Сборник «Агенты времени»

***

      Зал был освещен прожекторами. Толпа гудела так громко, что их крик отдавал в уши. Тяжесть скопилась в груди после длительного выступления на сцене, мышцы приятно тянуло, а кончики пальцев потряхивало. Эйфория, выцветшая от софитов, липкий пот на висках и дрожь в поджатых коленях захватили тело. «Спектр» покидает сцену под крики «Encore!», волоча за собой шлейф адреналина и раскалённого воздуха.       Их гримёрка — внезапно тихий, тесный кокон после взрыва стадиона. Дверь с глухим стуком закрывается за Лу Гуаном, отсекая внешний мир и остальных членов группы. Он прислонился к ней, грудь тяжело вздымалась, в ушах всё ещё стоял звон.       Чэн Сяоши был в центре комнаты, срывая с себя прилипший к коже пиджак с блёстками. Его смех, хриплый и счастливый, разрезал тишину. — слышал этот рев? Они сходят с ума! — выдохнул он, отбрасывая одежду в сторону.       Лу Гуан не отвечал. Он только смотрел. Смотрел на то, как под мокрой от пота майкой играют мышцы спины Сяоши, на вырез ключицы, на капли влаги, скатывающиеся по шее. Весь его гнев, вся собранность, всё напряжение сцены сконцентрировались в одном узком, горящем взгляде.       Чэн Сяоши почувствовал этот взгляд на себе, обернулся. Улыбка медленно сползла с его лица, сменилась тихим, изучающим интересом. — Лу Гуан?..       Он не успел договорить. Лу Гуан уже был перед ним, грубо прижал его к холодной стене, врезавшись в его губы своим ртом. Это был не поцелуй. Это было нападение. Выпущенный на волю голод, копившийся годами — с детских драк, с глупых улыбок, с того самого поезда в Пекин.       Чэн Сяоши на мгновение замер, а потом ответил с той же яростью. Его пальцы вцепились в белые волосы Лу Гуана, притягивая его еще ближе, стирая последние миллиметры между ними. Звук, вырвавшийся из его груди, был чем-то средним между стоном и рычанием.       Оторвавшись, чтобы глотнуть воздух, Лу Гуан прижал лоб к его плечу, его голос был низким, срывающимся. — не думал, что ты справишься..       Чэн Сяоши рассмеялся, коротко и беззвучно, запрокидывая голову, подставляя шею, когда губы Лу Гуана сползли вниз, оставляя на коже влажный, горячий след. — я же говорил, что твоя маленькая шалость мне не помешает.. — он изогнулся, когда зубы легонько сжали его кадык. — ты так... смотрел...       Одежда мешала, её слишком много. Руки Лу Гуана, дрожа от нетерпения, стащили с него мокрую майку, отбросили её. Его ладони скользнули по обнажённой, горячей коже, ощущая под пальцами каждый рельеф, каждое биение пульса. Он знал это тело лучше, чем своё собственное — видел его на тысячах репетиций, но прикоснуться к нему вот так... это было сродни безумию.— заткнись, — просипел Лу Гуан, срывая с Чэна Сяощи ремень. — просто... заткнись.       Он хотел заставить его молчать, хотел стереть с него эту вечную, сводящую с ума улыбку, хотел доказать, что он здесь, он реальный, а не просто сон, который растает утром. Пальцы Лу Гуана полезли в собственный карман и нащупали небольшой пульт. Подушечка покружила по одной крупной кнопке и зажала ее. Чэн Сяоши снова застонал, его колени подогнулись и он вцепился в плечи Лу Гуана.       Он не сопротивлялся. Он помогал альбиносу снять узкие штаны, его руки скользили по спине Лу Гуана, срывая с него чёрную рубашку. Когда они оказались кожа к коже, оба замерли на секунду, осознавая — они сердце к сердцу, оба дрожали — от остатков адреналина и от нового, всепоглощающего желания.       Лу Гуан отвёл Сяоши к дивану в гримерке, отшвырнув с нее вещи. В его движениях не было ни намёка на ту нерешительность, что была на сцене. Только уверенность, выстраданная за годы молчания.       — я всегда смотрел, — выдохнул он, опуская Чэн Сяоши на мягкую ткань и залезая сверху, зажимая его бедра между своих. Его глаза горели в полумраке комнаты. — всегда. С самого начала.       — я знаю, знаю…— ответил Чэн Сяоши, его голос стал тихим, глубоким, с бархатной хрипотцой. Он провёл большим пальцем по скуле Лу Гуана. — просто…я ждал, когда же ты, наконец, перестанешь просто смотреть…       Больше слов не было. Были только руки, губы, зубы и кожа. Шепот имени, обжигающий, сливавшийся со звуком тяжёлого дыхания. Глухой стук, когда чья-то голова ударилась о стену.       Прерывистый, сдавленный смех, переходящий в стон, когда пальцы нашли свою цель.       Лу Гуан вытащил маленький вибратор овальной формы, испачканный весь в смазке. Он все еще тихо жужжал и дергался на проводе, пока две пары глаз загипнотизированно смотрели на него.       — весь концерт с вибратором в заднице…Ши-Ши, если бы фанаты узнали… — бормочет Лу Гуан, а после вновь подносит игрушку к опухшему отверстию.       — что ты собираешься..ах! — Чэн Сяоши выгнулся. Его грудь округлилась, когда пальцы мужчины надавили и протолкнули внутрь вибратор. Знакомое ощущение слабой паники сковало легкие. — Л-Лу Гуан?..       Парень таращился на рэпера, когда тот устроился меж его бедер, расстегивая ширинку джинс, вытаскивая свой член на разгоряченный воздух.       — надо же тебя наградить за твои старания на сцене, Ши-Ши…       За этими словами последовал мягкий поцелуй, необычайно нежный, как если бы они сейчас признавались друг другу в любви. Лу Гуан сминал губы Сяоши подобно самой вкусной сладости в мире, пока его бедра двинулись вперед, проталкиваясь сквозь отверстие, мокрое от смазки.       Ранее, перед самым концертом два любовника сыграли на пари. Лу Гуан выиграл и принёс вибратор на дальнем управлении. Это стоило им всего: карьеры, репутации, доверия группы, но два влюбленных идиота-извращенца были слишком поглощены своей затеей.       Чэн Сяоши простонал в поцелуй, когда Лу Гуан вошел в него полностью, прижимая игрушку вплотную к простате, заставляя волны вибраций проходить сразу по двум направлениям — по члену и мышечно железистому органу.       — чш-ш…Лю Сяо услышит… — шепот тонких губ обжигает губы танцора, нежно одаривают их мягкими поцелуями, а сзади происходят медленные, размерянные движения, проталкивающие вибратор вперед-назад. — черт…узко…       Чэн Сяоши обнимает ногами талию Лу Гуана, прижимая его крепче к себе, когда вибратор снова проходится по его чувствительной точке вместе с головкой члена. Он мычит, ерзает бедрами по темному дивану, целуя шею альбиноса.       — прошу…быстрее..       Они сплетались в гримёрке, как сплетались на сцене в идеальном, яростном танце. Только теперь не было зрителей. Не было камер. Не было масок. Были только они — пот, соль на губах, боль от слишком сильных объятий и освобождающее, всепоглощающее пламя, наконец вырвавшееся на свободу.       Лу Гуан обнимал Сяоши, страшась мысли, что в момент разрядки все кончится, они снова станут просто друзьями и коллегами по сцене. Он совершал беспорядочные, грубые толчки, выбивая из парня стоны, которые ловил своими губами, пытаясь убедить себя в реальности происходящего.       Когда всё закончилось, в комнате повисла гулкая, довольная тишина, пахшая сексом, дорогим парфюмом и их общим потом. Чэн Сяоши лежал, раскинувшись, прикрыв глаза, с блаженной, уставшей улыбкой на опухших губах. Лу Гуан сидел на краю, отвернувшись от танцора. Спина рэпера была испещрена красными царапинами. Он почувствовал прикосновение. Чэн сяоши дотянулся и взял его за руку, сплетя их пальцы. Просто держал.       Лу Гуан не посмотрел на него. Но его пальцы сжались в ответ. Крепко. Снаружи донёсся приглушённый возглас Лю Сяо: — парни, через пятнадцать минут послематчевое интервью!       Чэн Сяоши фыркнул, прижимаясь лицом к затылку Лу Гуана. — скажи им, что мы... заняты.       Он оставлял на шее легкие, игривые поцелуи, иногда прикусывая кожу. Лу Ган повернул голову, и в его глазах, впервые за долгое время, не было ни угрюмости, ни гнева. Только глубокое, бездонное спокойствие и тлеющие угли того, что только что бушевало между ними.       — заткнись, — сказал он снова, но на этот раз в его голосе звучала тихая, почти что нежная усталость. — или мы опоздаем.

