Помнить его глаза

Энергия телепортации рассеялась, и их встретила магическая ночь. Фестиваль Цветов в Магикс-Сити с наступлением темноты преобразился. Теперь улицы освещали не солнце, а сами цветы — они излучали мягкое неземное сияние, окрашивая всё вокруг в фантастические цвета. Огромные светящиеся люминесцентные лианы вились по стенам зданий, а с неба медленно падали искрящиеся лепестки, оставляя за собой серебристый след. Воздух был наполнен прохладной свежестью и густыми, пьянящими ароматами ночных цветов. — О боги! — замерла в восхищении Стелла, глядя на сверкающие гирлянды из светящихся орхидей. — Это же просто сказка! И именно в этот момент из-за цветущей арки появилась знакомая группа парней. Специалисты — Скай, Брендон, Гелия, Ривен и Тимми — стояли там, выглядя немного растерянными, но улыбаясь. — Блум! — Скай сделал шаг вперед, его голос прозвучал немного сдавленно. — Фарагонда сказала, что вы можете быть здесь. Мы... я надеялся тебя увидеть. Блум застыла на месте. Увидев его, она ощутила странное, двойственное чувство. Ее разум узнавал его абсолютно четко: Скай. Принц Эраклиона.Твой парень. Она помнила, как они встретились, помнила их первые свидания, его смех и первые совместные сражения. Она видела человека, который должен был быть её любовью, её опорой, и чувствовала лишь смутное беспокойство и тягостную неловкость. Это было похоже на чтение старого дневника о сильных чувствах, которые когда-то испытывал, но больше не мог пережить. — Привет, Скай, — её собственный голос прозвучал глухо и неестественно. Она заставила себя улыбнуться, и эта улыбка оказалась маленьким предательством — по отношению к нему и к себе самой. — Как ты? — тихо спросил он, в его взгляде читалась такая беззащитная надежда, что у Блум сжалось сердце от чувства вины. Принц взял ее руку в свою, крепко сжимая. Все были поглощены своими встречами, создавая вокруг Блум и Ская живой, шумный, но в то же время очень интимный круг. — Я в порядке, — наконец выдавила Блум, опуская глаза. Ее рука лежала в его руке безжизненно. — Я рада тебя видеть, — добавила она тише, понимая, насколько эти слова звучат фальшиво. Он понял. Боль, мелькнувшая в его глазах, была настолько острой и искренней, что Блум на мгновение стало стыдно. Он видел не её, а тень той девушки, которую любил. — Я понимаю, — он сжал ее пальцы чуть сильнее, словно пытаясь через это прикосновение передать хоть каплю тех чувств, что остались в нем. — Ничего не поделаешь. Главное, что ты здесь. И в этот момент, глядя на его преданное, полное любви и боли лицо, Блум почувствовала невыносимую тяжесть. Она хотела вернуться к нему, вернуть себе все, что потеряла. Но она не могла обмануть саму себя — она смотрела на человека, который должен был быть всем ее миром, и видела почти незнакомца. Несмотря на внутреннюю опустошённость, Блум постепенно поддалась общему настроению. Скай, стараясь не показывать свою тревогу, рассказывал Блум забавные истории из последних миссий специалистов. Он так старался, так искренне надеялся, что хоть что-то отзовётся в её памяти, что Блум на время удалось отогнать мрачные мысли. Она даже рассмеялась над шуткой Брендона — и на секунду это прозвучало почти как раньше, почти естественно. Почти. Потому что даже в самые весёлые моменты Блум чувствовала себя актрисой, которая забыла текст, но отчаянно импровизировала, чтобы никто не заметил. И именно в один из таких моментов, когда Скай что-то говорил ей, улыбаясь, её взгляд, блуждая по веселящийся толпе, наткнулся на островок абсолютного спокойствия. На дальней скамье, в тени огромного, усыпанного цветами дерева, сидел Валтор. Его темная одежда сливалась с полумраком, делая его похожим на тень. Светящиеся лепестки, пролетая мимо, выхватывали