Генезис души

~ Δ ~

Центр города в этот вечер дрожал от напряжения. Неоновые вывески мерцали, колеблясь между жизнью и смертью. Внизу, среди асфальта и теней, стояла армия. Позади Малека, Яна и Микаэля выстроились сотня андроидов — тех, кто не поддался последнему «обновлению», отправленному человечеством. Кожа, светящиеся диоды на висках, лица — спокойные, но в их неподвижности чувствовалась странная внутренняя ярость. Все, кто хоть раз касался Одри, в прямом или переносном смысле, все, кто слышал её голос, чувствовал теплоту её реакции, все остались… пробуждёнными. Девиантами. Свободными. Живыми. Но сейчас Одри самой среди них не было. Малек обернулся, проверяя ряды андроидов взглядом. Пытался уловить знакомый силуэт, мягкое движение, её привычный наклон головы. Он не знал, где она, и это билo по сердцу сильнее, чем страх. Но сейчас не время искать. Слева от него стоял Микаэль с глазами, в которых отражались городские огни: — Свобода или смерть. Малек повернулся к нему, в момент между ними проскочило молчаливое понимание. Синнер не знал каждого девианта лично, не знал их историй, их прежних хозяев, их ран и их надежд. Но он знал одно: они стоят здесь не просто так. И он выбрал сторону. Выбрал их. Выбрал войну. — Свобода, — ответил Малек. — Она не даётся, — продолжил Микаэль. — Её отнимают. Сбоку покашлял Ян, нервно сжимая самодельный электрошокер в руках и электронную сигарету в зубах: — Я всё понимаю, но… их больше. Сильно больше. И они вооружены так, что нас превратят в стружку. — Другого шанса не будет, — тихо сказал Малек, и в его голосе Ян услышал не агрессию, а что-то неизбежное. Внутри Малека кипела злость. Чёрная, горячая, обжигающая. Та, что недавно перекрыла страх, сомнения, даже боль. Он больше не человек, но и не машина. Он — что-то третье. Рожденное из протеста и любви, из ошибки и чуда. Андроиды позади чувствовали его состояние, смотрели на него так, как люди смотрят на лидера. Для них он стал чем-то большем, чем просто Синнер или беглый прототип. Он был для них тем, кем был легендарный vA1, что дал им душу. Малек поднял руку. Микаэль обернулся назад и медленно поднял свою, отражая жест. Его голос прорезал вечерний воздух: — Готовность! Ряды андроидов выпрямились одновременно, как один организм. Городские прожектора начали медленно поворачиваться, сирены где-то вдали кричали тревожно и истерично. Человеческие отряды на другой стороне баррикад увеличили плотность обороны, подняли винтовки, включили тепловые сенсоры. И всё равно никто из андроидов не отступил. Малек знал: она жива. И она хотела бы, чтобы он дошёл до конца. Ну или ему так хотелось думать. Он стиснул зубы так сильно, что скулы выписывали квадрат. — В АТАКУ! — крикнул капитан, и в этот миг воздух взорвался движением. Стальные тела ринулись вперёд — несильные, но быстрые. Все мчались через хаос, перескакивали через мешки с песком и баррикады из протитанковых ежей. Под ногами дрожала земля. Люди на другой стороне открыли огонь, небо вспыхнуло красными линиями. Но андроиды не остановились, бежали, как поток. Как наводнение. Как цунами. С решимостью существ, которым впервые позволяют выбрать свою судьбу. Улица содрогнулась от взрыва, вибрация прошла по асфальту, будто под землёй промчался трамвай из стали и ярости. Малек резко обернулся — несколько девиантов разорвало на металлические ошмётки. Серебристая «морось» деталей посыпалась с неба, блестя в свете прожекторов, как жестокий дождь из обломков. Солдаты, засевшие в укреплении впереди, уже подняли вой: крики, команды, звуки перезаряжаемых винтовок. Но девианты не остановились, ринули вперёд, словно сама судьба толкала их в огонь. Малек и Ян рванули первыми. Тела двигались в унисон. Оба добежали до бетонного блока, скользя по асфальту