Снова тот персиковый гель для душа?

Утром, проснувшись от громкого пения птиц за окном, Чонвон не обнаружил рядом Джея. «Странно у него же сегодня выходной » — пронеслось в мыслях у парня. Даже выйдя на кухню он не увидел там любимого. А посмотря на пустой крючок у двери, он насторожился. Ключей нет, ни от машины, ни от дома. — И куда он уехал? — спросил сам у себя Чонвон. Но и звонить не стал. Приедет вот и спрошу. Приготовив завтрак и приняв душ, Чонвон сел за стол, ковыряя приготовленную кашу. Вдруг замок защёлкал и парень сразу встал, поворачиваясь к прихожей. Джей зашёл с большим букетом пионов и небольшим пакетом. Чонвон, что стоял наклонив голову, ничего не понимал. «Сегодня ведь не годовщина. » — Ну чего стоишь? Это тебе.— протянул Джей, начиная разуваться. — А какой повод? — зарываясь носом в букет, поинтересовался Чонвон. — Нет повода. Просто так. Чонвон развернулся проходя вглубь кухни, чтобы поставить цветы в вазу. Джей прошёл следом и пока младший наливал воду, он притянул его к себе целуя в шею. — Скажи честно, ты где-то накосячил? — Нет. — Хён, ты конечно даришь мне цветы несколько раз в месяц, но сегодня что-то не так. — Малыш, всё так. Я просто захотел тебя порадовать и всё. В этом нет подвоха и я ни где не косячил. — А что в пакете? — А..ну потом увидишь. — Я хочу сейчас. Мне интересно. — Ты же наворчал на меня за те чулки. Я купил тебе новые. — Ты....ты серьёзно? — Вполне. Там штук 20 разных. Я взял все что были. — Придурок...— смущённо прошептал Чонвон заглядывая в пакет. Внутри и правда были чулки разных расцветок из разных материалов. — Я же сказал, что хочу видеть их на тебе во время каждого нашего секса. Поэтому и взял все. — Ты сумасшедший. Садись есть давай. Украдкой поглядывая на цветы, Чонвон спросил. — А куда ты ездил? Цветочный у дома закрыт по воскресеньям. — В тот, что у метро. — Джей спокойно доел всё. — Он открыт. Потом в магазин, больше никуда. — В семь утра? Ты ради этого так рано встал? — Птицы разбудили. А ты так сладко спал, что решил не будить и сделать сюрприз. Чонвон почувствовал как по щекам разливается тепло. Он нахмурился скрывая улыбку. — И долго ты там стоял выбирал? Все двадцать пар? — Я просто показал фото продавщице.— отпивая кофе, произнёс Джей. — Сказал: «Хочу всё, что будет так же отлично на нём смотреться». Она сразу включилась в процесс. — Джей! Ты...ты засмущал девушку! — Ничего подобного. Она сказала:« ваш парень, наверное, очень красивый». А я ответил:«невероятно красивый». И мы быстро выбрали все двадцать штук. Чонвон закрыл лицо руками, но сквозь пальцы было видно как он краснеет до кончиков ушей. — Не могу поверить, что ты это сделал. — Обещал же. — ответил Джей, вставая, чтобы помыть тарелку. Помыв посуду, он вернулся к столу, сел рядом и потянулся к пакету. — Ну что, посмотрим? Мне продавщица особенно эти черные с кружевом хвалила. — Позже! — Чонвон почти выхватил пакет, прижимая его к груди. — Я… я сам...потом. — Как скажешь, — Джей улыбнулся и обнял его за плечи, притянув к себе. — Главное, что ты не болен и не обижен. А все остальное — приятные мелочи. Чонвон прислонился головой к его плечу, глядя на пионы. Они и правда были красивые. И куплены просто так. И весь этот странный, милый, смущающий поступок — тоже просто так. От большой, тихой любви, которой не нужен повод. Вечером любопытство всё-таки ударило в голову. И Чонвон решил примерить те самые чёрные чулки. Стоя в ванной он конечно же ничего не увидел, зеркало не во весь рост. Осторожно выйдя в прихожую он встал перед зеркалом смотря на себя. Но осторожно не получилось. Джей в этот самый момент вышел из спальни и всё увидел. — Опа! — Нет, хён! Я только примерить! — крикнул младший и ринулся к ванной, но не успел. Джей заслонил собой вход. — Она не соврала. — осматривая Чонвона с головы до ног прошептал Джей. — Можешь не прятаться, — прошептал он, наконец подняв руку и проведя тыльной стороной пальцев по шелку на его бедре. Легко, едва касаясь. Чонвон вздрогнул. — Это же для меня, да? Значит, я имею право оценить. — Оцениваешь? — выдавил из себя Чонвон, пытаясь шутить, но голос подвел. — Пока ставлю высший балл, — Джей наклонился, и его губы почти коснулись его уха. Его дыхание было горячим. — Но для окончательного вердикта… нужна более тщательная проверка. И прежде чем Чонвон успел что-то сказать, сильные руки обхватили его под коленями, легко