Странная дружба

Любопытство сгубило кошку. Что ж, видимо, Цирцея была не сильно умнее. И ведь всему виной случайная фраза о том, что член у бога океана похож на щупальце: гибкий и с тонким кончиком. Цирцея не понимала, какой пошлый и недалекий человек включил такую информацию в гимн Посейдону и как этот текст попал в ее библиотеку, где вообще-то читают дети, но факт оставался фактом: во время разговора Цирцея украдкой посматривала владыке океанов между ног, хотя говорили они совсем не о членах и не о щупальцах! И что хуже всего, Посейдон ее взгляды заметил. На выходе из гостевой комнаты, в которой они сидели вдвоем, он оглянулся и насмешливо подмигнул: — Ты во мне дыру прожжешь. Показать? — его голос перекатывался шелестом волн, завораживая и маня. Цирцея вспыхнула от смущения — но проклятое любопытство нашептывало согласиться на неприличное и до дрожи заманчивое предложение. Посейдон же просто посмотреть разрешил, а не попытался затащить ее в постель. — Обойдусь, — тем не менее выдавила Цирцея. Посейдон плавно перетек поближе. — Можешь через одежду потрогать, — искушающе убеждал он. Жар с щек сполз и на шею; Цирцее казалось, она вся пунцовая. Однако любопытство вцепились в плечи и не позволяло отступить ни на шаг. — Это как-то, — она отвела взгляд, словно потолок был способен помочь ей с решением проблемы. — Слишком. Посейдон уже подступил почти вплотную, оставив между ними расстояние в пару ладоней. Цирцея могла с лёгкостью отступить. Пресечь этот разговор. Она не хотела. — Да ладно, чего нам, богам, стесняться? — он намекающе улыбнулся, чуть обнажив острые акульи зубы — Цирцея уже знала, что это не угроза, а искреннее веселье. — Может, тебе понравится и захочется в деле оценить. «Любит же он меня дразнить», — обречённо подумала Цирцея, всерьез желая согласиться потрогать член бога. В конце концов, ей было до покалывающих пальцев интересно, как он всё-таки выглядел. — А если не понравится? Тебе будет, — она запнулась и смешалась, чувствуя, как воздух раскаляется вокруг: ее солнечная сила вырвалась из-за чудовищного смущения, — неудобно, — Цирцея представила, как оставляет Посейдона неудовлетворенным: а ведь она абсолютно точно не позволит делать с собой то, на что бог так долго и явно рассчитывал. И все же не смогла сдержаться и покосилась между его ног с настороженным интересом. Конечно, это не осталось без внимания! Посейдон невозмутимо пожал плечами и довольно улыбнулся: — Переделаю в то, что понравится. Способность трансформироваться — удобная штука. Но я думаю, что ты оценишь. Давай, не трусь, он точно не кусается, — его мягкий смех прошёлся теплой волной по спине Цирцеи. — Я просто не, — «хочу бросать тебя возбуждённым. Тебе будет неприятно», — хотела добавить Цирцея, но тряхнула головой. Посейдон ведь понимал, на что шел. Мысль о том, что он мог потерять контроль и взять ее силой, даже не посетила Цирцею: раньше они лежали рядом, и бог не преступал очерченной грани. —Ладно, не обижайся потом, если что, — Цирцея, почти не дыша, аккуратно, самыми кончиками пальцев провела по твердому члену. И вообще не поняла, что ощутила. — А посмотреть можно? — проклиная себя, попросила она. Куда уж отступать, раз начала! — Можно, конечно, — мурлыкающий голос Посейдона смывал опасения. Бог улыбался довольно. — Давай, доставай. Цирцея не ожидала, что ее заставят делать это самой. Но она, действительно, сама влипла в такую ситуацию — пусть Цирцея подозревала, что это может кончиться чем-то нехорошим, все равно немного неловко распахнула его хитон — и резко выдохнула, увидев чуть извивающийся член и вправду похожий на щупальце с тонким кончиком. У него, кажется, даже были маленькие присоски. Цирцея осторожно, изучающе прикоснулась к нему уже не сквозь одежду — и была поражена тем, насколько он мягкий, почти бархатистый и в то же время чуть скользкий. — Он интересный, — Цирцея улыбнулась. — Мне нравится, но, — она зажмурилась. Неловко было ей: Посейдон позволял ей все, вел себя так мило и добро, никогда не причинял вреда и вообще был замечательным мужчиной. Только вот. — Кажется, я не могу так же довериться тебе, — призналась Цирцея. Посейдон неприкрыто рассматривал ее лицо, ловил реакцию — и, кажется, она пришлась ему по душе. — Хех, интересный… таких комплиментов мне ещё не делали, — бог издал тихий смешок. — И если ты продолжишь так трогать, то будут последствия, — он подмигнул все с той же акульей усмешкой. — А почему не можешь? Стесняешься? — Посейдон обвел ее фигуру очень заинтересованным взглядом, отчего член приподнялся сильнее. —Поверь, стесняться тебе точно нечего. Цирцея одернула руку и потерянно посмотрела на Посейдона. Как объяснить ему, что она не выносила даже мыслей о том, чтобы подпустить кого-то к своему телу? — Я не люблю, когда лезут под одежду, — горько призналась Цирцея. — Когда прикасаются слишком откровенно. Мне больно, — она повела плечом. Все в прошлом. Хотя