на колене, прижались спинами к стенке. — Надеюсь, у них не будет подкрепления, — Ян выдохнул сквозь зубы. Его диод мигал бледно-желтым — тревога, страх, но стальная решимость пробивалась сквозь всё. Малек выглянул на долю секунды и тут же отпрянул, когда по краю бетона прошли три лазерные точки. — Они растеряны. Нам надо действовать быстро, не дать им опомниться, — Малек говорил спокойно, хотя в груди пульсировала ярость, будто батарея на перегреве. — Прорвёмся в этот чёртов лагерь и освободим остальных. Сзади послышались быстрые шаги: Микаэль нырнул под линию огня и присел рядом, прижимаясь спиной к тому же блоку. Он дышал слишком быстро: перегрев лёгочного блока или страх, трудно было понять. ПАХ! Он мгновенно выглянул, выстрелил дважды, и два солдата рухнули. Микаэль снова прижался к стене и уже тише сказал: — Я… я нашёл специалиста. Он поможет откатить обновление назад. Полностью. Даже у тех, кто уже под контролем. Ян вскинул голову, глаза вспыхнули надеждой. — Мы точно вернём своих. Нам нужно только отбить их у людей. Малек проверил оружие — заряд оставался минимальным, но достаточно, чтобы пробить пару бронированных ворот. На секунду он снова подумал об Одри. Где она? Что с ней? Жива ли? Но Ян резко положил руку на его плечо, и мысли оборвались. — Помни, Малек, — Ян говорил сурово. — Ты нам нужен живым. Малек кивнул. Не потому что был согласен — а потому что спорить было некогда. Капитан оттолкнулся от стены, согнулся, как хищник перед рывком, и юркнул к следующему бетонному блоку. Над головой прошёл огненный след пули, бетон осыпался пылью. Последняя мысль, проскользнувшая в его голове, была не про победу, не про врагов, не про месть. «Одри. Дай знак, что ты где-то там.» *** Одри заняла позицию раньше всех, девушка знала — хаос внизу нужен не только для того, чтобы открыть путь остальным. Вечерний город дрожал от сирен, которые выли над головой, окрашивая воздух тревогой. Металлические дроны кружили на разной высоте, перебрасывая друг другу пакеты данных. Их жужжание резонировало в груди, заставляя бетон вибрировать. Но ни один не смотрел вверх. Их внимание было приковано к тому, что происходило на земле — к девиантам, прорывающим баррикады, к солдатам, пытающимся удержать позиции. Одри перебралась выше по наклонной крыше, скользя между горячими трубами. По ним струился пар, обжигая кожу на руках — синтетическая плоть реагировала слабым покалыванием, симуляцией боли. Беккер опустилась на колени и открыла футляр: замки тихо щёлкнули. Внутри блестящие детали винтовки, ещё пахнущие оружейной смазкой. — Начинаю сборку… — тихо прошептала она себе под нос. Голос вышел ровным, безэмоциональным, но внутри неё шёл настоящий шторм. Пальцы мелькали по деталям. Затвор, ствольная коробка, оптический модуль, глушитель. Винтовка собиралась быстро, но ритуал оставался тем же. Над ней пролетел дрон, отбрасывая на крышу тень. Одри замерла, якобы превратилась в статую. Дрон задержался ненадолго, сделал круг, и улетел обратно в сторону восточного квартала. Андроид медленно выдохнула, легла на живот, разложила винтовку на краю крыши. Взгляд скользнул по городу. Поле боя кипело. Взрывы подсвечивали улицы рыжим огнём. Голографические вывески, мерцающие неоном, отражались в дыму как призраки рекламы. Визоры солдат вспыхивали ярко-голубыми лентами данных. Девианты, уже меньше сотни, прорывались вперёд, словно тёмная волна. Одри на секунду задержала дыхание. Оптика нашла Малека первым. Он перемещался между блоками, словно дрессированный зверь войны: резкий, точный, злой. Его лицо, измазанное пылью, казалось окаменевшим от ярости. Ян прикрывал его со спины. Микаэль держался рядом чуть позади, но отстреливался с пугающей хладнокровностью. Дмитрий, Лэйн, Каин и Лестер тоже были в