светлану к себе, а она в свою очередь положила обе руки ему на плечи. Несколько мгновений они, стоя на месте, медленно покачивались в такт музыке. Теперь, когда они находились друг к другу так близко, как никогда прежде, они оба испытывали истинное счастье. Несмотря на то, что они встретили друг друга слишком поздно, что до сегодняшнего дня судьба не давала им быть вместе, а также на неизвестность того, что ждёт их завтра, теперь они знали, что их чувства взаимны, и потому сейчас им хотелось растянуть это мгновение, не отпускать друг друга как можно дольше. Им просто хотелось быть рядом друг с другом, наслаждаясь сегодняшним вечером и своими чувствами, внезапно накрывшими их, словно снегопад.       — Поедем ко мне, — прошептал Виктор, с любовью заглядывая в её серые глаза, напоминавшие льдинки.       — Поедем. Мне любопытно узнать, где живёт генерал полиции, — ответила Светлана, нежно коснувшись пальцами его щеки. Единственное, чего ей хотелось — это уединения с ним в тихой обстановке, где их никто не побеспокоит.       — Тогда я сейчас вызову такси.       Расторгуев, достав из кармана телефон, набрал номер службы такси, Кольцова же присела обратно за стол и взяла свой бокал с недопитым вином, чтобы наконец-таки допить его.       — Хорошее вино, — сказала она, отхлебнув чуть-чуть, и свободной рукой взяла бутылку, принявшись рассматривать этикетку. Согласно описанию, это было сухое красное вино с ароматами черешни, клубники и ежевики, а также с тонами пряностей и специй, во вкусе которого сочетались нотки шиповника, клюквы, малины и подлеска.       — Отечественное, — заметил Виктор. — Из Краснодарского края.       Когда за окном наконец показалась машина тёмно-красного цвета, Виктор помог Светлане надеть шубу, а затем они под руку вышли из ресторана. Расторгуев открыл одну из задних дверей, пропуская Кольцову внутрь, после чего сел сам, и они вместе устроились в тёплом, уютном салоне такси на заднем сидении. Светлана, положив сумку и букет рядом с собой, опустила голову на правое плечо Виктора, а он в свою очередь слегка приобнял её за талию. Проезжая по заснеженным дорогам, созерцая снежинки, вальсирующие в свете золотых фонарей, они оба предались размышлениям.       «Выходит, предчувствие всё-таки не обманывало меня сегодня», — думала Кольцова, и всё же она с трудом могла поверить в происходящее. Ночной Петербург, освещённый рождественскими огнями, сквозь замутнённые метелью стёкла машины выглядел каким-то полурасплывчатым и призрачным, словно в грёзах, — это только усиливало подозрения Светланы о том, что всё это не больше, чем просто сон.       Она блаженно прикрыла глаза, положив одну руку на колено Виктору, на что он сразу же накрыл её руку своей ладонью. Её рука, такая же маленькая, красивая и изящная, как снежинка, была к тому же такой же холодной, но в то же время мягкой, хрупкой и нежной. Светлана так нуждалась в тактильном контакте, которого напрочь была лишена на протяжении довольно долгого времени. Она перевернула ладонь, переплетая свои пальцы с его пальцами.       Виктор также не мог поверить, что сейчас эта суровая, сдержанная и постоянно занятая работой женщина в самом деле столь безмятежно дремала на его плече. Никогда прежде он не видел на её лице такой милой и беззаботной улыбки. Впрочем, он был рад, что теперь она наконец-то позволила себе расслабиться — в конце концов, она уже давно заслуживала как физического, так и морального отдыха. К тому же на его сердце становилось ещё теплее от мысли, что её душевное спокойствие в значительной степени вызвано его присутствием.

