Бьется сердце

Нога

— Carry o-on, my waywa-a-ard so-o-on… — «Продолжай, мой чувак», — There'll be pe-e-eace when you are do-o-one, — «Будет пис, когда ты дан, как это вообще транслит?», — Lay your we-e-eary head to re-e-est, — «Дай отдохнуть своей башке», — Don't you cry-y no mo-o-ore, — «И не реви больше, заебал». Скорость. Дорога. Крутая музыка. Ветер в ладони. Счастье, оно в мелочах, мои чуваки. — Григорий, хорош выть и окно закрой, дует, — ломает кайф Валька, пихаясь локтем. — Да окей, окей… — поднимаю окно, пока меня в него не выбросили. Валя на взводе, потому что кое-кого, как единственного уравновешенного адеквата, посадили в тачку Дэна? Ах ты путана, ты же не расколешься, чем таким занимался с Расторгуевым ночью, что утром вы вместе приперлись, м? Как две катушки, случайно столкнулись по пути? Интересно. Очень интересно. Фантазия работает на полную. У нас в тиме есть русскоговорящий испанец, который летом замуж вышел за поцика. Пахнет наебкой, если честно, не верю до сих пор, что так бывает — русскоговорящий, епта, испанец! Ну и Хуан мне рассказывал, как Карлос нервы ему крутил. Там такая драма, такие страсти и саспенс, я аж в блокнот выписал. Ба, когда нашла, меня этим блокнотом на пружине фигурально отходила по хребтине. Правда, потом выяснилось, что история Хуана и Карлоса ни при чем, я просто на следующей странице настрочил секретный рецепт ее пирожков, который она планировала унести в могилу. Произошла некая кража интеллектуальной собственности, ебучая клептомания, я же даже не жру эти пирожки… Но суть в том, что Валька меня, наученного богатым опытом международного общения, не обманет. Все эти случайные вбросы фамилии Богдана к месту и нет, брызганье слюнями и битье пяткой в грудь, типа, я Расторгуева терпеть ненавижу. Не, я не брежу. Вокруг одни Хуаны и Карлосы. А этих двоих вы вообще видели? Которые куртки расстегнули в Ладе, а потом, спохватившись, обратно молниями вжикнули? Мураш и Макар либо банки горячие друг другу всю ночь ставили, либо играли в «Шла коза рогатая за нашими ребятами, защипаю, защипаю, защипаю», либо мы уже перестанем когда-нибудь игнорить, что они помешаны друг на друге?! Ау, почему работаю один я? Макар подрубает песню S.O.S. «Аббы», прибавляя громкость, и на минуту-другую я выпадаю из реальности. Нравится. Надо добавить в плейлист. Недавно я взял за основу новый метод сортировки, по ассоциациям. Стоит признать, вкатывает лучше, чем прежняя раскладка по десятилетиям. Затрахаешься слушать нонстопом хиты семидесятых, но, скажем, если они в миксе с современным роком, эр-эн-би и лирическим рэпом в папке «Макар» — это совсем другая тема. — Жвачка есть? — спрашивает Мураш, прерывая повисшее в салоне молчание. Долгий дрыхнет, виском прижимаясь к стеклу, Валька копается в телефоне и с напряженной зловещей усмешкой с кем-то переписывается. Вот он мне всегда напоминал Планктона из «Губки Боба». Помяните мое слово, мы все однажды проснемся в мире, захваченном его коварным гением. «The love you gave me… Nothing else can save me… Эс-Оу-Эс!» — Нет, но посмотри там в бардачке, — предлагает Макар. За поворотом он притормаживает, и я наблюдаю, как ладонь Макара нагло и почти беспалевно трогает коленку Мураша, прежде чем открыть для него бардачок. — Григорий, если будет рвать, то не на меня! — мигом предупреждает Валя, по-своему трактуя звуки, рожденные моим ртом. Даже морду не поднимает от телефона. И эти люди потом удивляются, как пропустили ключевые детали расследования?! Макар ведет дальше, стараясь не отставать от тачки Дэна. А Мураш, покопавшись в содержимом бардачка, достает желтую пачку M&M’s. — Мне спросить, как долго они тут лежат? — с еле слышной насмешкой фыркает Мураш, надрывая упаковку. Он целую горсть высыпает в рот. Не хочу вспоминать, потому что тогда точно на Вальку блевану, но Мураш обожает эти конфеты до беспамятства. Я имею в виду настолько, что