Помнить его глаза

Тьма. Не та, что приносит покой, а густая, живая, враждебная. Она впивалась в кожу ледяными иглами, пытаясь просочиться в самое нутро. Блум металась в этой безвоздушной пустоте, сердце колотилось где-то в горле, отчаянно выстукивая один-единственный ритм: «Беги. Сражайся. Выживи». Она была одна. Стелла? Муза? Флора? Текна? Лейла? Их голосов не было слышно, их сияющей магии не было видно. Только она и всепоглощающий мрак. И он. Из глубин тьмы проступила фигура, высокая и властная. Плащ, словно сотканный из самой ночи, развевался вокруг него, а глаза сияли холодным алым огнем, в котором не было ничего человеческого. Валтор. — Огонек, — его голос был ласковым шипением, которое обжигало больнее любого пламени. — Ты завела себя в тупик. Сопротивление бесполезно. Волна паники, острая и тошная, подкатила к горлу. Она сжимала кулаки, чувствуя, как её собственная магия, Пламя Дракона, бушует в ответ на его присутствие. Оно требовало выхода, требовало уничтожить, спалить, обратить в пепел этот насмешливый голос и эти пронзающие глаза. — Довольно, — прошептала она, но это был не шепот, а предгрозовой гул. — Я уничтожу тебя! Она не просто призвала своё пламя. Она разорвала изнутри все предохранители, все барьеры, что сдерживали бездонный океан силы внутри неё. Это был не выстрел, не заклинание. Это был Большой Взрыв. Ослепительная волна энергии вырвалась из неё, сжигая тьму, сотрясая само пространство. Она видела, как Валтор заслонился, и на его лице мелькнуло не ожидание, а удивление? На секунду ей показалось, что она видит его настоящий облик, не маску всесильного повелителя, а что-то иное… А потом мир не просто рухнул. Он схлопнулся. Боль, оглушительная, вселенская, прокатилась по каждому нервному окончанию. И за ней пришло Ничто. Не темнота. Не сон. Пустота. Абсолютная, белоснежная, беззвучная пустота. В ней не было страха, не было гнева, не было воспоминаний. Не было Валтора. Не было себя. Просто… ничто.

***

       Первым пришло ощущение. Мягкая подушка под щекой, стерильный запах антисептика. Тихие голоса за дверью. Блум медленно открыла глаза. Белый потолок. Знакомый потолок лазарета Алфеи. — Она приходит в себя! К ней бросились подруги, их лица искажены смесью облегчения и ужаса. Обнимая их, Блум чувствовала лишь одно: оглушительную, зияющую пустоту в собственной голове. — Что… что случилось? — её голос прозвучал хрипло и чуждо. — Мы нашли тебя без сознания в старом крыле школы, — голос Стеллы дрожал. — Ты… ты ничего не помнишь? Блум закрыла глаза, пытаясь нащупать хоть что-то в этом бархатном мраке. Фрагменты. Битва с каким-то могущественным врагом… Тьма… Всепоглощающая вспышка… — Помню… что мы сражались, — она с трудом ловила слова. — Был кто-то… очень сильный. Но его имя. — она сглатывала слова, но пыталась донести до подруг это имя, которое все металось в голове — Валтор. Наступила мертвая тишина. Винкс переглянулись. — Валтор? — Муза нахмурилась. — Ты уверена? Мы слышали это имя в старых книгах. Тёмный маг, давно исчезнувший. ты уверена, что это был он? Блум смотрела на них, и ледяная струйка страха поползла по спине. Они не знали. Они не знали его лица, его голоса, той бездны ненависти, что она к нему чувствовала… чувствовала раньше. Теперь на месте этой ненависти была лишь дыра. Она не помнила последний год своей жизни. Не помнила, как он пришел к власти, как они сражались, как он стал центром её вселенной, вращающейся вокруг ненависти. И теперь, когда она стерла его из своей памяти, оказалось, что он стер себя и из памяти мира, оставив лишь призрака в учебниках истории. Она была единственной, для кого он был реальным. И теперь она его забыла. А где-то в тени, наблюдая за ней через магический кристалл, Валтор улыбнулся. Его план сработал идеально. Она уничтожила себя сама, чтобы уничтожить его. И подарила ему самый ценный подарок — чистый лист. — Начнем сначала, Огонек, — прошептал он. — На этот раз я не буду твоим кошмаром. Я стану тенью в твоих мыслях, воздухом, которым ты дышишь. Я выстрою для нас новый мир, где не будет место прошлому. Ты отдашь мне свое доверие. Свою преданность. Каждую частицу любви, которую когда-то ты отдавала другим. И ты сломаешься. Понимая, что полюбила того, кого должна была ненавидеть. Ведь истинная победа не в уничтожение, а в перерождение.