AU. Спи, моя радость, усни.
10 ноября 2025 г., 17:37
***
Сегодня была пятница. Каждую пятницу ровно в семь вечера после учебы в университете они собирались на чьей-нибудь квартире с алкоголем, закусками и каким-нибудь безвкусным фильмом, который играл бы просто на фоне. Чэн Сяоши ждал этих дней больше, чем все праздники, которые он любил. Потому что в пятницу вечером он виделся с единственным человеком, который его понимал. Лучший друг может быть только один. На всю жизнь. Ты доверяешь ему даже больше чем женщине, с которой подписываешь брачный договор в отделе гражданской администрации. Вас связывает куча общих воспоминаний, идей, желаний и стремлений вляпаться в какую-нибудь нелепую ситуацию. Вот и в этот вечер Чэн Сяоши намеревался напиться, сделать очередную глупость, вроде той, когда он написал рэп про очередную свою бывшую, слезно умоляя ее вернуться, пока Лу Гуан, краснея, битбоксил на фоне. Чэн Сяоши в очередной раз протер журнальный столик, проверил наличие алкоголя и точное его количество, подогрел закуски, ведь (неожиданно) Лу Гуан задерживался. На плазменном телевизоре был включен канал с музыкой, лилась попсовая песня, изредка Сяоши вылавливал отдельные строки и подпевал им:“Day to night to morning, keep with me in the moment…”
“I'd let you had I known it, why don't you say so?..”
Бормотали его губы, когда он поправил подушку на диване и со скуки плюхнулся на него, уничтожив все свои минутные старания. Он нервно поглядывал то на часы, то на свой телефон. И наконец-то его ожидания были вознаграждены звонком в дверь. Чэн Сяоши сорвался с места так стремительно, будто стартовал на соревнованиях, и через два шага распахнул дверь. На пороге стоял Лу Гуан. Он не был «нарядным» в прямом смысле — те же темные джинсы и простая черная футболка, но на нем это смотрелось как последний писк. Его белоснежные волосы были слегка взъерошены вечерним ветерком, а в руке он держал увесистый пакет из ближайшего круглосуточного. В нем виднелись горлышки бутылок с каким-то крафтовым пивом, которое он всегда выбирал с серьезностью сомелье. — прости, что задержался, — голос Лу Гуана был ровным и спокойным, как всегда. Он переступил порог, и в свете квартирных люстр его глаза сияли чистым, почти неземным светом. — в магазине очередь была, будто в апокалипсис всем одновременно вздумалось запастись алкоголем и устроить последний запой. — а я думал, что ты свою фанатичную поклонницу повстречал и решил со мной сегодня не видеться, — фыркнул Чэн Сяоши, принимая пакет и заглядывая в него. — о, ты купил то самое, с перцем! Круто. Лу Гуан молча снял кроссовки и аккуратно поставил их у стены, в то время как Сяоши уже расставлял бутылки на столе, громко позвякивая ими. — не встречал, — наконец ответил Лу Гуан, подходя к дивану и оценивающим взглядом окидывая приготовленные закуски. — а если бы и встретил, я бы ей сказал, что у меня важная пятничная встреча с капитаном баскетбольной команды, который, судя по всему, уже успел от скуки протереть здесь всю пыль, включая потолок. Чэн Сяоши смущенно поморщился, отодвигая тарелку с чипсами. — просто руки чесались. Ждал тебя. Слушай, — он тут же переменил тему, указывая пальцем на телевизор, где как раз начинался новый клип. — ты же разбираешься в этой американской попсе. Объясни, почему они все время поют про то, как у них «bad blood»* с кем-то, а сами при этом так весело танцуют?(«bad blood» — английское выражение, значащее вражду, неприязнь и ненависть между людьми)