***

      Подавляя глупую улыбку, Лу Гуан дергал ногой, крепче сжимая экран своего телефона. Бутылка воды стояла рядом на скамейке, спина была плотно прижата к холодной стене, а его белая макушка отражалась в зеркалах напротив.       Лю Сяо, Сяо Вэйин и Чэн Сяоши танцевали под новую песню, оттачивая синхрон и движения, пока Лу Гуан, воспользовавшись правилом пятнадцатиминутного перерыва, зашел на аккаунт любимого автора и прочитал новый фанфик по нему и Чэн Сяоши.       «Примечания от автора: я знаю, что наш Сяо-эр плохо себя чувствовал на последнем концерте и от того его движения были такими рассеянными, но видя заботу Лу-гэ я не смогла не представить более жаркую причину таких скованных движений🫣»       Лу Гуан с пониманием поставил лайк новой короткой работе и поднял непроницаемый взгляд на Чэн Сяоши, застывшего в финальной позе. Пот стекал вдоль его шеи и забирался прямиком под белую футболку. Лу Гуан сдержанно сглотнул, выключая телефон, опуская глаза и собираясь присоединиться к ребятам на тренировке.       Его собственный хриплый голос на записи песни вырвался из динамиков колонки, оповещая конец песни:

«Она не знает, что она мой манипулятор…»