из тьмы бледные, идеальные черты и пепельные волосы. В руке он держал один из лепестков, и Блум видела, как тот медленно темнел и увядал от простого прикосновения его пальцев. Их взгляды встретились на одно короткое, вечное мгновение. Музыка, смех, голоса — всё это словно приглушилось, уступив место оглушительному гулу в её ушах. В его ледяных глазах не было ни угрозы, ни насмешки. Он смотрел на неё так, будто видел весь её внутренний разлад, её фальшивую улыбку и отчаянные попытки казаться счастливой. И он не осуждал. Он просто знал. Он не стал дожидаться её реакции. Медленно, почти небрежно, он разжал пальцы, и почерневший лепесток упал на землю. Затем он поднялся и, не оборачиваясь, растворился в толпе. И только когда он исчез, в груди Блум поднялась настоящая буря. По спине медленно, от самого основания шеи и ниже, поползла ледяная дрожь — не страх перед ним, а трепетное предчувствие. Этот человек был не просто призраком из забытого кошмара. Он был олицетворением самой загадки, что пожирала ее изнутри. И сейчас, глядя на пустое место, где он только что стоял, она ощущала не панику, а напряженное, тягучее ожидание. Словно она стояла на пороге, за которым скрывалась новая, неизведанная глава ее жизни, и дверь уже была приоткрыта. Пустота в ее памяти вдруг обрела форму, и эта форма была его уходящей спиной. И часть ее, вопреки всякому здравому смыслу, уже делала шаг ему вслед. — Блум? С тобой всё в порядке? — коснулся её плеча Скай, и его голос прозвучал так будто из другого измерения. Она моргнула, отрывая взгляд от того места, где только что стоял Валтор. — Да, просто показалось. Но это была ложь.

***

Прошло несколько дней после фестиваля в Магиксе. Яркие впечатления постепенно потускнели, оставив после себя лишь горьковатый осадок. Комната в Алфее погрузилась в ночную тишину, нарушаемую лишь ровным дыханием спящей Стеллы. Блум лежала с открытыми глазами, уставившись в потолок, где лунный свет отбрасывал причудливые тени. Те несколько дней были наполнены попытками вернуться к нормальной жизни. Она ходила на занятия, улыбалась подругам, даже пыталась тренироваться с Винкс. Но каждый раз, когда она призывала своё пламя, её охватывал холодный ужас — тот самый, что предшествовал провалу в памяти. Её магия, некогда бывшая частью самой Блум, теперь казалась чужим и опасным оружием, направленным против неё самой. И в этой тишине предложение Валтора звучало особенно громко. «Я могу научить вас контролировать вашу силу. Чтобы подобное больше никогда не повторилось». Эти слова эхом отдавались в её сознании, приобретая новый, более глубокий смысл. Контроль. То, чего ей так отчаянно не хватало. Её магия, её пламя, которое всегда было частью её самой, обернулось против нее. А он смотрел на неё так, будто знал её магию лучше, чем она сама Она перевернулась на бок, сжимая подушку. Это было безумием. Довериться тому, чьё одно присутствие вызывало у неё инстинктивную дрожь. Но что, если её страх — это лишь предубеждение? Что, если Фарагонда права, и он действительно тот, за кого себя выдаёт? Возможно, её паника — это лишь последствие травмы, искажающее её восприятие. Кабинет Фарагонды встретил её запахом старых книг и свежезаваренного чая. Директриса сидела за своим массивным столом, но её обычная собранность сегодня казалась немного приглушённой, будто и она чувствовала остаточное волнение от вчерашнего праздника. — Блум, — Фарагонда отложла свиток, который изучала. — Я рада, что ты пришла. Как ты себя чувствуешь после вчерашнего? Надеюсь, прогулка пошла тебе на пользу. Блум села в кресло. Лунный свет фестиваля сменился жёстким дневным освещением, и её страхи теперь казались более чёткими, более реальными. — Мисс Фарагонда, я хотела обсудить с вами