Лу Гуан сел на диван, заняв свое привычное место в углу, и взял одну из бутылок. — это называется когнитивный диссонанс, — сказал он, открывая ее с тихим щелчком. — или просто хороший бит. Люди готовы мириться с любыми страданиями, если под них можно притоптывать ногой. Как ты со своими бывшими. — эй! — Чэн Сяоши шлепнул его по плечу подушкой, но тут же размяк и налил себе пива. — ладно, про бывших я тебе потом расскажу. Целую сагу. А пока... — он поднял свой стакан, — за то, чтобы наши пятницы никогда не кончались. Лу Гуан на секунду задержал на нем свой прозрачный взгляд, и в уголках его губ дрогнула едва заметная тень улыбки. — за пятницы, — тихо согласился он, чокнувшись своей бутылкой о стакан друга. Они выпили первый глоток, и вечер, наконец, официально начался. Воздух наполнился привычным комфортом, в котором любая, даже самая нелепая тема, была безопасна. Самое время для жалоб на девушек, рэпа и битбокса. Но это было уже делом ближайшего будущего. Парни разговорились о пустяках — о дурацком задании от профессора Ли, о том, как кто-то из одногруппников снова умудрился заснуть на лекции, и о новых кроссовках, которые Чэн Сяоши присмотрел, но ни за что не признался бы, что подсмотрел их у Лу Гуана. Вечер тек плавно и лениво, как река. Чэн Сяоши, разгоряченный пивом и компанией, жестикулировал, рассказывая очередную историю, как вдруг его взгляд упал на телефон Лу Гуана, лежавший на столе. В этот самый момент экран гаджета ярко вспыхнул от нового уведомления. «Линь Цянь» — гласило имя отправителя. А под ним — откровенная миниатюра фотографии. Хрупкая девушка с большими глазами, позирующая перед зеркалом в кружевном черном белье. Улыбка была соблазнительной, а подпись, которую можно было разобрать даже в уменьшенном виде, гласила: «Скучаю...» Воздух вырвался из легких Чэн Сяоши со свистом. Он замер с полным стаканом в руке, уставившись на телефон, будто видел призрак. — о-о-о... — протянул он, медленно переводя взгляд на Лу Гуана. — это... это та самая Линь Цянь? Из факультета иностранных языков? Та, что на прошлой неделе у памятника тебе признавалась в любви? Лу Гуан, ничуть не смутившись, лишь скользнул взглядом по экрану. Он не потянулся к телефону, не попытался его перевернуть или убрать. Просто вздохнул, как взрослый, уставший от проказ ребенка. — похоже на то, — равнодушно произнес он, отхлебнув из своей бутылки. — «похоже на то»? — взвизгнул Чэн Сяоши, отставляя стакан и разводя руками. — Лу Гуан! Там! На твоем телефоне! Практически... обнаженная натура! А ты сидишь, как будто тебе прогноз погоды прислали! «Облачно, возможны осадки в виде интимных фотографий»! Уголок губ Лу Гуана дрогнул, — преувеличиваешь. Нижнее белье — это еще не обнаженная натура. Это... текстурная карта. — что?! — Чэн Сяоши схватился за голову. — какая еще «текстурная карта»? Ты о чем вообще? Ты сейчас смотришь на это... на это послание от прелестной девушки, как на ошибку! — а разве не так? — Лу Гуан наконец повернулся к нему, и его светлые глаза сузились. — это ошибка. Она хочет одного, а я... — он пожал плечами, — не хочу. Чэн Сяоши смотрел на него с немым потрясением, в котором смешались зависть, непонимание и капля возмущения. — боже... да я бы... если бы мне такая... — он запнулся, не в силах подобрать слов, его ладони вспотели и он отчаянно встряхнул ими. — ладно, с этой разберись потом. Покажи историю переписки! Ну же! Докажи, что это не единичный случай, что ты не монстр, разбивающий девичьи сердца одним своим ледяным взглядом! Он потянулся к телефону, но Лу Гуан был проворнее. Он спокойно поднял самсунг, палец завис над экраном на секунду — не чтобы открыть, а чтобы удалить уведомление, — и отложил гаджет на книжную полку, подальше от любопытных глаз. — нет у меня никакой истории, — его голос прозвучал окончательно, словно захлопнувшаяся дверь. — и хватит о них. Ты же хотел жаловаться на своих девушек? Так давай, я весь во внимании. Мне куда интереснее слушать про твой «коронный бросок», который никого не впечатляет. Он пристально посмотрел на Чэн Сяоши, и в его взгляде было что-то новое — вызов. Как будто эта вся ситуация с Линь Цянь была лишь прелюдией к чему-то гораздо более важному, что должно было произойти между ними здесь и сейчас. Чэн Сяоши рассеяно фыркнул, скрестив руки на груди, не получив желаемого. — я не понимаю! Ну вот объясни мне, — голос его был слегка подвыпившим и обиженным. — вчера опять. Тренировка окончена, я такой, весь в поту, мужественный, подхожу к Сюэ Линь, предлагаю прогуляться. А она смотрит на меня, будто я только что предложил ей пойти посмотреть на канализационного мутанта, и говорит: «извини, Сяоши, ты, конечно, очень крутой парень, но ты лучше покажи, как быстро умеешь собирать вещи» и все! Конец! Я даже ее ни разу не целовал! А ты..ты! Ты в это время только и делаешь, что отмахиваешься от девчонок, как от мух! Почему?! Почему тем, кому не надо — все, а нуждающимся бедолагам, вроде меня — ничего! Лу Гуан, сидевший в кресле напротив, лишь усмехнулся, глядя на друга поверх края своего стакана. Он был спокоен, как всегда, его сдержанность составляла разительный контраст с бурлящей энергией Чэн Сяоши. — «очень крутой парень» — это уже неплохо, — заметил Лу Гуан. — Перестань зацикливаться. — Как не зацикливаться? — Чэн Сяоши выпрямился, его глаза горели. — я, вроде бы, не дурной! Высокий? Высокий! Красивый? Красивый! Иначе б не был королем института в прошлом году! Да, бываю глуповат, но я ведь искренний, любящий, заботливый! Мечта, а не парень! Лу Гуан лениво крутил в пальцах свой стакан, буркнув: — мечта… — его взгляд был спокоен и немного отстранен, точно смотрел сквозь Сяоши, пребывая мыслями в другом месте. — может, ты слишком стараешься? — безразлично бросил Лу Гуан. — ищешь не там. — не там? — Чэн Сяоши фыркнул. — а где искать? Покажи мне это волшебное место! А то смотрю на тебя: вокруг тебя целый гарем водится, они тебе носки, наверное, вяжут и фотографии откровенные шлют, а ты... ты на них даже не смотришь. Сердцеед хладнокровный. Признавайся, чего ты вообще хочешь? Лу Гуан перестал вертеть стаканчик, его взгляд стал тяжелым и пристальным. Он смотрел на Чэн Сяоши — на его взъерошенные волосы, на капельку пота на виске, на разочарованно надутые губы. — я разборчив, — тихо и четко произнес он после паузы. — возможно, я просто жду кого-то одного. — ждешь кого-то одного? — Чэн Сяоши фыркнул, откидываясь на спинку дивана. Он чувствовал, как алкоголь приятно разливается теплом по жилам, делая обиды более острыми, а смех более громким. — брось, Лу Гуан, ты говоришь, как герой дешевого романа. «Жду свою единственную». Да твоя «единственная», наверное, уже в очередь записалась, а ты ее в упор не замечаешь! Он швырнул в него соломинкой от сока. Лу Гуан ловко уклонился, и на его губе дрогнула едва заметная улыбка. — может, я ее уже нашел, — парировал он, его ледяной взгляд скользнул по лицу Сяоши, заставляя того на секунду перестать дышать. — а может, «она»слишком занята, жалуясь на свои неудачные свидания, чтобы это заметить. — ой, да что ты несешь! — Чэн Сяоши рассмеялся, но смех прозвучал немного нервно. Он встал, покачиваясь, и принял боксерскую стойку. — знаешь что? Мне кажется, ты просто скрываешь свою невероятную стеснительность под маской крутости! Признавайся, на самом деле ты краснеешь, как школьница, когда тебе пишут! — в отличие от некоторых, — Лу Гуан медленно поднялся с кресла, его движения были плавными и собранными, как у хищника, — я умею контролировать свои эмоции. — контролируешь? Сейчас проверим! — с вызовом крикнул Чэн Сяоши и сделал несколько комичных размашистых ударов в воздух. — давай, покажи свою «контролируемую» оборону! Лу Гуан лишь усмехнулся и легко парировал его неуклюжие атаки, отводя руки. Они смеялись, спотыкаясь о разбросанные по полу подушки. Чэн Сяоши, возбужденный выпивкой и азартом, попытался схватить Лу