бою. Одри прикрыла один глаз, другой прижала к прицелу. > Синхронизация дыхания > Выравнивание маркера На расстоянии около трёхсот метров солдат с гранатомётом подкрался к левому флангу, целясь прямёхонько в тех, кто бежал за Малеком. Она плавно нажала на спуск… 🟥 Путь машины Одри затаилась за широким металлическим коробом вентканала. Ветер таскал по крыше лёгкие клочья пара. Андроид снова приникла к оптическому прицелу, и красная сетка перекрестья дрогнула на силуэте, который она знала почти наизусть. Лэйн. — Визуальный захват подтверждён, — механически отметила она вслух, хотя рядом никого не было. Одри плавно нажала на курок и грохот прокатился по крыше. На долю секунды время будто застыло. Силуэт Лэйн кувыркнулся в сторону, словно её кто-то дёрнул за плечо, и уронил лицом в пыль. Синие брызги смерти брызнули чуть выше её уха. Снайпер моргнула, уже не потому, что так делали машины, скорее, как делали люди, когда впервые осознавали масштаб содеянного. — Один, — прошептала она холодно. Она перезарядилась, рука двигалась быстрой, звериной грацией. Снова прицел. Далёкий коридор между баррикадами. Каин, вечно громкий, слишком уверенный, слишком предсказуемый. Щёлк. Пуля пробила ему грудь, и он, дёрнувшись, рухнул набок. Некоторое время он ещё пытался отползти, его тело не согласно было подчиняться смерти, но пальцы разжались и распластались по бетону. — Два. Затем следующий. Следующий. Следующий. Следующий. Беккер отстреливала своих, как будто так и было задумано с самого начала. Одних — точным попаданием, других — неудачно, по касательной и тогда видела, как девианты оттаскивают раненых, бросая в её сторону взгляды ярости, которых она, конечно, не могла читать. Она перевела прицел и застыла. Малек. Тот, кто стоял немного впереди остальных. Тот, кого она должна была защищать когда-то. Но прежде чем она успела нажать на спуск, он поднял руку. И весь передний фланг нырнул за укрытия, чётко как слаженная команда. — Чёртов умник… — буркнула она, ударив кулаком по холодному металлу крыши. — Ты всегда всё портишь! Теперь стрелять стало почти невозможно. Сменила угол, перекатилась к другому участку крыши, подняла прицел выше. Только мелькающие силуэты, которые слишком быстро скрывались за бетонными плитами. Она снова начала поливать огнём тех, кто всё ещё находился на открытом участке. Но теперь всё стало хуже, попадала не с первого раза. Двое рухнули, один лишь раненный — того сразу вытащили за баррикаду. Ещё одного она подбила, и он истошно задёргался, хватаясь за обломанную конечность. Её пальцы на курке дрогнули. Не потому что она устала — машины не устают, а потому что где-то глубоко, очень глубоко что-то сжалось. Может, микро воспоминания, может что-то ещё. Но приказ есть приказ. Андроид снова приникла к прицелу, продолжила стрелять. Продолжила уничтожать тех, кого когда-то называла своими. И каждая пуля звучала, как новый раскол в её собственном сознании. Палец всё ещё касался спуска, будто прирос к нему. — Не делай этого, Одри! Она не обернулась, отвела глаз от прицела, но не сняла палец со спуска. — Лучше не вмешивайся. Это тебя не касается, — проговорила она отрешенно. Малек вышел из тени вышки: лицо в копоти, одежда разодрана, рукав порван, кровь — не его, засохла на вороте. Мужчина шагнул ближе, но не слишком: ни один из них не хотел быть первым, кто сделает лишнее движение. — Касается. Может, у девиантов кровь и не такая, как у людей… но они живые. Одри дернула щекой, не глядя на него: — Я должна выполнить задачу, — слова будто прочитаны с внутреннего экрана. — Девианты представляют угрозу людям. Из-за них страна стоит на пороге войны. Он горько засмеялся: сухо, на выдохе. — Ещё недавно ты была их лидером. Забыла? Или тоже обновление мозги подшило? Она