Помнить его глаза

Тишина в комнате Блум была густой и звенящей. Некомфортная, живая тишина, наполненная приглушенными звуками жизни за стеной — смехом подруг, отдаленными шагами в коридоре, шепотом листвы за окном. Но все это оставалось снаружи, будто за толстым стеклом. А внутри была лишь пустота. Она сидела на кровати, обняв колени, и вглядывалась в знакомые очертания своей комнаты. Полка с книгами, слегка пылящаяся. Постер с группой, которую она, кажется, очень любила. Разбросаные на столе заколки Стеллы. Все было на своих местах, таким, каким должно быть. Таким, каким она его помнила. И в этом заключался самый жуткий обман. Она помнила эту комнату. Помнила, как они с Стеллой выбирали эти покрывала, как Муза помогала ей вешать полку, как они все вместе тут собирались, болтали до полуночи. Она помнила Алфею. Помнила лицо мисс Фарагонды на своей первой лекции. Помнила Ская… его улыбку, его руки. Она помнила всю свою жизнь. До определенного момента. А потом — белая вспышка. Испепеляющая, беззвучная. И за ней — ничего. Абсолютная, стерильная пустота, будто кто-то взял ластик и аккуратно стер целый год ее жизни.  Она механически провела пальцами по виску. Головной боли уже не было, но осталось призрачное ощущение давления, будто на нее все еще давила та невидимая сила, что стерла ее память. «Валтор». Имя пришло само. Оно не было связано ни с каким лицом, ни с каким голосом. Просто слово. Но произнося его про себя, она чувствовала ледяную волну, пробегающую по коже. Инстинктивный, животный ужас, не имеющий ни формы, ни причины. Она пыталась рассказать подругам. Стелла смотрела на нее с жалостью. Флора предлагала успокоительные чаи. Текна разводила руками — нет данных, нет доказательств. Муза молчала, и в ее глазах Блум читала самое страшное: сомнение. Они верили, что она что-то чувствует, но не верили в реальность ее кошмара. «Имя Валтор есть в древних записях, но он — призрак прошлого. Никто не знает, как он выглядел. Никто его не видел веками». Они не понимали. Она не просто не помнила. Она чувствовала эту пустоту. Она была как шрам, который не болит, но его невозможно не ощущать. И где-то в глубине этого шрама таилась тень. Тень без лица, с одним лишь именем. Валтор. Кто ты? Что ты отнял у меня? И почему один только звук этого имени заставляет мое сердце сжиматься от страха, а разум — искать хоть какую-то опору в этом рухнувшем мире? Она закрыла глаза, пытаясь силой воли пробиться сквозь белую пелену. Ничего. Только тишина. Такая оглушительная, что отзывалась эхом в самой ее душе. Резкий стук в дверь заставил ее вздрогнуть. — Блум? Можно? — голос Стеллы прозвучал непривычно тихо, почти робко. Дверь отворилась, и на пороге возникла подруга. Ее сияющие золотые локоны казались потускневшими, а в широко распахнутых глазах читалась такая мучительная тревога, что у Блум свело желудок. — Я не мешаю? — Стелла не решалась войти полностью. Блум молча покачала головой, сжавшись еще сильнее. Стелла робко подошла и опустилась на край кровати, ее пальцы нервно теребили край юбки. — Как ты? — выдохнула она, и в этом простом вопросе слышалась вся их многолетняя дружба, вся боль и страх последних дней. Губы Блум задрожали. Она попыталась ответить, но вместо слов из груди вырвался сдавленный, горький звук. — Я не знаю, Стелла, — голос ее сорвался, предательски зазвенев слезами. — Я будто проваливаюсь в какую-то пропасть. Все вокруг знакомое, родное... а я смотрю на это и не чувствую ничего. Она схватила подругу за руку, впиваясь пальцами, словно боясь, что та исчезнет. Слезы, наконец, хлынули по ее бледным щекам, горячие и горькие. Стелла притянула ее к себе в порывистом, крепком объятии. Ее собственные плечи слегка вздрагивали. — Я верю тебе, — страстно прошептала она в ее волосы. — Верю каждому твоему слову. Но мы не можем найти ничего... никаких следов, никаких доказательств. Все архивы, все записи — они говорят, что он исчез еще очень давно! Она отстранилась, чтобы посмотреть Блум в глаза, и в ее взгляде читалось отчаяние. — Твое пламя... оно было таким нестабильным. Мы думаем, возможно, ты столкнулась с какой-то ужасной магией, и твой разум... он просто не выдержал. Он спрятал воспоминания, чтобы защитить тебя. — Какой в этом смысл?! — почти крикнула Блум, отчаянно вырываясь из ее объятий. — Что за защита — оставить меня одну с этим ужасом? С этим ощущением, что у меня украли часть самой себя?! Ее грудь болезненно вздымалась, а слезы текли ручьем, оставляя соленые следы на губах. Она чувствовала себя такой беспомощной, такой одинокой в своем горе, что перехватывало дыхание. Внезапно Стелла крепко взяла ее руки в свои. Ее ладони были удивительно теплыми, а хватка — твердой и уверенной. — Слушай меня, — произнесла она, заглядывая Блум прямо в глаза. — Мы пройдем через это. Вместе. Я не оставлю тебя. Мы будем искать ответы, пока не найдем. Пусть весь мир говорит, что его не существует — мы с тобой-то знаем правду. Твоя боль настоящая. И мы поборемся за твою память. Она сжала ее руки еще сильнее, и в этом простом жесте было больше надежды, чем во всех утешительных словах. Это был мост, протянутый через пропасть одиночества. И Блум, пусть и с трудом, ухватилась за него. Утро началось слишком нормально. Слишком ярко. Солнечные лучи беззаботно танцевали на стенах, заливая комнату теплым светом. Стелла, уже полностью одетая и сияющая, будила её настойчиво, но бережно: — Вставай, соня! Фарагонда сегодня проводит вводную лекцию по продвинутой магической теории, опаздывать нельзя! Блум потёрла глаза, на секунду застыв в состоянии странной безмятежности. На одно мгновение всё было как раньше. Пока она не опустила ноги на пол и не ощутила под стопами холод паркета. Холод, который, казалось, шёл изнутри. За завтраком её окружала привычная суета. Муза делилась новым треком, Флора обсуждала свойства лунных ягод, Текна и Стелла спорили о новой коллекции аксессуаров. Они смеялись, шутили, включали её в разговор. Блум пыталась улыбаться, кивать, но чувствовала себя актрисой, играющей в чужой пьесе. Их забота была тёплым одеялом, но под ним она всё равно замерзала. По дороге в лекционный зал она шла, уткнувшись взглядом в спину Стеллы, стараясь ни на что не смотреть. Но едва они свернули в оживлённый коридор, как Блум резко столкнулась с кем-то. — Ой! Она отшатнулась, подняв голову, чтобы извиниться, и застыла. Перед ней стоял мужчина. Высокий, с осанкой, выдающей врождённую власть, он казался инородным телом в светлых стенах Алфеи. Его волосы, цвета светлого пепла, были зачесаны назад, открывая высокий лоб и резкие, аристократические черты лица. Фарфоровая кожа идеально гладкая, и пронзительные глаза — ледяные, цвета холодного синего льда. В них не было ни раздражения, ни любопытства — лишь спокойная, всеобъемлющая уверенность и глубина, в которой тонул взгляд. Он был одет в элегантные одежды глубокого фиолетового, почти черного оттенка, и темный плащ, лежавший на его плечах как символ власти. — Прошу прощения, — его голос был низким, бархатным, и каждый слог будто обволакивал её, создавая иллюзию интимности в шумном коридоре. — Я не заметил вас. Он слегка склонил голову, и его губы тронула едва уловимая, почти что ласковая улыбка, не достигающая глаз. Прежде чем она смогла вымолвить слово в ответ, он так же бесшумно шагнул в сторону и растворился в толпе студентов, оставив её с бешено колотящимся сердцем и странным, щемящим чувством дежавю. Кто этот человек? И почему его взгляд показался ей... знакомым? — Блум, ты в порядке? — Стелла дотронулась до её плеча, выведя из оцепенения. — Да... да, просто... показалось, — пробормотала она, с силой отряхивая странное ощущение. Войдя в лекционный зал, они заняли свои места. Гул голосов стих, когда на кафедру поднялась мисс Фарагонда. Её лицо было серьёзным. — Дорогие студенты, сегодня у нас важный день. В связи с возросшей сложностью учебной программы и... недавними событиями, — её взгляд на мгновение задержался на Блум, — мы пригласили нового преподавателя по продвинутой магической теории и контролю над силой. Его знания в области древней и, увы, тёмной магии не имеют равных. Надеюсь, вы окажете ему должный приём. Дверь в аудиторию открылась, и в проёме появилась высокая, статная фигура . Тот самый незнакомец из коридора. Он прошёл в аудиторию, его движения были плавными и полными безмолвной власти. Холодные голубые глаза медленно обошли зал, на секунду задержавшись на Блум. В них вспыхнула та же ледяная, оценивающая искорка, что и при их мимолётной встрече. — Позвольте представиться, — его бархатный голос, отточенный веками, заполнил аудиторию, заставляя студенток затаить