* * *

      Наконец машина остановилась возле дома Расторгуева. Виктор, расплатившись за поездку, первым вышел из салона такси, а затем открыл дверь со стороны Светланы и учтиво протянул руку, чтобы помочь ей выйти. Она, взяв одной рукой розы, а другой — руку мужчины, ступила на снег, отчего тут же поморщилась, ибо в туфлях было довольно холодно, благо, идти было недолго. Они вместе прошли внутрь серого пятиэтажного здания, окна которого уже мерцали разноцветными огоньками новогодних гирлянд. Добравшись до четвёртого этажа, Виктор открыл дверь своей квартиры, пропуская Светлану внутрь.       — Прошу, Светлана Игоревна.       — А я думала, мы уже отошли от этого официоза, — с усмешкой ответила она, проходя в квартиру и снимая туфли.       Расторгуев не ответил ничего, а лишь ответно ухмыльнулся, принимая из её рук шубку.       — А уютно у тебя здесь, минималистично — сразу видно, что холостяк живёт, — проговорила Кольцова, проходя в комнату и осматриваясь вокруг. — Ну, что скажешь? — она, поправив подол платья, присела на диван и, закинув ногу на ногу, устремила на Виктора лукавый, заигрывающий взгляд.       Он, повесив её шубу и своё пальто на крючок, присел рядом со Светланой и, взяв её за талию, прильнул к её нежным губам. Она, не прерывая поцелуй, а наоборот углубляя его, придвинулась ближе и положила ладони ему на затылок, ей хотелось быть как можно ближе к нему, чтобы чувствовать его тепло, которое было очень нужно ей.       — Как давно я этого ждала… — прошептала Кольцова, мягко отстраняясь и глядя в зелёные глаза Виктора.       — Я тоже, — ответил он, страстно целуя её тонкую бледную шею и оставляя при этом влажные дорожки.       — Надеюсь, я правильно поняла тебя, — Светлана, томно вздохнув, принялась расстёгивать его рубашку.       От вида его фигуры она, почувствовав, как усиливается напряжение внизу живота, лишь беззвучно раскрыла рот от восхищения — для мужчины его возраста у него была просто идеальная фигура: широкие плечи, подтянутые грудь и живот, а ещё сильные мускулистые руки (нельзя было и сказать, что ему уже под шестьдесят). Кольцова дрожащей рукой коснулась его груди, при этом подаваясь всё ближе к нему. Известно, к чему всё шло, и ей ужасно хотелось этого, тем более, что она уже и не помнила, когда последний раз у неё была интимная близость.       Виктор, не отрываясь от её шеи, потянул замок платья вниз и стащил его, оставляя Светлану в очень короткой шёлковой комбинации белого цвета, которая едва прикрывала её бёдра и обнажала стройные длинные ножки. Он аккуратно опустил женщину на подлокотник дивана, слегка кусая её выступающие ключицы. На это Кольцова тихо простонала, невольно царапая ногтями его спину и затылок, желание было очень сильным — всё тело горело и требовало лишь одного. Расторгуев хотел того же самого, причём не меньше, но сразу переходить к делу было не столь интересно, нужно было сначала насладиться предварительными ласками.       — Витя… а… ммм… — Светлана хотела что-то сказать, но в итоге у неё получилось издать лишь эти непонятные звуки.       — Ты что-то хотела сказать? — спросил Виктор, подняв взгляд на неё.       Судя по её лицу и телу, ей было не больше сорока лет, по глазам же было заметно, что ей уже за пятьдесят. Её возраст Виктор знал изначально, однако он также никак не мог предположить, что женщина таких лет может быть настолько сексуальной, ведь прежде её тело всегда было скрыто строгой формой, хотя фигура и была очень заметна.       — Нет, — сдавленно ответила Светлана, запрокинув голову, а Виктор, взяв её на руки, понёс в спальню, где уложил на большую кровать, застеленную бежевым одеялом.       Он, прижав Кольцову к подушке, опустил лямки её комбинашки, под которой у неё был такой же белый кружевной бюстгальтер, наполовину скрывавший её небольшую аккуратную грудь, которую Виктор принялся целовать, предварительно освободив. Во всём этом наряде Светлана была настолько сексуальна, что устоять было просто невозможно: эта маленькая грудь, эта тонкая талия, эти сочные бёдра, эти изящные ножки — просто само совершенство.       — Вот и хорошо, — Расторгуев снова прильнул к её губам; его руки свободно блуждали под тонкой тканью по её животу и ниже.       