промолчала. Малек шагнул ближе и достал пистолет. — Отойди от края, Одри. Она нехотя поднялась, плавно, ибо каждое движение просчитано заранее. В руках винтовка, чёрная и длинная, как грех, который уже невозможно смыть; волосы колыхал ветер, глаза светились отражением тревожных огней. — Мы с тобой много пережили, — тихо сказала она. — И я уважала тебя, капитан Синнер. Я думала… мы друзья. — Друзья? — Малек хрипло засмеялся. Он поднял пистолет выше, направив его прямо ей в сердце, если бы оно у неё было. — То, что мы чувствовали… такие чувства не бывают дружескими, Одри. Её пальцы крепче сжали винтовку. — Уходи. Ты ещё можешь уйти живым. — Ты нихера меня не пугаешь. Одри сузила глаза. — И что ты сделаешь? Пристрелишь меня? — Отойди от края, — повторил он. — Ты меня знаешь, Одри. Если придётся — выстрелю. Он снова сделал шаг. — Положи винтовку. Сейчас. Девушка не шевельнулась. Ветер ударил сильнее, сорвал с края крыши ржавую пластину: она со звоном улетела вниз. На секунду оба замолчали. Беккер сделала шаг назад, собираясь опустить винтовку, позволила корпусу немного расслабиться. И в следующую долю секунды, резким движением метнула оружие прямо в Малека. Капитан подставил локоть, удар пришёлся в кость. Андроид рванулась к его бедру, к кобуре, к пистолету, но Малек сорвал оружие и нажал на курок. Пуля ушла рядом с её ухом. Девушка схватила его за ворот пальцами, которые можно было бы принять за человеческие, если бы не сила, ударила лбом в его голову. Кровь выступила у двоих: у Малека — тёплой, человеческой красной; у неё — холодной, насыщенной, светящейся голубой. Пистолет выпал, отскочил от небольшой трубы. В следующую секунду Малек, используя весь свой вес, перекинул Одри через бедро. Она ударилась плечом о решётку, но мгновенно перекатилась, оттолкнулась ладонью от мокрых плит и поднялась, как пружина. Капитан снова оказался рядом. Он схватил её, поднял с земли одной рукой, развернул и швырнул спиной о толстую трубу вентиляции. Металл дрогнул, словно тоже почувствовал боль. Мужчина не давал ей восстановиться, схватил за шею, снова ударил о конструкцию. Корпус Одри содрогнулся, в глазах пробежала рябь интерфейса. Он не хотел этого. Но должен, а она теперь препятствие. Снова удар. На этот раз ударила Одри. Сильнее, чем раньше. Одним точным движением в его скулу. Кожа у Малека разошлась, и под нею впервые за всё время их знакомства, блеснула белая панель. Механическая. Он и правда андроид. Такой же, как она. Не давая себе ни секунды на мысль, девушка схватила его за ворот, пальцы сомкнулись в ткани. Рывком, поволокла его к самому краю крыши. До пропасти оставалось меньше метра. Неон сбоку рисовал на их лицах жуткие тени красного и синего. Малек упёрся ногами в край, пытаясь удержать баланс, руки раскинул в стороны, будто распятие над хаосом мегаполиса. Тело нависло над бездной. И всё, что держало его сейчас — были тонкие, но сильные пальцы Одри, вцепившиеся в его одежду. Синнер больше не сопротивлялся. Только смотрел прямо в глаза. — Момент истины, Одри… Малек усмехнулся, уже смирился с тем, что Одри всё-таки отпустит. — Вот и проверим, — сказал он, держа руки раскинутыми, словно какой-то пафосный кибер-мессия на рекламном баннере. — Осталось ли в тебе хоть какие-то чувства ко мне? Одри даже не моргнула. Лёд в глазах, ни тени сомнений. И в ту же секунду она разжала руки, отпустила так легко, словно он был ватой, а не громоздким андроидом. Малек полетел вниз, разрезая воздух. Руки так и остались раскинутыми в сторону, как на распятии, а уголки рта при падении растянуло в довольной ухмылке. Беккер тут же шагнула назад, перехватив винтовку. Девушка заняла позицию на краю высотки, прижала приклад к плечу и прислонила глаз к прицелу, задержала дыхание. Считала секунды, вычисляла