дыхание. — Меня зовут Валтор. И отныне я буду вашим преподавателем по продвинутой магической теории. Он сделал паузу, давая своему имени — тому самому, что преследовало Блум в кошмарах, — прочно осесть в сознании каждого. В зале повисло изумлённое молчание. Никто не ожидал услышать это имя в стенах Алфеи. — А вы, — он мягко кивнул в сторону Блум, и её сердце упало, — я надеюсь, простите мне нашу небольшую неловкость в коридоре. Все взгляды устремились на неё. Блум почувствовала, как кровь приливает к лицу. Но всё это тонуло в оглушительном гуле, поднявшемся у неё в голове. Валтор. Так вот он какой. Не древний старичок, а этот... этот холодный, красивый и пугающий человек. Новый преподаватель развернулся к доске. — А теперь, — произнёс он, и в его спокойном тоне прозвучала стальная уверенность, — приступим к нашему первому уроку. Мы поговорим о природе магической амнезии... и о том, какие силы могут вырывать из нашего сознания целые фрагменты прошлого. Его слова повисли в воздухе, словно ядовитый газ. Блум невольно сглотнула, ощущая, как по спине бегут ледяные мурашки. Это была не лекция. Это было послание. И адресовано оно было только ей. Но странное дело — рядом со страхом, сжимавшим горло, в ней шевельнулось другое чувство. Острый, почти болезненный интерес. Этот человек — Валтор — говорил о том, что мучило ее все эти дни. Говорил со спокойной уверенностью того, кто знает. И его знание было пугающим, но таким же манящим, как огонь для мотылька. Она сжала руки под столом, чувствуя, как они дрожат. Ее инстинкты кричали об опасности, требовали бежать, спрятаться. Но ее разум, изголодавшийся по ответам, цеплялся за каждое его слово. Он был запертой дверью, за которой скрывалась правда о ней самой. И пусть за этой дверью могла ждать гибель, она не могла отвести от него глаз. Лекция закончилась, оставив после себя гул взволнованных голосов. Студенты, наперебой обсуждая нового преподавателя и его пугающие темы, потоком хлынули к выходу.  — Блум, пошли! — Стелла уже стояла, собирая свои вещи. — Что-то задумалась? Он, конечно... — она на секунду запнулась, подбирая слово, и ее глаза блеснули смесью трепета и восхищения, — ...страшно красивый. Не находишь? Такой... гипнотический. Но от него мурашки по коже бегут. Блум лишь молча кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Ее взгляд был прикован к Валтору, который не спеша, складывал свои записи. Он был спокоен, как глубокие воды озера Роккоалуче и так же опасен своей непредсказуемостью. Слова Стеллы лишь подчеркивали внутренний разлад в самой Блум — тот самый трепет перед его неестественной, ледяной красотой и леденящий душу страх. Внутри нее бушевала война. Инстинкт самосохранения кричал, чтобы она бежала прочь, подальше от этого человека и его пронизывающего взгляда. Но другая часть — та, что изголодалась по ответам, по пониманию того, что с ней произошло, — оказалась сильнее. Не говоря ни слова Стелле, она резко поднялась и, протискиваясь сквозь толпу, направилась к нему Сердце бешено колотилось, отдаваясь в висках. — Извините? — ее голос прозвучал тихо и неуверенно. Он медленно поднял голову. Его ледяные голубые глаза встретились с ее взглядом, и в их глубине, казалось, мелькнула тень удовлетворения, будто он только этого и ждал. — Мисс Блум, — произнес он, и ее имя на его устах звучало как давно знакомое заклинание. — Я вас слушаю. — Вы говорили об амнезии, — выдохнула она, сжимая руки, чтобы они не дрожали. — О силах, которые могут стереть память. Скажите такое обратимо? Он внимательно смотрел на нее, и под этим взглядом она чувствовала себя полностью обнаженной, лишенной всех защитных покровов. — Все в этом мире обратимо, мисс Блум, — его бархатный голос звучал почти ласково. — Вопрос лишь в цене и в том, у кого хватит знаний и силы заплатить ее. — Он сделал небольшую паузу, давая словам проникнуть в самое нутро. — Ваш случай уникален. И, полагаю, крайне болезнен. Обсуждать такие вещи в толпе — дурной тон. Валтор отложил последний свиток и выпрямился во весь свой внушительный рост. — Если вы ищете ответы, а не просто утешение, — он слегка склонил голову, и его светлые волосы серебристым каскадом упали на плечо, — то я предлагаю вам свою помощь. Ваша магия, Пламя Дракона, — великий дар, но, судя по всему, он вышел из-под контроля и обратился