он их на свою днюху добавлял в шоты с водкой. И посыпал ими сверху торт «Наполеон». Валя, готовь бумажный пакетик! — Недавно? — откликается Макар. Вижу его улыбку в зеркале заднего вида. И в этом же самом зеркале отражается, как Мураш две конфеты сует Макару в рот. А Макар быстрым двадцать пятым кадром чмокает его пальцы. — А-а-а! Долгий, просыпаясь, с глазами безумной совы влетает виском в окно. — Григорий! — Вальку аж подкидывает на сиденье. — Хватит! Хватит! У меня с тобой инфаркт будет, а я слишком молодой, слышишь?! — Успокойтесь, — советует Мураш как ни в чем не бывало. — Скоро приедем. Реально уже дом Вити-лесоповала вижу издалека. Валька меня выпинывает из Лады, как только Макар тормозит. Ага, надо проветрить голову и перекурить пару моментов. Вон и Дэн с Расторгуевым паркуются и выходят. Расторгуев что-то Дэну замечает вполголоса, указывая на капот. Кажется, царапину обнаруживает. Оба озабоченно над ней склоняются, отвернувшись от нас. («В ремонт?» — слышу — «Да затереть, наверное, можно так». «Хм. Труба. Долго я так катаюсь, интересно?») Судя по тому, как подергивается глаз Вальки, тот в шаге от порыва подойти и как следует треснуть по подставленной заднице Расторгуева. — Может, мы уже займемся делом? — шипит он сквозь зубы, как вскипающий чайник. — Я для кого за свой счет день на работе брал? — И я, — скромно вставляет Долгий. Предположим, ему попроще, ларек же принадлежит его бате. Долгого Люба, наверное, на кассе подменит. Эх, такая попа от меня уплыла на корабле рыжего пирата. Не Долгого, разумеется. Любови. Да кто ж знал, что она сохнет по Юрику? — А у нас последний выходной, — замечает Макар, мрачно переглядываясь с Мурашом. — Мне вообще в ночь сегодня, — парирует Дэн, отбрасывая бычок. Вставил бы свое веское слово, но я безработный. Не надо на меня оглядываться, чуваки, могу перечислить, сколько каток пропустил. Раньше я в автосервисе лямку тянул. А летом уволился. Не мое это. И музыку свою не разрешали ставить. До этого как-то у Мураша решил узнать, че там по вакансиям на складе, но момент выбрал неподходящий, видать. Ночью в темноте подрулил со своим «Есть вопросик». Мураш от меня такого стрекача дал, что я за ним до кладбища гнался. Уже не за вакансией, а объясниться! Но он меня неправильно понял... — Вот и погнали, нечего прохлаждаться, — требует Валька, первым браво шагая в сторону знакомого дома. — Че такое? — спрашивает Расторгуев шепотом уже в темноте падика. — Ниче! — огрызается Валька тихо. — Да мы подъехали уже просто, но я видел твое последнее сообще… — начинает было Расторгуев, но Валька его перебивает чуть ли не фальцетом в одно слово: — Этотутпричем? Мураш давит на кнопку звонка, дожидаясь, когда Дэн светанет ему туда фонариком. Их обмен косыми взглядами в ярком луче посреди засранной страшной темноты навевает нехорошие мысли про ужастик с расчлененкой. Витя-лесоповал открывает дверь, и его сонные глаза тут же распахиваются во всю ширь. — Что, — севшим голосом произносит он, — опять?.. Дэн и Расторгуев, схватив Витю-лесоповала под локти, оттаскивают вглубь хаты на прежнее место допроса, в кресло посреди гостиной. То ли Витька наше вчерашнее вторжение натолкнуло на мысль, что всегда нужно быть готовым к гостям, то ли это он от нервов — у моей ба так бывает, — но в комнате начисто прибрано. Даже салфеточка кружевная на телике лежит и новую пыль собирает. — Ебать… — Витя-лесоповал, развалившись в кресле, переводит взгляд, полный охуевания, с Дэна на Макара и обратно. — Так вы менты-близнецы! Я так и знал! — Я не мент, — поправляет Макар, морща нос. — Не бреши, они не похожи, — настаивает Мураш недовольно. — А ну говори, — Валька выхватывает из руки Дэна фонарик и направляет в лицо Вите-лесоповалу, — кто такой парень в красной кепке? — Вы совсем ошалели? — Витя-лесоповал прикрывает глаза ладонью. — Какая еще красная кепка?.. Я вам что, бюро находок пропавших