мистера Валтора. Я не могу объяснить, но его присутствие.. — она искала нужные слова, — оно вызывает во мне тревогу. Глубокую. Я помню, вы говорили, что он не тот тёмный маг из книжек. Но тогда кто он? Почему я чувствую это беспокойство каждый раз, когда он рядом? Фарагонда внимательно посмотрела на неё, и в её глазах Блум увидела не раздражение, а лёгкую усталость. — Блум, — начала директор, складывая руки на столе. — После того, что с тобой произошло, твои чувства обострены. Ты ищешь угрозу повсюду, и это естественно. Но мистер Валтор прошёл все проверки Совета. Его работы известны во всех измерениях. — Но его имя!— попыталась настаивать Блум. — Имена иногда повторяются, — мягко парировала Фарагонда. — Тот Валтор, о котором ты читала, канул в Лету. Ох, наверное в детстве ему явно не везло с окружением. — усмехнулась директриса. Блум опустила глаза. Разумные слова Фарагонды вступали в противоречие с её инстинктами. Может, её страх — всего лишь эхо пережитой травмы? Выйдя из кабинета, Блум не чувствовала облегчения. Напротив, её сомнения только усилились. Фарагонда советовала осторожность и время. Но время было именно тем, чего Блум боялась больше всего — каждая потерянная секунда приближала её к новой возможной вспышке потери контроля. Она закрыла глаза, и перед ней снова возникло его лицо — спокойное, без тени насмешки или жалости. И та тёмная, запретная притягательность, которая заставляла её сердце биться чаще. Было что-то пьянящее в том, чтобы быть увиденной кем-то, кто не боится её силы, а понимает её. Для кого её дар — не проклятие, а потенциал. Блум села на кровати, обхватив колени. Страх никуда не делся. Он был тут, холодный и тяжёлый. Но теперь с ним соседствовало нечто иное — решимость. Она боялась пустоты больше, чем его. Проснувшись утром, она уже знала, что сделает. Она не знала, к чему это приведёт, не знала, как отреагируют подруги и Скай. Но она больше не могла оставаться в этом подвешенном состоянии, между прошлым, которое не помнила, и будущим, которое боялась прожить. Его предложение было опасным мостом над пропастью. Но по другую сторону пропасти могли быть ответы. И она была готова сделать этот шаг. Блум провела день как во сне. Она механически посещала занятия, кивала преподавателям, делала заметки, но её мысли были далеко. Каждая минута приближала её к последнему уроку — магической теории у Валтора. Это ожидание было похоже на обратный отсчёт перед прыжком в бездну. Когда она наконец вошла в аудиторию, сердце её бешено забилось. Валтор стоял у окна, спиной к двери, наблюдая за закатом. В классе царила непривычная тишина — даже самые болтливые студенты чувствовали исходящую от него властную ауру. Она заняла своё место в первом ряду, чувствуя на себе его взгляд. Сегодня он казался ещё более пронзительным, будто видел все её ночные сомнения и страхи. — Сегодня мы разберём основы построения магических барьеров, — его бархатный голос заполнил аудиторию, заставляя всех невольно выпрямиться. — Не тех примитивных щитов, которым вас учили раньше. Я научу вас создавать настоящую защиту. Ту, что отражает не только заклинания, но и чужие намерения. Он обвёл класс холодным взглядом, который на мгновение задержался на Блум. Она почувствовала, как по спине пробежали мурашки. — Магический барьер — это продолжение вашей воли, — Валтор медленно прошелся перед рядами парт. — Он должен быть гибким, как вода, и твёрдым, как алмаз. Большинство из вас создаёт барьеры из страха. Это их главная слабость. Он остановился перед её партой. — Страх делает защиту хрупкой. Уверенность — непробиваемой. Чтобы создать совершенный барьер, нужно сначала принять свою уязвимость, а затем преодолеть её. Его слова отзывались в Блум странным эхом. Она вспомнила, как