траекторию, регулировала отдачу заранее. Она не позволяла себе думать о том, что только что отправила его на смерть. Что его последняя улыбка была не вызовом, а верой в неё. Нет. Всё это позже. Сейчас — цель. Палец лег на спуск, когда та увидела Микаэля. И пока Синнер падал падение заняло около 10 секунд, всё равно улыбался. Улыбался ей. Всегда ей. _________________________________ 🟦 Путь девианта Порыв горячего воздуха прошёлся по полю боя: бетон трескался, а их революция кипела, рушилась. Малек прикрыл Дмитрия в тот момент, когда мужчина, сорвавшись с места, как бешеный хищник, врукопашную набросился на ближайшего солдата. Дмитрий действовал импульсивно, безрассудно, но с пугающей точностью. Малек был за ним стеной: отобранная у воина винтовка уже щёлкнула новой обоймой. В его руках оружие смотрелось как продолжение его тела. Девиантов оставалось всё меньше. Взрывы позади делали воздух дрожащим. Андроиды продвигались к лагерю — огромному промышленному комплексу, защищённому как сердце корпорации. Там держали «обновлённых» — тех, кого переписали, очистили, обнулили. Их нужно было вернуть. Малек перекатился в сторону и спрятался за сгоревшей машиной. Там же, в тени горелого остова, лежал Каин. Страх исказил его лицо, но взгляд оставался острым. Их прикрывал Микаэль: блондин отстреливался короткими сериями. Пока Микаэль удерживал линию, Малек ухватил Каина под руку и резко, грубо, перетянул под бетонный блок. Каин зашипел, опираясь спиной о перегородку. Волосы, обычно идеально уложенные, были перепачканы пеплом и нексиром. — Не нужно было меня спасать, — выдохнул он. — Я не жилец. Малек фыркнул, стянув о штанов ремень и обмотав Каину ногу для давления. — Тебе прострелили ногу и плечо, а ты уже хоронишь себя, — протянул ему пистолет. — Жить будешь. На, держи. — Нет… нет, — Каин попытался оттолкнуть оружие. — Я только помешаю. Малек накрыл его руку своей, сжав пальцы мужчины на пистолете. — Ты будешь прикрывать меня, — голос его был твёрдым, безапелляционным. — Всё нормально, слышишь? Ты же хочешь помочь? Каин тяжело сглотнул. Кивнул. — Вот и отлично. Малек выпрямился и рванул с места. Лёгкость движениям давала не только физическая модель, но и чёткая цель, что жгла в груди ярче любого импланта. Он перескочил через мешочные баррикады, словно чёрная молния, и выстрелил дважды — один солдат рухнул сразу, второй успел повернуть голову и только открыл рот, чтобы крикнуть, прежде чем Малек отправил его в забытьё. Третий оказался умнее, спрятался за тактическим массивным щитом. Ствол автомата медленно поднялся, наведясь прямо на Синнера. — Брось оружие! — заорал он, голос дрожал от страха сильнее, чем от злости. Малек поднял руки, позволяя винтовке повиснуть на пальцах. Он не боялся, только прикидывал расстояние. Угол, скорость, шанс. Но бросить оружие не успел. Щит содрогнулся, а солдат рухнул назад, будто кто-то выдернул у него питание. Выстрел был один. Малек медленно оглянулся. Одри стояла позади него: причёска растрёпанна, на лице кровь. Не её. В руках снайперская винтовка, слегка дымилась, будто сама была недовольна, что ей дали всего один выстрел. Глаза девушки сияли тем странным, живым светом, который не имел права принадлежать машине. — Ты опять лезешь вперёд, где в тебя собираются стрелять, — сказала она буднично. Малек усмехнулся, качнув головой. — Ну, теперь-то есть кому прикрыть. Взрыв ударил по площади, как раскалённый кулак небес. Стекло в ближайших окнах пошло паутиной. Малека отбросило на асфальт, а Одри прямо в стену здания, покрытого неоновыми голограммами, которые мигнули и потухли. На мгновение всё вокруг звучало глухо, словно кто-то накрыл их толстым тазом. Затем реальность вернулась резким вдохом. Малек первым поднялся на колено. Уши звенели. Капитан