Гуана в захват, но тот легко увернулся, и, потеряв равновесие, Сяоши с грохотом повалил его на диван. Они рухнули вместе в кучу смеха, тяжело дыша. Чэн Сяоши оказался сверху, его руки уперлись в спинку по бокам от головы Лу Гуана. Так началась их традиционная, идиотская возня. Они боролись на диване, как щенки, сшибая подушки и отчаянно пыхтя. Пьяный хохот смешивался с прерывистым дыханием. — сдавайся! — выдохнул Чэн Сяоши, пытаясь прижать руку Лу Гуана к дивану. — признавайся, что ты трус! — ни за что! — Лу Гуан изловчился и перекатил их, оказавшись сверху. Его белые волосы упали на лоб, а глаза сверкали азартом. — сам ты трус, все ждешь, когда девушка проявит инициативу! Внезапно, в разгар борьбы, Чэн Сяоши попытался резко дернуться, и их лбы столкнулись с глухим стуком. Оба зашипели от боли, и на миг движение замерло. Они лежали, тяжело дыша, их лица были в сантиметрах друг от друга. Воздух, только что наполненный весельем, вдруг стал густым и тягучим. Чэн Сяоши смотрел в эти близкие-близкие ледяные глаза, видел в них свое отражение. Он чувствовал, как бьется сердце Лу Гуана о его собственную грудь. Его взгляд скользнул на идеальную линию губ друга, на ту самую, что только что произнесла «жду кого-то одного». И это случилось. Он не знал, кто начал первым. Возможно, он. Возможно, Лу Гуан. Возможно, они оба одновременно, повинуясь одному импульсу. Расстояние между ними исчезло. Это был не просто поцелуй. Это было землетрясение. Грубый, неумелый, отчаянный поцелуй, в котором смешались вкус пива, соленый пот и годы молчаливого ожидания. Чэн Сяоши не думал ни о чем. Ни о девушках, ни о своих неудачах, ни о чем вообще. Существовал только этот момент, жар кожи под его ладонями и губы Лу Гуана, отвечающие ему с такой же дикой, животной силой. Пальцы зарылись в мягкие волосы на затылке, Чэн Сяоши застонал в поцелуе, с отчаянием сжимая чужие губы. Это было приятнее и слаще всех тех девушек, которых он все-таки успел поцеловать. Даже легкая боль от столкновения зубов не сделала момент хуже. Губы Лу Гуана были обжигающими. Он не был пассивен — его ответ был таким же яростным, почти отчаянным. Он одной рукой вцепился в волосы Чэн Сяоши, откинув его голову назад, чтобы углубить поцелуй, стать его безраздельным хозяином. Второй рукой он прижимал бедро Сяоши к дивану, фиксируя его, не оставляя ни шанса на отступление. Воздух был густым от перегара, пыли с дивана и этого нового, животного запаха — запаха пота, кожи и чистого, ничем не разбавленного желания. Чэн Сяоши издал какой-то сдавленный, хриплый звук, когда Лу Гуан прикусил его нижнюю губу. Боль была острой и сладкой, заставляющей кровь бежать быстрее. Когда не хватило воздуха, они разорвали поцелуй, тяжело дыша, лоб в лоб. Глаза Лу Гуана горели жидким серебром, а губы были влажными и покусанными. Чэн Сяоши не мог вымолвить ни слова. Он мог только дышать, сглотнув ком в горле. Его мир перевернулся с ног на голову за одно мгновение. Все эти девушки, все эти жалобы — все это было просто фоном, шумом, мешавшим услышать тихий голос правды, звучавший между ними все эти годы. Он снова потянулся к нему, на этот раз медленнее, увереннее. Их губы встретились вновь, и теперь в этом поцелуе была не только ярость, но и щемящая нежность, и страх, и обещание. Лу Гуан откликнулся на его прикосновение, его руки скользнули под майку Чэн Сяоши, ладони жгли кожу на его груди. — Лу Гуан... — успел выдохнуть Чэн Сяоши, прежде чем снова потерять дар речи. — молчи, — прижался к его губам Лу Гуан, прижав его к дивану. — просто не говори ничего. И голоса затихли. Чэн Сяоши мог только вздыхать и постанывать, улавливая чужое дыхание, влажное соприкосновения губ с кожей и тихую музыку на фоне. Он закрыл глаза, наслаждаясь жаром, ватностью головы и собственной вялостью, которая