против вас. Я могу научить вас, как укротить его. Как сделать так, чтобы... подобное больше никогда не повторилось. Он произнес это с такой непоколебимой уверенностью, с таким знанием дела, что у Блум на мгновение перехватило дыхание. Укротить силу. Защитить себя. Никогда больше не чувствовать эту ужасающую пустоту. Это было именно то, чего она так отчаянно хотела. Он видел ее колебание, ее страх. И мягко, но настойчиво нанес решающий удар. — Подумайте, мисс Блум. Дверь в мой кабинет всегда открыта для вас. С этими словами он развернулся и вышел из аудитории, оставив ее одну посреди опустевшего зала. Его предложение висело в воздухе — заманчивое, как мед, и ядовитое, как ликорис. Она боялась ему верить. Но она уже боялась и остаться без его помощи. Блум вышла из аудитории, и слова Валтора зазвучали в ней навязчивым эхом. Они были таким соблазнительным ответом на весь тот хаос, что царил внутри. Но за этим ответом стоял он — человек с глазами цвета зимнего неба и с именем, которое вызывало у нее первобытный ужас. Она почти механически дошла до своей комнаты, где ее уже ждали подруги. Выражение ее лица, должно быть, говорило само за себя, потому что Стелла сразу же подскочила к ней. — Ну что? О чем вы говорили? — сразу же спросила Стелла, но в ее голосе теперь слышалась неуверенность. — Он... он все-таки невероятно красивый, правда? Такой... царственный. Но когда он на меня посмотрел, у меня мурашки по спине побежали. — Красивый? — переспросила Текна, поднимая бровь. — Его внешность статистически привлекательна, но это не естественная красота. Она идеальна, как у выточенной из льда скульптуры. И так же холодна. Когда он говорил об амнезии, его голос не дрогнул ни разу. Это пугает. — А его глаза... — тихо добавила Флора, обнимая себя за плечи. — В них столько знаний... но это знания о темных вещах. Я чувствую исходящую от него энергию, как от древнего ядовитого растения — прекрасного, но смертельного. — Он предложил мне индивидуальные занятия, — выдохнула Блум, опускаясь на кровать. — Сказал, что может научить меня контролировать мою магию. Наступило тяжелое молчание. — Часть меня хочет сказать тебе беги от него подальше, — первая нарушила тишину Муза, ее обычно беззаботное лицо было серьезным. — Но другая часть... понимает. Он говорит о том, что болит. И он выглядит так, будто и правда знает ответы. — Но какой ценой? — прошептала Флора. — Знания такой силы всегда имеют свою цену, Блум. — Я не знаю, что думать, — честно призналась Блум, сжимая виски пальцами. — Когда он смотрит на меня, мне одновременно страшно и... любопытно. Как будто он видит во мне что-то, чего я сама не вижу. В этот момент в дверь постучали. На пороге стояла мисс Фарагонда с мягким, но обеспокоенным выражением лица. — Блум, я видела, что лекция мистера Валтора произвела на тебя сильное впечатление, — начала она. — И я понимаю, что тебе нужно отвлечься от тяжелых мыслей. Поэтому я хочу предложить вам всем кое-что. — Ее взгляд скользнул по всем Винкс. — Почему бы вам не съездить сегодня вечером в Магикс? Прогуляться по городу, посмотреть огни, просто сменить обстановку. Иногда лучший способ разобраться в себе — дать своему разуму передышку. Тем более я слышала, что сегодня там фестиваль, думаю вам очень понравится. Идея повисла в воздухе, и Блум почувствовала, как в ее сжатой груди что-то отзывается слабой надеждой. Магикс.  Шум, огни, жизнь — возможно, именно это ей и нужно было, чтобы заглушить навязчивый голос в голове, предлагавший опасные решени — Да! — сразу же согласилась Стелла, и ее глаза загорелись азартом. — Отличная идея! Мы можем сходить в какое-нибудь крутое кафе! Тебе правда нужно отдохнуть от всех этих загадок, Блум. Остальные Винкс поддержали ее радостными возгласами, уже строя планы на вечер. Блум с благодарностью посмотрела на Фарагонду. Возможно, директор была права. Возможно, ответы лежали не в темных знаниях Валтора, а в простой вечерней прогулке с подругами. — Спасибо, — тихо сказала она. — Думаю, мне и правда нужно развеяться. Но позже, собираясь, она не могла отогнать от себя мысль, что эта поездка — не просто веселье. Это была небольшая отсрочка. Отсрочка перед необходимостью принять решение, которое висело над ней, словно меч — довериться ли тому, кто внушал ей одновременно страх и необъяснимое влечение.