Воскресительница

28.06.1817

Девушка открыла глаза, но её всё ещё окутывала тьма. Она прерывисто вдохнула и в горле запершило, от чего девушка закашлялась. Поняв, что пахнет землёй и старым деревом, она подняла руки, но те упёрлись в деревянные доски сверху. Девушка замерла, но сразу после начала судорожно искать цепочку или верёвочку для колокольчика. Однако она сразу поняла... хоронить её с возможностью выбраться никто не думал. — Сволочи! Она громко выругалась, ещё пару раз крикнула и ударила кулаком в стенку. Не долго гневаясь на некоторых людей в её жизни, девушка вздохнула, натянула сорочку на лицо, упёрлась коленями и руками в крышку гроба и со всех сил надавила. Пыль и земля посыпались между досок, однако она лишь продолжала. Древесина затрещала, в ладони впивались гнилые щепки, дыхание спёрло от напряжения. Спустя долгие полчаса она стояла в земле по горло и разгребала её руками. Хорошо, что дожди не шли уже несколько дней и земля была достаточно сухой, чтобы её вес не раздавил хрупкую девушку. На окровавленные руки липла пыль, девушка не могла нормально вдохнуть, но хотя бы теперь у неё появилось больше шансов на то, чтобы выжить. И отомстить. Ещё спустя пару десятков минут она достала вторую ногу, упала на четвереньки и содрогнулась от холода, а после перевела взгляд на надгробие, освещённое ярким лунным светом, где было написано, что здесь похоронен некий Джоффри Дэвидсон, умерший меньше недели назад. Не задерживаясь на кладбище, девушка встала на ноги, статно выпрямилась, будто только что не выбиралась из могилы, и отряхнула сорочку. Выйдя в город, на неё никто из бездомных и редко проходящих обычных людей особо не обратил внимание. Мало ли какая сумасшедшая ходит ночью в сорочке, обмазанная грязью. К ней навстречу шла пухлая, низкорослая женщина, работающая у неё в пабе. Улыбаясь, девушка остановилась перед ней, сделала книксен, приминая грязную одежду, и поздоровалась: — Доброй ночи, Миссис О'Лири, сегодня прекрасная погода для прогулки, не так ли? — Доброй, Мисс Хекстер, погода... отличная. Извините за бестактность, но почему вы в грязном? — Ох, знаете, я только что с кладбища. А куда же вы направляетесь в столь поздний час? — Я к Доктору Либерту, накануне он обещал мне две бочки эля почти за бесценок. Вы же ещё его не купили? — Ох, да, я всё ещё ищу посредника. Ну, что ж, удачи. Ещё раз доброй ночи. Они обменялись короткими поклонами, и девушка продолжила свой путь. Дойдя до нужного дома, она остановилась, огляделась по сторонам, посмотрела в окна, где по комнате ходил мужчина, и наконец зашла, благо дверь была открыта. В прихожей девушка тихо подошла к комоду, медленно, чтобы тот не скрипел, открыла верхний ящик и достала пистоль. Босыми ногами на самых цыпочках она направилась по лестнице наверх, где находился мужчина. Через не до конца закрытую дверь просачивался свет от лампы, и слышалась незатейливая мелодия, издаваемая гостем. Девушка влетела в комнату, от чего мужчина дернулся, пенсне слетело с носа, и он вскрикнул: — М-миссис Джексон! Что ты...? Как ты...?! — Мисс Хекстер, — исправила она, пропуская слова сквозь зубы. — Рыжая су...! Девушка взметнула руку вверх и... Хлопок. Кровавые кляксы растеклись по стене, толстая туша грохнулась на пол, заливая кровью дорогой ковёр. Девушка осела на копчик у дверного прохода и вздохнула. В коридоре послышались семенящие шаги, высокая, худощавая, ссутулившаяся девушка остановилась в ярде, заглянула в комнату и подскочила, увидев кровь. — Ой! М-мисс Хекстер, это Томас? И-извините, Мисс Хекстер, он п-пришёл буквально десять минут назад и сказал м-мне сидеть тихо, иначе уб... уб-убьёт меня, Мисс Хекстер. — Успокойся, Гвен. Лучше подготовь мне ванну, а с Томасом разберёмся завтра. — Хорошо, Мисс Хекстер, сейчас же всё сделаю. Слегка скрюченная фигура служанки ушла на первый этаж, в то время как девушка встала и, опираясь спиной на дверной косяк, уставилась на труп, а потом на пистоль, который все ещё держала в руке. Она неспеша