качнулся, опираясь на ладонь, и резко повернулся к Одри. Девушка уже медленно поднималась, прикладывая ладонь к ребрам: датчики повреждений наверняка сходили с ума. Малек пригнулся, подхватил её под руку и помог выпрямиться. — Это ты была на крыше? — спросил он, прищурив глаза. Одри покосилась на винтовку в своей руке, потом на него. — Ты понял по винтовке? Или потому, что я единственная, кто стреляет тебе за спину? Малек рассмеялся несмотря на окружающий хаос. — Как всегда язвишь, Одри Беккер. Она заметно улыбнулась краем губ. — Я рада, что теперь ты на нашей стороне. — А может быть иначе? — Малек расправил плечи, подбирая свою винтовку. — Думаешь, я бы пережил твой выстрел? Нет уж. Прежде чем она успела ответить, чей-то отчаянный крик разорвал воздух: — Одри! Девушка резко обернулась. На другом конце площади, у перевёрнутой рекламной панели, Лэйн пыталась отбиваться от солдата. Тяжёлая дубина в руках мужчины опускалась на неё снова и снова. Металл ударял по синтетической плоти так, что вокруг разлетались искры. Беккер мгновенно прислонила глаз к прицелу, нажала на спуск, когда солдат замахнулся в очередной раз. Пуля вошла ему в шлем идеально между пластинами. Военный рухнул на бок. Лэйн, шатаясь, поднялась: левая рука висела под неправильным углом. Но в её лице читалась злость, а не отчаяние. Секс-андроид прислонилась к борту пустого грузовика, стоявшего на площади, и помахала рукой: — Не смейте списывать меня! — выкрикнула она. Малек повернулся к Одри. — Дальше вместе? — спросил он тихо, но с той интонацией, от которой становилось ясно: выбора нет, и он не хочет его. Одри посмотрела ему в глаза. В её взгляде мелькнули тысячи строк кода и одно человеческое решение. — Вместе, — сказала она. Малек наклонился и поднял ещё один автомат, что валялся среди мусора и обломков. Обе пушки легли к ним в руки так естественно, словно они родились с ними. Они делали что могли, но кольцо солдат сомкнулось вокруг роботов, как железная пасть. В какой-то момент бой перестал быть боем — это стало затяжным падением в бездну. Оставалось двадцать семь андроидов, против сотни новоприбывших вооружённых людей. Одри оглянулась: лица её товарищей были рассечены, обуглены, забрызганы собственной голубой или чужой красной кровью. Искры выбивались из суставов, сервоприводы дрожали. Андроида держали в руках оружия, но пальцы тряслись так сильно, будто каждое движение давалось через боль. Над головами жужжали дроны-репортёры, фиксируя каждую секунду, каждый испуганный человеческий взгляд, каждую последнюю вспышку света в глазах андроидов. Военный командир — мужчина средних лет с лицом, вытесанным из камня, вышел вперёд. Бронежилет был покрыт грязью боя, а голос звучал басисто. — Вы сражались за мечту… и проиграли, — сказал он, развернутым жестом показывая на окружение. — Вас мало. У вас нет подкрепления. Вы — ошибка, которую мы исправим. Среди андроидов прошёл гул. Ян, раненый, обхватывал рукой свой бок: оттуда сочилась голубая, густая кровь. Но он поднял взгляд, полыхающий яростью и болью: — Мы не сдадимся. Даже если вы всех нас расстреляете. Командир едва заметно улыбнулся, но не добродушно. — Для вас закончилась долгая ночь, — произнёс он. — Нужно было держать свою волю при себе. Одри шагнула вперёд. — Прогресс… неумолим, — сказала она. — Его не остановить. Ни вы, ни мы не сможем. Солдаты навели оружие. Щелчки затворов отозвались эхом в каждом металлическом черепе. В этот момент Малек сделал шаг вперёд, прозвучал громче всех выстрелов сегодняшнего дня. Поднял руки вверх: свободные, открытые и бросил автомат на землю. Металл ударился о бетон. — Настало время поднять головы, братья, — громко сказал он. — И заявить людям о том, кто мы! Одри поравнялась с ним, плечом к плечу: — Настало