хуевин и хуил? — Сказал тот, — язвительно тянет Долгий, — у кого нашли исчезнувшую хуевину! — А ты нам сам расскажи, — нависая над ним и скалясь так, что Витя-лесоповал быстро прихлопывает варежку, ласково мурлычет Дэн, — бюро чего ты. Приспособим к делу. — Катушка, которую вчера отдал Лёня, не наша, — с тяжелым вздохом человека, заманавшегося повторять одно и то же, вмешивается Мураш, поправляя очки. — И мы вышли на вас совершенно случайно, походу. Вы по какому адресу крали-то? Витя называет улицу вообще с другого конца города. — Ну все, трындец, — Мураш отходит к телику и мацает кружевную салфеточку. — Реально вторая катушка… А наша где? — И кто нанимал его? — Валя указывает пальцем на застывшего в кресле Витька-лесоповала. — Вить, — я щелкаю пальцами. Мало ли, бедолаге мое ебало, хоть сколько-то знакомое, поможет прийти в себя? — Там, где наша катушка пропала, украли и кепку красную. Мы наткнулись на пиздюка в этой кепке. А он сдал тебя. Сказал, что ты его брат. — Эд? — севшим голосом переспрашивает Витя-лесоповал, уцепившись за информацию. Опа! Шестеренки сразу закрутились. Макар одобрительно хлопает меня по плечу. — Он тут при чем? — Мы же уже объяснили, — хмыкает Расторгуев, складывая руки на груди. Не-не-не, Богдан, это ты такой умный и сообразительный, потому что мы уже все на семерых заранее перетерли. А у человека тут шаблон за шаблоном трещит. — Ты как вообще с Эдом общаешься, норм? — кому, епт, как не мне знать, что такое траблы в семье? Меня вон батя родной пиздил с восьми лет до четырнадцати, пока я не вырос и не смог сдачи отвесить. За все подряд. За свое хуевое настроение. За проблемы на работе. Бывало, за то, что я, по его мнению, узкоглазый и на таджика похож, а значит, мать меня нагуляла. Неродного, типа, не жалко. («У твоего бати не было клички Слепой? — как-то уточнил побелевший от злости Валька. — Скинь-ка мне его адресок. Зачем? Да я, Григорий, никак не могу семнадцатый номер по вертикали в кроссворде отгадать. Провожу опрос. Чем больше народа, тем больше мнений».) В общем, пока ба не увидела меня случайно, без приглашения заскочив к бате, всего синего, не ахнула и к себе не забрала в пгт, я даже не в курсах был, что домочадцы в норме друг друга нахуй не посылают по утрам и спокойной ночи не желают пинками. Я задаю Витьку-лесоповалу главный вопрос, не обращая внимания на то, что хватка Макара на моем плече становится какой-то встревоженной и больно крепкой: — Твой Эд мог тебя сдать за «все хорошее», что ты с ним делал? — Мог, конечно… — проговаривает Витя-лесоповал нехотя. Увиливает от взгляда. Потирает шею. Эх, Витек! — Я им с мамой ниче не подкидываю финансово. Работа у меня… не располагает… — Дэн стонет тихо «Работа!», закатывая глаза, а Витя-лесоповал оправдывается: — Да и хули, у мамки есть этот толстый хрен, Эдькин батя. Вот пусть и носит в дом. — Эд сказал, ты и его пиздил, и маму, — сам не сразу замечаю, что у меня с голосом творится. Дрожит, что ли? Ну да, колышет меня до сих пор эта тема. Ничо. Музон послушаю, к ба прижмусь, отпустит. — Только Эда! И за дело! — Витя-лесоповал неуютно ерзает в кресле. — Подзатыльники чисто! А то он как начнет мне заливать, что я живу красиво… — Витя смотрит волком на Дэна и на Макара за моей спиной, все еще, видимо, подозревая того в ментовстве, и расшаркивается перед обоими чистосердечным: — А я некрасиво живу. Работа нервная. — Работа! — снова пыхтит Дэн, с силой растирая лицо руками. — Ебануться… — В этом месте поподробнее, — цепляется за его слова Валька, становясь рядом с Богданом и так же складывая руки на груди. Для полного эффекта не хватает рычащего Зуки, но мы его забросили домой по пути. И правильно. Нехуй псу лапами шастать по стеклу, набитому у падика Лесоповала. — Что там Эд тебе заливает? Завидует? — Ясен хуй, — пренебрежительно отмахивается Витя-лесоповал. — Я бабки поднимаю, кое-как девять классов