Она, уже не в силах ждать, потянулась к ремню его брюк, тогда он понял, что оттягивать уже невозможно, посему быстро помог ей с этим ремнём, переходя к действию, которого они оба так жаждали — наконец-то их тела соединились. Светлана, обхватив Виктора ногами и руками, застонала низким голосом. До чего же хорошо, особенно учитывая тот факт, что у неё так давно не было секса, сейчас казалось, будто её тело ожило после долгого глубоко сна — теперь Кольцова вновь почувствовала себя не следователем, а женщиной, любимой и желанной. Виктору было также хорошо: её страсть и нежность сводили его с ума, пленили всё сильнее, заставляли терять контроль над собой. Она дрожала от каждого его толчка, которые стремительно становились глубже и быстрее, отчего было труднее сдерживать себя.       — Медленнее… — прошептала Светлана, двигаясь в такт ему, ей хотелось подольше насладиться самим процессом, ведь всё-таки она столько лет жила в лишении этого.       С большим трудом, но Расторгуев последовал её желанию, поскольку её удовольствие он ставил превыше собственного. Однако длилось это не очень долго, ведь вскоре Светлана, как бы ни старалась сдерживаться, мелко задрожала и с громким, небывало высоким для неё, стоном выгнулась, пальцы её намертво вцепились в его затылок, а глаза закатились. Ей показалось, будто все нервные окончания взорвались изнутри, и наслаждение мгновенно разлилось по всему телу — настолько это было приятно. Спустя несколько секунд она выдохнула, успокоившись, и обмякла в его руках — больше ничего ей уже и не было нужно. Виктор с глухим стоном тут же последовал за ней, полностью расслабившись, после чего, ощущая приятную усталость, безвольно опустил голову на её маленькую, но очень мягкую грудь.       — Знаешь, я так счастлива, — тихо проговорила Кольцова, ласково поглаживая его мягкие седые волосы. Её голос был таким же умиротворяющим, как шёпот метели за окном.       — Я тоже, Света… — приподнявшись, ответил он и, наградив её страстным горячим поцелуем в губы, лёг на подушку рядом.       Какое-то время они молча лежали вот так, наслаждаясь умиротворением, душевным и физическим. Окружающая тишина нарушалась исключительно их всё ещё сбитым дыханием; в комнате стоял полумрак, который разрывал свет фонарей, пробивавшийся снаружи через не плотно задёрнутые шторы, и лампочка, горевшая в коридоре. В такой обстановке, рядом с любимым человеком можно было лежать хоть вечность, однако после такой интенсивной активности Светлана ощущала сильный голод, выражавшийся покалыванием в желудке, который, того и гляди, мог заурчать.       — Надеюсь, ты в состоянии накормить свою любимую женщину, — натянув лямки на плечи, а затем подставив руку под подбородок, сказала она с хитрой улыбкой.       — Ну ты даёшь. Мы только из ресторана, кто же тебе мешал там поесть? — с иронией спросил Расторгуев, не сводя с неё пристального взгляда.       — А я сейчас проголодалась.       — Так уж и быть. Не оставлять же тебя голодной.       Виктор встал с кровати и, надев обратно рубашку и брюки, направился к двери.       — Я могу душ принять? — спросила Светлана, сев на кровати и подтянув к себе ноги.       — Конечно, — он, одобрительно кивнув, подошёл к шкафу и, достав оттуда чистое большое полотенце бирюзового цвета, бросил его ей.       — Спасибо, — она подхватила полотенце и опустилась обратно на подушку, укрывшись одеялом.       Кольцова всё ещё не могла поверить, что она сейчас находится в квартире генерала Расторгуева, лежит в его спальне, на его кровати — настолько невообразимым и абсурдным казался этот факт. Ей казалось, что в любой момент она могла проснуться у себя дома, поэтому, несмотря на усталость, она даже не решалась прикрывать глаза хотя бы на секунду, ибо даже если это было всего лишь сновидение, ей хотелось оставаться в нём как можно дольше. Она повернула голову в сторону окна, через просвет между двумя шторинами было видно улицу и снег, безмятежно падавший с неба.       «Неужели это всё-таки правда, или я просто уже сошла с ума? Что же будет завтра? Что скажет начальство? Впрочем, какая теперь разница…»       Она, откинув одеяло в сторону, встала и, взяв полотенце, направилась в ванную, где быстро приняла душ, после чего поправила свою сбившуюся причёску и накинула поверх комбинации пиджак Виктора, ведь надевать платье ей пока не хотелось, а без дополнительной одежды было довольно прохладно. В таком виде: белой комбинашке, мужском пиджаке и босиком, Светлана пошла на кухню. Виктор стоял около стола и нарезал колбасу.       — Я смотрю, уже почти всё готово, — радостно произнесла она, присев напротив.       — Ты вовремя пришла, Света, — ответил Расторгуев, кладя на хлеб кусочек колбасы, сыра и помидора и подавая ей.       — В который раз убеждаюсь, что ты умеешь заботиться о женщинах, — Светлана усмехнулась, жадно кусая бутерброд. Сейчас она уже не думала о том, что наедается на ночь, потому что ужасно хотела есть, к тому же, как она сама иногда шутливо замечала, хоть она и не позволяла себе есть после шести, зато после двенадцати ей уже никто и ничто не могло запретить. К слову, время как раз было уже за полночь. — Отвезёшь меня домой?       — Так оставайся у меня, — Виктор придвинул к ней чашку с ароматным горячим чаем со вкусом яблока и корицы. Сейчас, всего несколько часов спустя после того, как он наконец обрёл свою любовь, последнее, чего ему хотелось — это отпускать её.       — Нет, Витя, я Саше обещала вернуться сегодня, точнее уже вчера, — со вздохом ответила она, делая глоток из кружки. — Да и боюсь я его одного надолго оставлять.       — Он ведь уже не маленький, хотя… Я тебя понимаю. Я отвезу тебя.       — Не торопись, я ещё не доела, — со смешком заметила Кольцова, беря второй бутерброд.       — Ешь сколько угодно, Света, — с улыбкой ответил Расторгуев, нежно обняв её сзади за плечи. — Ты очень мила в таком виде, — он поправил на ней свой пиджак, который был ей довольно велик, из-за чего она казалась ещё более миниатюрной и хрупкой, даже несмотря на высокий рост.       — Я просто больше ничего не нашла, а мне было холодно.       — Если что, я жду тебя в комнате, — сказал Виктор перед тем, как уйти с кухни.       После того, как Светлана закончила с едой, она оделась как подобает — в свою одежду, и они вместе спустились вниз и вышли из подъезда. Снега нападало довольно много, а территорию вокруг дома расчистить ещё не успели.       — Большой ошибкой было надевать эти туфли, — тихо проворчала Кольцова, не решаясь ступить в сугроб.       Расторгуев, не говоря ни слова, нежно подхватил её на руки.       — Что ты вытворяешь?! — вскрикнула она, цепляясь руками за его шею.       — Помогаю любимой женщине.       — Совсем разбалуешь меня, стану вредной и капризной, — ухмыльнулась Светлана, касаясь его губ своими. Она не привыкла к такой заботе, но так была от неё в восторге.       — Как будто ты сейчас не такая, — он лукаво подмигнул ей.       — То есть… Что ты хочешь сказать? Немедленно отпусти меня! Грубиян! — она, мгновенно придя в возмущение, легонько ударила его по плечу.       — Успокойтесь, госпожа Снежная королева, и не поднимайте руку на генерала, — Виктор аккуратно опустил её на переднее сиденье автомобиля, он едва сдерживался, чтобы не засмеяться.       — А вы не оскорбляйте следователя Следственного комитета — это статья 319 УК РФ, — Светлана возмущённо фыркнула и отвернулась.       — Я же пошутил, Света. Извини, — виновато ответил Расторгуев, сев за руль.       Кольцова, положив сумку на панель, кокетливо закатила глаза и слегка закусила нижнюю губу, а затем таинственно произнесла:       — Если будешь так шутить, однажды проснёшься в камере, и я не посмотрю, что ты генерал.       — Так точно, Ваше величество, — ответил Виктор и завёл автомобиль.       Больше они ни о чём не говорили, а просто ехали по заснеженной дороге, на которой практически не было машин, что вызывало особую, уютную атмосферу спокойствия и уединённости. Снегопад немного успокоился и был не таким интенсивным, как пару часов назад; фонари по краям и полумесяц, выделявшийся посреди тёмного ночного неба, освещали ближние окрестности, придавая падающему и лежащему на земле снегу серебристый блеск. Виктор ехал быстро, но соблюдая скоростной режим, а Светлана, чуть опустив голову на своё же плечо и сжав цветы в одной руке, мирно спала, она сегодня слишком устала. По радио играла песня «Снег кружится», такая успокаивающая, мелодичная и нежная. Такого снегопада, такого снегопада, Давно не помнят здешние места. А снег не знал, и падал, а снег не знал, и падал. Земля была прекрасна, прекрасна, и чиста. Снег кружится, летает, летает. И позёмкою клубя, Заметает зима, заметает, Всё, что было до тебя.       