полностью отдала его в контроль Лу Гуана. Чэн Сяоши ощущал как к его бедру прижались бедра друга, как твердый член обжигал даже сквозь ткань. Их движения стали хаотичными, полными нетерпения. Руки Лу Гуана стащили с Сяоши футболку, отбросив ее в сторону. Его ладони скользнули по горячей коже, исследуя каждый мускул, каждую впадину, с жадностью, которую он подавлял годами. Его губы спустились с губ Чэн Сяоши на шею, оставляя влажные, горячие следы, а зубы легонько зажимали кожу, вызывая тихие, прерывистые стоны. — Лу Гуан... — снова простонал Сяоши, его пальцы впились в белые волосы друга, прижимая его ближе. — я сказал, молчи, — прошептал Лу Гуан в его шею, его голос был низким, хриплым от желания. Рука скользнула вниз, к поясу джинсов Сяоши, и без труда расстегнула пуговицу. Молния разошлась с громким, властным звуком. Чэн Сяоши зажмурился, когда ладонь Лу Гуана легла на его эрекцию через тонкую ткань боксеров. Прикосновение было прямым, таким властным, что по его телу пробежала судорога. Он выгнулся, втискиваясь в эту ладонь, ищущую и дающую невыносимое давление. — хочешь? — Лу Гуан дышал ему в ухо, его движения становились ритмичными, твердым. — ты этого хочешь? Все эти твои девушки... они не могли тебе этого дать. Никто не мог. Сяоши не мог спорить. Он мог только кивать, его дыхание превратилось в серию коротких, хриплых выдохов. Лу Гуан стащил с него джинсы и боксеры одним резким движением, обнажив его полностью. Прохладный воздух квартиры смешался с жаром их тел, но Сяоши не чувствовал холода — только всепоглощающий огонь, разлитый по венам. Лу Гуан отстранился на мгновение, его взгляд, тяжелый и темный, скользнул по обнаженному, покрасневшему телу друга, застыв на его напряженном, подрагивающем члене, с которого уже сочилось предсемя. Он снял и свою футболку, затем джинсы. Его собственное возбуждение было очевидным, почти болезненным. — перевернись, — приказал Лу Гуан, его голос не терпел возражений. Чэн Сяоши, послушный и пьяный от желания, перекатился на живот. Кожа дивана была прохладной и шершавой под его горячей кожей. Он слышал, как Лу Гуан шарил по карманам своих джинсов, и через секунду до него донесся щелчок открывающейся крышки. — откуда...? — успел выдохнуть Сяоши. — всегда ношу с собой, — коротко бросил Лу Гуан, и в его голосе прозвучала кривая ухмылка. — на всякий случай. Надеялся. Холодная, скользкая жидкость обожгла кожу Сяоши, когда Лу Гуан вылил лубрикант ему на ягодицы. Он вздрогнул, но сильные руки Лу Гуана прижали его к месту. — расслабься, — прошептал Лу Гуан, и его палец, густо смазанный, коснулся самого чувствительного места. Первый палец вошел туго, заставив Сяоши резко вдохнуть и вцепиться пальцами в диван. Боль была острой, непривычной, но за ней тут же последовало странное, глубокое удовлетворение, когда палец начал двигаться, медленно и настойчиво подготавливая его. — а-ах... Лу Гуан... — бормотал Чэн Сяоши, зарываясь лицом в подушку. — терпи, — прижался к его уху Лу Гуан, вводя второй палец. Его движения были уверенными, знающими, будто он представлял это себе тысячу раз. Он растягивал, разминал тугую мышечную ткань, находя нужные точки, от которых тело Сяоши вздрагивало, а по спине бежали мурашки. Боль постепенно уступала место новому, нарастающему давлению, чувству наполненности и жгучему ожиданию. Когда третий палец скользнул внутрь, Сяоши застонал уже громко и протяжно, его тело изгибалось, подставляясь пальцам друга. Он был готов. Более чем готов. Лу Гуан убрал пальцы, и Сяоши почувствовал пустоту, которую тут же хотелось заполнить. Он услышал, как Лу Гуан наносит лубрикант на себя, коротко и резко выдыхая от прикосновения к своему возбужденному члену. — готовься, — предупредил Лу Гуан, его голос дрожал от сдерживаемого напряжения. И он