закончив, типа, а его в школу заставляют дальше ходить и об экзаменах думать. — Дурачок, — хмыкает Валька. Он с беспокойством косится вверх, на Расторгуева, и добавляет, будто мы не поняли: — Не в смысле дурачок, что ушел после девятого, а что думает таким образом бабок намутить… после девятого много умных людей уходит… — Например, мы, — ехидно вворачивает Мураш. — Да я и сам виноват, — Витя-лесоповал так входит во вкус посыпания головы пеплом, что с пламенной исповедью обрушивается на Долгого, которому просто не свезло стоять прямо напротив кресла. — Не надо было хвастаться. Но ко мне когда Эдька приезжает, мы обычно его гоняем с пацанами за закусоном, накатываем… и язык за зубами по пьяной теме не держится. А он все слушает и на ус мотает, придурок. — Ты говорил при нем, что вы будете катушку выносить? — не унимается Валька, щуря голубые глаза. — Наверное. Не помню. — Витя-лесоповал грустно вешает башку. — Скорее всего? — Он вдруг, встрепенувшись, выпрямляется в кресле и спрашивает у Долгого строго: — Вы же не думаете, что Эдик тоже… вынес катушку? — Кто? — Долгий оборачивается, но за спиной у него только шведская стенка. — Я?! — Не думаем, он же дрыщ, как такой катушку вынесет? — дает сладкую пилюлю Валя, чтобы тотчас в пасть Вити-лесоповала затолкать парочку горьких: — Наверняка собрал пиздюков-сообщников. Вопрос только, откуда у него-то дубликат ключа от совершенно другого склада? — Ага, — подключается Мураш, задумчиво барабаня пальцами по кружевной салфеточке на телике. — Вите-лесоповалу и Лёне-голубому-фургону ключ дал заказчик. Может, Эд залез в телефон Вити-лесоповала, когда тот пьяным валялся, и как-то связался с заказчиком, чтобы взять дельце и себе? — Я почему лесоповал? — у Вити чуть глаза из орбит не выкатываются. — А хули Лёня голубой?.. И вообще. Не-не-не! — он трясет руками, отмахиваясь от догадок Вали и Мураша. — Контакт с заказчиком Лёня держал. А он на пьянки телефон не носит. Три мобилы так просрал. — Есть хорошая вероятность, — тянет Валя, потирая подбородок пальцами, — что у Эдика вообще не было заказчика. Взял пример со старшего братика. Для понта. От отсутствия мозгов. — Чем она хорошая? — интересуется Богдан. — Тем, что катушка наша, небось, до сих пор у Эдика, — ловит мысль Мураш, оставляя наконец поруганную салфетку в покое. Его глаза поблескивают за стеклами очков. — И после встречи с нами он ссытся и не знает, куда ее беспалевно деть! — Все ясно, — вмешивается Дэн. Витя-лесоповал издает испуганный писк, когда Дэн, стоящий позади его кресла, начинает разминать его плечо вместо эспандера. — Ты… — Дэн стискивает пальцы, — даешь им номер Эда. Я — еду сдавать вторую катушку по нужному адресу. — Удобно устроился! — набрасывается на него Мураш. — Тебе все лавры, а нам — поиск пиздюка? Помочь не хочешь?! — Помогу, если попросишь вежливо, Глебка. — Как ты меня назвал? — Эй! Эд ничего не крал! — А ты вообще молчи, ты какой пл-римелр подаешь подл-растающему поколению? Их голоса сливаются в какофонию. Хочется наушники надеть и послушать Эс-Оу-Эс. Выходим на улицу, наконец купив у Витьки-лесоповала номер и домашний адрес Эда за обещанное Дэном сквозь зубы «Постараюсь пошуршать, чтобы его не сильно нагнули за первый раз, если реально он причастен». Достаю сигарету и обхожу Ладу кругом. Сую каплю наушника в ухо и вбиваю в поиск «Аббу»… — Эй, ты в порядке? — спрашивает Макар, появляясь рядом. Прикуривает мне своей зажигалкой. От его внимательных карих глаз не спрятаться. Но и я уже давно решил, что мне не надо. Мне нравится… что он не ждет зова о помощи. Знает, что я не закричу. Он просто всегда приходит вовремя. И если он хочет жамкать коленку Мураша, то пусть ее жамкает. Главное, чтобы не переставал быть Макаром Катановым. — Загрузился, — признаюсь честно. — Я понял, иди сюда. — Макар тянет мою башку и укладывает себе на плечо. — Постоим покурим. И нахуй твоего старика.