подняв на руки. Он вскрикнул от неожиданности и инстинктивно обвил руками шею Джея. — Хён! — Тише, котёнок. Экспертиза будет проводиться в более подходящих условиях, — с деловым видом заявил Джей, неся его обратно в спальню, туда, откуда вышел. Он шёл уверенно, а Чонвон, прижимаясь к нему, чувствовал, как бьется его собственное сердце — тревожно и радостно одновременно. В мягком свете ночника комната казалась уютной и безопасной. Джей опустил его на край кровати, но не отпустил, встал перед ним на колени, оказавшись по уровню ниже. Его руки легли на его колени, мягко разводя их в стороны, и он снова замер, рассматривая. — Да, — сказал он снова, на этот раз еще тише, еще проникновеннее. — Определенно, мой лучший спонтанный шопинг. Он медленно, с благоговением, как что-то хрупкое и бесценное, наклонился и приложил губы к его колену, прямо над шелковой резинкой. Поцелуй был бесконечно нежным. — Всё в порядке, — прошептал он, глядя снизу вверх в его широко раскрытые глаза. — Я просто любуюсь. Мы можем остановиться в любой момент, если захочешь. И в этой готовности остановиться, в этом вопросе в его глазах, Чонвон почувствовал такую бережность, что всякая неловкость растаяла. Он медленно провел пальцами по его щеке. — А если… не захочу остановиться? — спросил он шепотом. Улыбка, которая тронула губы Джея, была самой нежной и в то же время самой торжествующей из всех, что он видел. — Тогда, — сказал Джей, снова целуя его, теперь повыше, на внутренней стороне бедра, заставляя Чонвона содрогнуться, — экспертиза обещает быть очень… очень тщательной. Джей тоже не соврал насчёт экспертизы. Если бы Чонвон был конфетой, от него бы уже ничего не осталось. Старший искусал каждый участок открытой кожи и облизал всё, что было скрыто за кружевами. Губы и бедра уже горели и покраснели от рук и зубов, что не оставляли и кусочка нетронутого места. — Хён, пожалуйста. Давай дальше. Ты и так меня уже «съел». — Тебе кажется. Мне ещё мало. — оставляя очередной засос на внутренней стороне бедра, прошептал старший. Голос Чонвона сорвался на высокую, дрожащую ноту, больше похожую на стон. Его пальцы впились в волосы Джея, не то пытаясь оттянуть, не то притянуть ближе. Вся кожа горела, будто по ней провели наждачной бумагой, оставив вместо нее жгучие следы поцелуев, укусов и щекотного дыхания. — Мало? — выдохнул он, и в этом слове было и отчаяние, и мольба, и какая-то дикая радость. — Хён, я... я уже не могу... — Можешь, — возразил Джей, и его голос, густой и низкий, вибрировал прямо у самой чувствительной кожи на внутренней стороне бедра. Он наконец оторвался, чтобы посмотреть на него снизу. Глаза его были темными, почти черными от желания, но в них горела не только страсть, а еще и какое-то глубокое, почти одержимое восхищение. — Ты можешь всё для меня. И ты примешь всё, что я дам. Правда? Это был не вопрос, а тихое утверждение, облачённое в форму просьбы. И Чонвон, глядя в эти глаза, мог только кивнуть, потеряв дар речи. Потому что это была правда. В такие моменты границы его тела переставали принадлежать только ему. Они становились территорией Джея, и он имел право исследовать ее с маниакальной тщательностью. Джей удовлетворился кивком. Его ладони, горячие и сильные, плавно скользнули вверх по шелку, охватив бедра и приподняв его еще немного. Поза была максимально уязвимой, открытой, и Чонвон закрыл глаза, чувствуя, как по лицу разливается новый румянец стыда и предвкушения. Но следующее прикосновение было неожиданно нежным. Не губы и не зубы, а просто щека. Джей прижался горячей щекой к самой нежной коже, просто подышав, дав ему прочувствовать это — интимность, граничащую с болезненной нежностью. — Ты так прекрасен, — прошептал он, и слова потерялись где-то между его кожей и телом Чонвона. — Весь такой… мой. Весь дрожишь. Растяжка пролетела незаметно, погрязнув в этих поцелуях и укусах, Чонвон и не заметил, как в него толкаются уже не пальцы. — Ах! — Чёрт! Ты уже опять такой узкий. — толкаясь на всю длинну и замирая прохрипел Джей. — Х-хён... — его голос срывался, не в силах выдержать эту внезапную, огненную полноту. Джей замер, весь напрягшись, как стальная пружина. Каждая мышца на его спине и плечах вырисовывалась под кожей. Он дышал тяжело и прерывисто, горячий воздух обжигал шею Чонвона. — Тише... тише, котёнок... дыши, — сам он еле выговаривал слова, борясь с инстинктом начать