спустилась по лестнице, положила оружие на тот же комод и направилась на кухню, где стоял ещё тёплый ужин. Девушка помыла руки и лицо в тазу с почти ледяной водой, всё ещё не спеша, села за стол с прямой спиной и положила салфетку на колени. Она взяла хлебную булочку, разломила над тарелкой, взяла вилку и принялась отделять мясо рыбы от костей, помогая кусочком хлеба. После рыбы она взяла круглый, вытянутый бокал рислинга, немного отпила и поставила обратно. Взяла нож, разрезала сразу две запечённых картофелины, наколола небольшой кусочек и положила в рот, неспешно разжевав. Девушка открыла узорчатую солонку, взяла небольшую щепотку и посолила картофель. Из соусника она полила рыбу и взяла ещё кусочек, а после откусила хлеба. После лёгкого ужина девушка налила себе ещё бокал вина и ждала, когда служанка наберёт ванну. Через некоторое время Гвен, сгорбившись, но всё ещё будучи высокой, вышла в кухню и, заикаясь, позвала хозяйку. Сперва обмывшись, она залезла в тёплую ванну, взглянула на Гвен и начала: — Я бы сейчас не хотела говорить о работе, но... теперь я в тупике. Единственный человек, согласившийся со мной работать, закопал меня заживо. Где мне искать другого мужчину, который не захочет меня закапывать, убивать или любым другим способом отбирать мой паб? Просто... где, Гвен? Где? — Мисс Хекстер, й-й-й... — Сначала сформулируй, а потом говори. — Д-да, Мисс Хекстер. Й-й... — она вздохнула и продолжила, — я хотела сказать, что есть же д-доктор Либерт. Он лоялен к вам, и у него своя работа, к-к-которой он посвятил жизнь, Мисс Хекстер. — Ты думаешь? Хм... — Хекстер задумалась, поднеся палец к губам, — возможно, ты права, Гвен. Девушка попросила служанку выйти и пролежала в ванне ещё некоторое время, раздумывая над словами Гвен. После она оттёрлась бруском мыла и грубой на ощупь тряпкой, вылезла из ванны и ополоснулась чистой водой, а служанка подала той полотенце. Укутавшись, девушка пошла в спальню, но, открыв дверь, её взгляду предстал убитый меньше часа назад Томас. Она устало вздохнула, закрыла дверь и пошла в гостевую спальню, где Гвен уже перестелила постель. — Благодарю, дорогая, читаешь мои мысли. — Да, Мисс, — начала высокая девушка, теребя в руках ткань фартука, — й-я подумала, что сегодня вы вряд ли з-захотите спать в своей комнате, — она нервно усмехнулась. — Гве-е-ен, — статная фигура, на чьё лицо почти не падал свет от лампы, подошла к служанке и положила руку ей на плечо, — Гвен, не переживай так. Лучше выпей чай, тот, что мой муж привёз из Китая. Разрешаю взять голубой сервиз. Всё, Гвен, успокойся. Хотя слова были мягкими, из уст девушки они сквозили строгостью и холодным расчётом. Она действительно хотела успокоить служанку, но только ради своей безопасности. Чтобы та никому не обмолвилась лишним на эмоциях. Дождавшись, когда Гвен уйдёт, Мисс Хекстер бросила полотенце на кресло, надела приготовленную сорочку для сна и встала на колени перед кроватью. Некоторое время она молча смотрела на край кровати, а после сложила руки в молитве и начала: — Отец Небесный... я вверяю Тебе жизнь мою, направь её туда, где прибыль и покой, где нет тревог и разочарований. Укрепи мой дух перед завистниками и врагами, воздай им по делам их, а мне — по милости Твоей. Ведь я, Господи, верна Тебе и потому достойна благодати. Закончив, она глубоко вздохнула, перекрестилась и ещё немного посидела. Наконец встала и со спокойной душой легла спать.

***

«Засыпай, дитя света и тьмы. День был долог, и ты вновь несла свой венец праведницы, так уверенно, что даже тени склонялись перед твоей чистотой. Пусть сон придёт тихо, без укоров и видений, ведь ты непорочна. Невинна. Бесстрашна. Так ты говоришь миру, и мир кивает тебе, устав спорить. А я лишь сторожу твой покой. Мне нет нужды судить. Я просто наблюдаю. И если во сне вдруг шевельнётся память, если в её трещинах блеснёт что-то живое, не бойся. То не кара. То ты сама. Спи спокойно, дитя. Ночь накроет тебя мягко, словно заботливо скрывая от самой себя.»