Спустя минут сорок они были уже около дома Кольцовой, небольшого желтоватого здания в два этажа, отделанного деревом. Виктор остановил машину у самого крыльца, чтобы Светлане долго не идти по снегу в туфлях. Заледенелые перила крыльца были покрыты снегом, ступеньки также были заметены, однако не так сильно, как прилегающий ко второму этажу открытый балкон. Несмотря на погашенный свет, два верхних окна были ярко освещены синими и фиолетовыми огнями гирлянд.       — Света, мы приехали, — тихо прошептал Расторгуев и аккуратно, чтобы не напугать, потряс её за плечо.       — Уже? — сонно пробормотала Светлана, с трудом открывая глаза, ей так хотелось спать дальше. Она зевнула, прикрыв рот рукой, и выпрямилась, уже даже не замечая, что волосы её вновь растрепались.       Виктор вышел из машины и открыл ей дверь, подавая руку. Когда Светлана вышла, то проснулась окончательно, ибо холод очень хорошо приводил в чувство. Зато теперь, однако, она наконец твёрдо осознала, что всё произошедшее с ней было наяву.       — Когда мы увидимся? — спросила Кольцова, положив руки ему на плечи.       — Как обстоятельства сложатся, — ответил он, слегка поправив её сбившиеся и покрытые снежинками локоны, а затем обхватив ладонями её стройную талию и склонившись к её прекрасным, чуть опухшим после сегодняшнего, губам. В его согревающих объятиях мороз ощущался уже не так резко.       — Витя, береги себя и напиши мне, как будешь дома.       — Хорошо, — Виктор кивнул и, легонько отстранив Светлану, вернулся в машину.       Она, держа в одной руке свою сумочку, а в другой — букет роз, таких же белых, как её шуба и снег вокруг, стояла на заметённом снегом крыльце и смотрела, как он уезжает. Когда автомобиль совсем скрылся из виду, Кольцова прошла в дом, она сразу же поставила цветы в вазу с водой, после чего осторожно, чтобы не разбудить Сашу, поднялась наверх, переоделась и легла на кровать, укрывшись тёплым одеялом.       Уже было очень поздно, в районе трёх часов ночи, сон прямо-таки давил, однако Светлана сопротивлялась этому желанию, ведь ждала сообщение от Виктора, попутно размышляя о событиях прошедшего вечера и ночи. Сегодня наконец-то сбылось то, о чём она мечтала практически весь прошедший год — в особенности с того дня, когда Виктор в первый раз по её же приглашению переступил порог её офиса, — и вернулось то, чего она была лишена долгие годы: любовь, тепло, забота, близость и страсть.

* * *

      Расторгуев один ехал домой, в Петербург, уже под «Город, которого нет». Без Светланы было даже как-то не то чтобы скучно, а просто напросто одиноко и пусто. Он размышлял о том, какая она замечательная женщина: сильная и независимая, умеющая самостоятельно справляться со всеми невзгодами, хотя и достаточно своенравная и упрямая, но в то же время очень нежная и ранимая, нуждающаяся в сильном и надёжном мужском плече рядом и простом женском счастье, а также, как и все люди, в поддержке близкого человека. По натуре она являлась сильной личностью, как и он сам, потому они так хорошо понимали друг друга и были на равных, говорили на одном языке.       Виктор знал, сколько трудностей и страданий Светлана стойко перенесла в одиночку, и теперь он будет рядом, чтобы оберегать её от всего плохого. К тому же он сам будет не одинок, потому что теперь есть кому его поддерживать и заботиться о нём, а самое главное, Кольцова уж точно не будет упрекать его из-за работы и вовлечённости в неё, ведь сама работает в этой системе и знает, что значит работать по ночам и выходным. Именно поэтому она и была той самой женщиной, к которой хотелось возвращаться каждый вечер после тяжёлого трудового дня.       Примерно через час Виктор приехал домой, он сразу же отправил Светлане короткое сообщение: «Света, я дома. Спокойной ночи», получив которое, она успокоилась окончательно и в конце концов уснула, счастливая, впервые за последние годы.