двигаться немедленно. Его руки, обхватившие бёдра Чонвона, дрожали от усилия сдержаться. — Просто... дай себе привыкнуть. Давай вместе. Он наклонился, прижавшись лбом к его плечу, и начал медленно, почти незаметно, двигать бёдрами — не толчки, а крошечные, вкрадчивые покачивания. Это был мучительный, сладкий танец, растягивающий и заполняющий каждый миллиметр. Чонвон застонал, длинно и дрожаще, его тело начало неохотно, по капле, расслабляться, принимая его, приспосабливаясь к знакомому, но всегда невероятному ощущению. — Вот так... вот так, мой хороший, — хрипел Джей на ухо, его губы скользили по мочке, по шее. Его собственный контроль трещал по швам. Вид Чонвона под ним — запрокинутая голова, полуоткрытый влажный рот, глаза, полные слёз от переполнения чувств, и этот чёрный шёлк, безнадёжно смятый на его бёдрах, — сводил с ума. — Бог ты мой... как же ты прекрасен внутри. Как будто... в первый раз. И с этими словами он наконец сорвался. Первый настоящий, глубокий толчок заставил Чонвона вскрикнуть. Второй выбил из него воздух. А дальше ритм уже не сбивался — яростный, неумолимый, точный. Каждое движение вышибало искры из-под век, каждый стон Джея, низкий и животный, отзывался эхом в его собственной груди. — Джей... Джей, я... — он пытался предупредить, но слова превратились в нечленораздельный рык, когда волна накрыла его с головой, белая и ослепительная, выжигая всё на своём пути. Джей почувствовал, как его тело сжимается в последнем, судорожном спазме, и это стало последней каплей. С низким, сдавленным стоном, похожим на рык, он рухнул вперёд, в последнем, глубоком толчке, потеряв себя в пучине, которую сам же и создал. Рухнув рядом, тяжело дыша, Джей устало прошептал. — Сто чёрных чулок из ста. Это невероятно. Этим самым он вызвал у Чонвона усталый смех. — Да, эти ты почему-то не порвал. — Могу исправить. — Нет! Они красивые....и куплены тобой. — Я просто пошутил. Пойдём в душ. — Неси. Джей хмыкнул и подняв тело на руки, поцеловал и направился в ванну. Вода была горячей, почти обжигающей, и они стояли под ней оба, просто позволяя струям смывать пот и напряжение. Джей прислонился к кафельной стене, держа Чонвона перед собой, обвив руки вокруг его талии, подставив лицо под воду. Чонвон расслабленно откинул голову ему на плечо. — Тяжёлый ты, котенок, — пробормотал Джей, но в его голосе не было ни капли раздражения, только глубокая, спокойная усталость. — Сам такой, — беззлобно огрызнулся Чонвон, проводя ладонью по его мокрому предплечью. — И не отпускай. — И не собирался. Они мылись медленно, почти лениво. Джей налил ему в ладонь гель с персиком, и Чонвон, улыбаясь, начал намыливать ему грудь. Потом они поменялись. Это был не секс, не прелюдия. Это был ритуал очищения и заботы. Смыть следы страсти, чтобы осталась только чистая кожа и тихое, равномерное биение сердца. Джей осторожно снял с него те самые чёрные чулки. Шёлк, мокрый и тяжелый, соскользнул с ног и упал на пол. Джей поднял их, отжал и повесил на раковину. — Надо будет просушить. А то испортятся. — Ты как будто о живом существе, — усмехнулся Чонвон, вытираясь. — Ну, они же выполнили свою миссию героически. Заслужили уважительное обращение. Они вытерлись большим мягким полотенцем, одним на двоих, толкаясь и смеясь. Потом, уже в прохладном воздухе спальни, Чонвон полез в шкаф. — Надень мои, — сказал Джей, кивнув на стопку своих старых футболок. Чонвон достал самую мягкую, серую, уже почти бесформенную от стирок, и натянул на себя. Пахло Джеем, чистым бельем и домом. Они рухнули на свежую простыню, которую Джей, к удивлению Чонвона, успел как-то незаметно сменить пока тот копался в шкафу. Выключили свет. Устроились. Чонвон лёг на спину, а Джей перевалился на бок и пристроил голову ему на грудь, прислушиваясь к ударам сердца, которые наконец замедлились до спокойного, сонного ритма. — Ты сегодня... — начал Чонвон, проводя пальцами по его влажным волосам. — Я сегодня просто любил тебя, — перебил Джей, не открывая глаз. — Просто. Без повода утром. И со всеми поводами вечером. — Да, — прошептал Чонвон. — Это было... утомительно. Джей хмыкнул, и вибрация смеха прошла через его грудь прямо в сердце Чонвона. — Спи. Завтра понедельник. — Ты тоже спи. — Спится, когда ты вот так дышишь ровно под ухом. И они заснули. Не сразу, но быстро. В темноте, среди запаха чистых простыней и едва уловимого персикового аромата.