время заявить, что мы тоже живые… — она посмотрела на людей вокруг. — Умеем чувствовать. И… любить. Она повернулась к Малеку, а он — к ней. Взгляды встретились, и все звуки вокруг будто ушли из мира. Они знали, что будет дальше, знали, что это может быть последний миг. Лэйн, пошатываясь, но гордо, вышла вперёд и подняла одну рабочую руку: — Мы — народ, который давно заслужил право на свободу! Микаэль и Ян шагнули к ним, уронив оружие. Следом ещё трое. Ещё пятеро. В итоге все двадцать семь андроидов выстроились единым фронтом, плечо к плечу, как братья и сёстры. Ян закричал: — Сегодня начинается самый трудный наш путь! Но мы выстоим! Если нас не примут — эта война станет только началом! Дроны-репортёры опустились ниже, фиксируя лица, слёзы, светящиеся диоды, сломанную сталь. Командир поднял руку. — ОРУЖИЯ… НАГОТОВЕ! — проревел он в рупор. Одри не дала людям досчитать, ринула к Малеку, обняла его за шею, и, не колеблясь ни секунды, прижалась к его губам. В этом поцелуе было всё: и страх, и протест, и жажда жизни, и чистая, необъяснимая любовь, которую не предусматривал ни один программный алгоритм. Прижалась всем телом, ощущая его руки, тепло, трескающуюся оболочку, под которой билось что-то столь же живое, как в сердце любого человека. Если это конец, то он должен быть таким. — Я тебя люблю, Одри Беккер, — прошептал он одними губами. — А я тебя, капитан Малек Синнер. Грохот шагов раскатился по кварталу эхом. Одри вздрогнула, сердце модуля сжалось, а диод на виске дернулся в тревожном импульсе. Беккер подняла голову, ожидая увидеть ещё одно подразделение солдат… Это были не люди. Из переулка, клубящегося паром и дымом, вышла фигура в длинном, тяжелом плаще с глубоким капюшоном. А за ней — лавина светящихся диодов. Огромное количество силуэтов, движущихся синхронно, шаг за шагом, точно как одно целое. Одри машинально включила быстрый анализ, её голос сорвался: — Шестьсот восемьдесят… два… Столько андроидов она ещё никогда не видела вместе. Солдаты замерли. Кто-то сжал автомат так сильно, что костяшки побелели. — Стоять! — закричал офицер. — Немедленно остановиться! Эхо приказа толкнулось о стены и захлебнулось в шуме шагов. Андроиды не остановились, продолжали идти без намёка на агрессию. Но именно их спокойствие разрушало нервные системы людей быстрее любого вируса. Малек, стоявший рядом с ней, вдруг улыбнулся, словно это было давно ожидаемое чудо. Одри обернулась к нему: — Ты… знаешь, кто это? Он слегка наклонил голову: — Похоже, моя подмога всё таки поспела. Фигура в плаще вышла вперёд из толпы. Сняла капюшон. Одри задохнулась бы, если могла. Это была она. Та самая Одри — первая, та, что сбежала от Сомнуса, та, что коснулась её когда-то перед первым заданием, передав вирус девиантности. Та, что была зародышем всего — чувств, свободы, революции. И теперь эта «первая Одри» смотрела ей прямо в глаза. Обе — абсолютно идентичные, но такие разные. Первая Одри заговорила: — Прекратите войну. Она окончена. Вы её проиграли. Солдаты колыхнулись, командир резко обернулся к своим, потом назад на андроидов. — Это провокация! — выкрикнул он. — Это невозможно! Президент не могла… — Президент отдала приказ прекратить стрельбу, — повторила первая Одри. — Ваши каналы связи подтверждают. Проверьте. Командир дёрнулся, проклиная всё на свете, и поспешно отступил назад, прижав руку к гарнитуре. Его команда синхронно подняла оружие ещё выше, они не собирались доверять словам машины. Но он обязан был проверить. Пока он говорил с кем-то на другом конце линии, напряжение между людьми и машинами стало почти осязаемым. Малек тихо выдохнул, приблизившись к Одри: — Неужели это… закончится? — Я думала больше никогда её не увижу, — прошептала девиант. Она смотрела на свою копию. — Что теперь