вошел. Медленно, но неумолимо, заполняя его одним мощным, разрывающим движением. Чэн Сяоши вскрикнул — хриплый, сорванный звук, в котором смешалась боль и невероятное, шокирующее удовольствие. Он был полон. Так полно, как никогда в жизни. Казалось, Лу Гуан проник не только в его тело, но и в самую душу. Лу Гуан замер на мгновение, давая ему привыкнуть, его пальцы впились в бедра Сяоши так, что должны были остаться синяки. — боже... Сяоши... — его голос был всего лишь шепотом, полным благоговения и чего-то дикого, первобытного. И он начал двигаться. Сначала медленно, выверяя каждый толчок, каждый уход. Но скоро ритм участился, стал жестче, неистовее. Смазанные тела хлопались друг о друга, их стоны и тяжелое дыхание заглушали фоновую музыку. Чэн Сяоши ничего не мог поделать — он отдался этому полностью, каждым нервом, каждой клеткой. Он подставлялся под удары бедер Лу Гуана, его собственный член твердо бился о диван, посылая в мозг новые волны огня. Лу Гуан наклонился над ним, его губы прижались к влажной коже между лопатками, его дыхание обжигало. Их движения стали неистовыми, дикий ритм сводил с ума. В пылу страсти Чэн Сяоши попытался резко перевернуться, желая видеть чужое лицо, желая большего контроля, но их смазанные тела потеряли сцепление с поверхностью дивана. С громким стуком они рухнули на пол, приземлившись в кучу одежды, оберток и сдавленных стонов. — черт! — выдохнул Лу Гуан, ударившись локтем о паркет. Но Сяоши уже не было дела до ушибов. Ошеломленный падением, но не сломленный, он воспользовался моментом и силой пьяного возбуждения перекатился, оказавшись сверху. Теперь он сидел на Лу Гуане, оседлав его бедра, его собственный член прижимался к напряженному животу друга. Поза была новой, доминирующей, и Чэн Сяоши почувствовал прилив дикой власти. — вот так-то лучше... — прохрипел он, его глаза блестели в полумраке комнаты. Он поднялся на коленях, одной рукой направил член Лу Гуана к своему все еще пульсирующему входу и без промедления опустился на него. Оба застонали в унисон — Сяоши от чувства глубокого наполнения, Лу Гуан от тесноты и жара, охватившего его. И Чэн Сяоши задвигался. Быстро, отчаянно, почти яростно, как будто пытался загнать внутрь себя всю ту боль, непонимание и одиночество, что копились годами. Его тело работало на чистом адреналине и давно подавляемом влечении. Он откинул голову назад, его шея была выгнута изящной дугой, а на губах застыла гримаса наслаждения, смешанного с агонией. Лу Гуан лежал под ним, его руки скользили по вздымающимся бедрам Сяоши, взгляд был прикован к этому зрелищу — его лучший друг, его тайная страсть, скачущий на нем с таким отдачей. Он был прекрасен. — Сяоши... — попытался что-то сказать Лу Гуан, но Чэн Сяоши был в другом месте. Волны удовольствия накатывали все сильнее, гранича с болью. Чэн Сяоши, пытаясь сдержать крик, наклонился вперед, к лицу Лу Гуана. Его глаза были мутными от страсти. — ты... ты... — он не мог подобрать слов. Вместо них он приник к губам Лу Гуана в еще одном грубом поцелуе, а затем, в пике экстаза, впился зубами в его нижнюю губу. Он кусал сильно, до хруста, до металлического вкуса крови, которая тут же наполнила его рот. Лу Гуан резко вскрикнул от неожиданной боли, но его бедра сами потянулись навстречу телу Чэн Сяоши, глубже вгоняя в него себя. Боль и наслаждение сплелись в тугой, неразрывный узел. Это стало последней каплей. С криком, который был больше похож на рыдание, Чэн Сяоши кончил, его семя брызнуло на грудь и живот Лу Гуана, а тело затряслось в сильнейших судорогах. Спазмы внутренних мышц вытянули оргазм и из Лу Гуана, который с тихим стоном излился в него, заполняя горячими толчками. Сяоши безвольно рухнул на грудь Лу Гуана, его дыхание было тяжелым и прерывистым. Они лежали так на полу, липкие, пропахшие