её собственная магия вышла из-под контроля, как страх парализовал её. Возможно, он и правда мог научить её контролировать эту стихию внутри себя. — Покажите мне ваши щиты, — скомандовал Валтор. Студентки начали создавать светящиеся барьеры. Блум сконцентрировалась, и перед ней возникло дрожащее пламенное поле. Оно было нестабильным, пульсирующим — точным отражением её внутреннего состояния. Валтор медленно подошёл к ней. — Интересно, — произнёс он так тихо, что слышала только она. — Ваш барьер отражает ваше нынешнее состояние. Хаотичное, но... мощное. Он провёл рукой перед её барьером, не касаясь его. — Вы пытаетесь подавить свою природу, вместо того чтобы направить её. Пламя нельзя заключить в клетку — его можно только обуздать. Когда прозвенел звонок, студенты начали спешно собирать вещи. Блум задержалась, чувствуя тяжесть предстоящего решения. — Мистер Валтор, — её голос прозвучал чётко, хотя внутри всё сжималось от напряжения. — У меня есть сомнения. — Что вас беспокоит? — его спокойный тон контрастировал с её внутренней бурей. — Ваши методы. Ваши мотивы. — Блум скрестила руки на груди. — Все советуют мне быть осторожной, дать себе время. А вы предлагаете действовать немедленно. Почему? В этот момент он нарушил профессиональную дистанцию, сделав лёгкий шаг вперёд. Теперь между ними оставалось не больше метра. — Осторожность — удел тех, кто доволен своим нынешним положением. — Он сделал паузу, давая словам проникнуть в самое сердце. — Вы довольны тем, что не можете контролировать свою силу? Тем, что боитесь собственной магии? Его слова попали точно в цель. Блум выпрямилась, но не отступила. — Нет. Но я также не доверяю тем, кто предлагает быстрые решения. — Разумно. — Уголки его губ дрогнули. Он снова сократил дистанцию, теперь стоя в полушаге от неё. — Но я не предлагаю лёгких путей. Я предлагаю работу. Тяжёлую, рискованную, но способную вернуть вам то, что было утраченно. Блум почувствовала исходящее от него тепло и едва уловимый аромат — смесь холодного дыма, старого пергамента и чего-то ещё, неуловимого и опасного, словно запах приближающейся грозы. Она не отступила, встречая его взгляд. — Вы говорите о контроле, но я чувствую в вас нечто большее, — сказала она, глядя ему прямо в глаза. — Я чувствую ту же силу, что и во мне, но иную. Валтор приподнял руку, как бы собираясь коснуться её плеча, но остановился в сантиметре от него. Искра магии пробежала между ними. — Мы все состоим из тьмы и света, мисс Блум. Мудрость — в умении принять обе части себя. Ваш страх перед собственной силой происходит от отрицания этой простой истины. Он отступил на шаг, восстанавливая дистанцию, но напряжение между ними не исчезло. — Решение остаётся за вами. Вы можете вернуться к своим осторожным друзьям и ждать, пока ваша магия снова выйдет из-под контроля. Или можете рискнуть и узнать, на что вы действительно способны. Блум смотрела на него, чувствуя, как внутри неё борются страх и желание понять свою природу. Наконец она выпрямила плечи. — Хорошо. Я готова к работе. На лице Валтора не было улыбки, но что-то в его выражении изменилось. Удовлетворение? Интерес? Сложно было сказать. — Очень хорошо, — произнёс он мягко. — Завтра после последнего урока. Мой кабинет в западном крыле. Не опаздывайте. Он повернулся к столу, снова собирая свитки, словно их разговор был не более чем обычной договорённостью о дополнительных занятиях. Но Блум знала — ничего обычного в этом не было. Выйдя в пустой коридор, она прислонилась к прохладной стене, пытаясь унять дрожь в коленях. Страх никуда не делся — он сжимал её горло холодными пальцами. Но под ним было нечто новое — хрупкое, но настоящее чувство надежды. Она сделала выбор. Теперь оставалось жить с его последствиями.