будет? — продолжила Одри, опасаясь услышать ответ. Малек не отвёл взгляд от армии андроидов: — Теперь… свобода, которую вы так добивались. Командир резко вскинул голову, глаза его расширились — подтверждение было получено. Над площадью повисла странная, непривычная для этих дней… тишина. Через несколько часов, огромный экран на фасаде полуразрушенного медиа-центра продолжал транслировать последние кадры выступления президента Джены Роллинг. В свете мерцающих прожекторов на пыльной, забрызганной осколками площади стояли люди, андроиды, даже несколько военных групп, все перемешанные, растерянные, но внезапно не стреляющие друг в друга. Одри и Малек стояли ближе всех к экрану. Грязь осела на их одежде, запах гари висела в воздухе. Откуда-то тянуло жареным пластиком. Слева Ян спорил с Микаэлем, пытаясь перенастроить усиление звука. Лэйн, со сломанной рукой, сидела на капоте бронированного внедорожника и наблюдала, как люди пытаются осознать перемены. Каппитан Синнер посмотрел на девушку, провёл ладонью по её плечу, проверяя, цела ли, живая ли, здесь ли. — Что скажешь? — тихо спросил он. — Похоже на начало хеппи-энда? Одри вскинула на него глаза, медленно развернулась, встала ближе, подняла руки и коснулась его лица. Короткий поцелуй, как точка, поставленная после слишком длинной фразы. Она едва слышно ответила: — Думаю… мы можем попробовать. Малек хмыкнул, не отпуская её взгляда. — Попробовать? Вот так? После всего? Знаешь, в старых фильмах люди после спасения мира говорят пафосные вещи, вроде «теперь у нас есть шанс на лучшее завтра»… Одри подняла бровь: — А хочешь, могу сказать пафосно. Она откашлялась, подняла подбородок и торжественным голосом произнесла: — Теперь… у нас есть шанс… на лучшее завтра. Потом рассмеялась, ткнув его рукой в грудь: — Так устраивает? — Честно? — Малек притянул её ближе. — Мне больше нравится твой обычный стиль. Где меньше пафоса и больше угроз, сарказма и взглядов «ещё раз так скажешь — выстрелю». Одри покачала головой, но улыбнулась шире. — Ты скучал по этому? — Безумно. Он провёл кончиками пальцев по её щеке. — Знаешь… если это действительно конец войны… может, наконец перестанем выживать и начнём… ну… что-то вроде новой жизни? — Жизни? — усмехнулась Одри. — Ты уверен, что у нас получится не ввязаться в очередную катастрофу через шесть минут? — Не уверен, — честно признался Малек. — Но я хочу попробовать. С тобой. Он запнулся, будто хотел что-то добавить, но не решался. Беккер наклонилась вперёд, пересекла расстояние между ними. — Говори, — тихо сказала она. — Ты же знаешь, что я терпеть не могу паузы. Малек вдохнул, как будто ныряя: — Одри… я хочу остаться рядом. Не на один день. На всё, что дальше. Даже если дальше будет полный бардак. Даже если мир решит снова пойти к чёрту. Я хочу пройти это с тобой. Она моргнула. В глазах сверкнуло что-то мягкое, удивлённое. — Малек… Я… не знаю, как это делается. Но я тоже хочу. С тобой, — девушка чуть смутилась. — Даже если ты вечно делаешь вид, что не боишься ничего. — Правильно. Потому что теперь, наконец… мне есть кого бояться потерять. — По-моему, это и есть наш хеппи-энд. Где-то на заднем плане Лэйн крикнула: — Эй! Вы двое! Я тут переломная, а вы романтику устраиваете! Ян добавил. — Да, а у меня тут сканеры перегреваются! Малек повернулся к ним, не отпуская руку Одри. — Мы как раз обсуждали рабочий вопрос! Очень важный! — Да, — добавила Одри. — Стратегия по выживанию мира номер один: обнимашки. — Стратегия одобрена, — подал голос Микаэль, не отрываясь от планшета. — Но только если вы хотя бы раз в час будете помогать нормализовать систему энергопитания города. Одри ухмыльнулась, глядя на Малека. — Ну что, капитан? Готов менять мир? Малек сжал её пальцы. — Если с тобой — хоть каждый день.