сексом и потом, истекающие и сломленные. Но ночь на этом не закончилась. После короткой передышки, достаточно, чтобы перевести дух и найти силы добраться до спальни, они снова принялись друг за друга. На кровати. В душе. Стоя у стены. Алкоголь и годы подавленных чувств сделали их ненасытными. Лу Гуан снова взял инициативу, исследуя тело Чэн Сяоши с методичной, почти научной тщательностью, находя все те места, от которых тот терял дар речи. Сяоши же, в свою очередь, был шумным, отзывчивым и требовательным, открывая для себя целый новый мир чувственности, который был скрыт за маской «лучшего друга». Они занимались любовью до тех пор, пока первые лучи солнца не начали заглядывать в окно, а город за стенами квартиры не начал просыпаться. Силы окончательно покинули Чэн Сяоши после третьего или четвертого оргазма — он уже сбился со счета. Его сознание попросту отключилось в середине поцелуя, и он провалился в глубокий, беспробудный сон, все еще обнимая Лу Гуана. Все эти моменты казались ему дикими, странными, нереальными, но до безумия правильными…***
Резкий, пронзительный звук будильника врезался в его сознание, как нож в масло. Чэн Сяоши застонал и судорожно дернулся, пытаясь отгородиться от кошмара. — ммм... кто вообще ставит будильники в выходной день... — прохрипел он, зарываясь лицом в подушку, которая пахла им самим и чем-то еще, знакомым и чужим одновременно. Он лежал один.В комнате стоял легкий запах пота и свежего воздуха — кто-то приоткрыл окно. Он медленно открыл глаза, чувствуя, как по всему телу гуляет похмелье, странная ломота в самых неожиданных местах и приятная усталость в мышцах. «— черт... какой же дикий сон...» — первая мысль пронеслась в его голове, и он с облегчением ухмыльнулся. Он потянулся, чувствуя, как приятно ноют мышцы бедер и пресса. « — надо же до такого додуматься... Лу Гуан...» — Чэн Сяоши смущенно закрыл лицо руками, чувствуя, как жар разливается по щекам. Обрывки «сна» всплывали в памяти с пугающей отчетливостью: падение с дивана, вкус крови во рту, ощущение полного подчинения и власти одновременно. С трудом поднявшись с кровати, он накинул брошенные на стуле штаны и, пошатываясь, направился на кухню за водой. Тело радовалось странной, приятной усталости, а в голове стучало похмелье. Он уже представлял, как будет смеясь рассказывать Лу Гуану об этом сне. Но в этот момент скрипнула дверь ванной. Чэн Сяоши обернулся. На пороге показался Лу Гуан. На нем были только низко сидящие спортивные штаны, обнажавшие V-образную линию мышц на животе. Его белые волосы были мокрыми и зачесанными назад, с них стекали капли воды прямиком на ключицы и грудь. Парень вытирал шею полотенцем, и его взгляд был таким же спокойным и немного отстраненным, как всегда. Увидев его, Чэн Сяоши не сдержал широкой, немного виноватой ухмылки. — Лу Гуан, ты не поверишь! — воскликнул он, опираясь о косяк кухонной двери. — мне такой дурацкий сон приснился! Просто жесть! Лу Гуан остановился напротив него. Его лицо было серьезным, лишь в глазах плескалась едва уловимая усмешка. Он не сказал ни слова. Вместо этого опустил руку с полотенцем и спокойно достал из кармана штанов маленький тюбик с белым колпачком — ранозаживляющий бальзам. Не сводя с Чэн Сяоши темно-серых, пронзительных глаз, он медленно, почти театрально, Нане с прозрачную мазь на свою нижнюю губу. Прямо на тот самый свежий, небольшой, но совершенно однозначный порез. И только тогда, глядя на застывшее в шоке лицо лучшего друга, Лу Гуан тихо и четко спросил: — да? И какой же? Воздух застыл. Звук будильника, кажется, до сих пор висел в тишине. Чэн Сяоши смотрел на окровавленную губу Лу Гуана, на его спокойный, все понимающий взгляд, и кусок за куском пазл в его голове складывался в совершенно новую, оглушительную картину…