это прошлое отправляло жизнь до сих пор. — Было больно, унизительно и плохо, — Цирцея подалась вперёд, отчаянно желая прижаться и найти утешение в объятиях Посейдона, но остановила себя. Не стоило навязываться ему. Осмотрела сочувственно нахмуренный лоб. Посейдон не давил на нее. Абсолютно не давил. Ни раньше, ни сейчас. И он точно не был виноват в том, что Цирцея слишком слаба, чтобы побороть прошлое и вести себя, как нормальная. Она положила руку обратно на его член и осторожно погладила, отмечая, как присоски приятно цепляются за пальцы. — Предупреждала же, — вздохнула Цирцея. — Я могу помочь тебе получить удовольствие, раз уж мое любопытство нас сюда привело. — Ты же знаешь, что я не причиню тебе вреда? — уточнил Посейдон. — Никогда и ни за что, — Цирцея поверила ему. И не вздрогнула, когда прохладные ладони легли на плечи и бережно, почти невесомо погладили, снимая жар смущения. — А по одежде можно? И тебе не обязательно продолжать, если тебе неприятно. Я и сам справлюсь если что, — грустно прибавил он, однако готовый отступить. Нежность волной затопила Цирцею. Посейдон мог бы не спрашивать. Мог бы взять ее сотни раз. Мог запугать, опоить или просто применить силу — и вместо этого давал ей выбор. Цирцея прислушалась к себе и робко улыбнулась, потрясенная тем, что сейчас ей было удивительно хорошо. — Не неприятно, — честно ответила она. — Совсем. Я даже хочу тебя трогать. И чтобы ты трогал меня, но, — Цирцея бросила острый взгляд на Посейдона. — По одежде, ладно? И можно посильнее, — странно, но ей пришлось прикусить губу, чтобы не начать просить о поцелуе. Желание быть ближе, прижаться к твердому телу, почувствовать страсть разгоралось внутри, сжигая прошлые страхи. Цирцея коротко коснулась щекой груди Посейдона и продолжила ласкать его член рукой. Бог издал глубокий низкий звук, похожий на урчание котов. — Все становится интереснее, — его удовлетворение растеклось в воздухе, словно теплая волна. — Только погоди немного, сделаю так чтобы нам обоим было удобнее, — Посейдон создал кушетку со спинкой из воды, устроился на ней полулёжа и одним движением посадил Цирцею себе на колени, так и оставив руки у нее на бедрах, легонько и ласково сжимая. — Не против? Цирцея была готова позволить ему все хотя бы за то, что он спрашивал ее мнение. — Нет? Кажется, не против, — она задумчиво и смущённо второй рукой погладила его по плечу. — А мне можно? — Конечно, можно! — в отличие от Цирцеи, Посейдон явно не испытывал сомнений. — И вообще я заслужил поцелуй за старательность, а? — шутливо спросил он и потянулся к ее губам. Его руки скользнули выше по бёдрам, обнимая за талию. — Заслужил, и не один. Сколько хочешь, — Цирцея улыбнулась и подалась навстречу, почти ложась сверху, уже смелее запустила руку в его волосы, перебирая мягкие пряди. — Это лучшая награда! — и вновь похожий на урчание звук, заставивший все внутри трепетать от восторга. — М-м, я хочу много, — Посейдон поймал ее губы в ласковый, но настойчивый плен, поглаживая ее по бокам и спине, нежно, однако немного задевая грудь. Цирцея отвечала с жаром, подчинялась сразу и безоглядно уверенным движениям его языка, подставлялась желанным рукам, сама гладила бога по плечам, спине, груди, сильнее ласкала затвердевший член. Цирцея неохотно оторвалась от губ Посейдона и призналась с удивлением и робкой надеждой: — Знаешь, я все думала, когда захочу сбежать… А сейчас поняла, что хочу, чтобы ты меня крепко обнимал. И трогал. И, — она поцеловала его жадно и долго, — мне сейчас очень хорошо. Посейдон улыбнулся крайне довольно и прижал ее к себе — так крепко, как она и желала. — Ну тогда я тебя не отпущу, — он стиснул ее талию, отчего Цирцея чуть застонала, тут же замолкнув. — Вообще… по крайней мере до вечера, — Посейдон усмехнулся. — Не отпускай, — шептала Цирцея, подаваясь навстречу. Все осознанные мысли растворялись в удовольствии, которое Посейдон ей дарил. — И заходи потом… Мне нравится… Он поцеловал Цирцею горячо и властно, зарывшись рукой в волосы, словно чтобы не дать отстраниться, вторая рука сползла на ягодицы, сжимая поверх хитона. Цирцея мгновенно напряглась и поймала его ладонь, отстранилась — Посейдон не держал. — Только не там, пожалуйста… Там… Больно, — она взглянула с мольбой, надеясь, что он поймет и не станет расспрашивать. К счастью, Посейдон нахмурился и послушно убрал руку — Цирцея положила ее себе на бедро и с облегчением прижалась обратно. — Хорошо. Где ещё нельзя? — Посейдон ласково массировал бедро, второй рукой гладил по спине — и был до дрожи в коленях аккуратен, так что Цирцея выдохнула и совсем расслабилась, отдавшись благодарному поцелую. — Наверное… Кажется, можно во всех остальных местах. — Кажется? — Посейдон улыбнулся в поцелуй. — М-м, давай проверим? Он легонько сжал одной рукой ее грудь, отчего Цирцея откинула голову и тихонько застонала, хотя и пыталась себя сдерживать. — Здесь точно можно. Непривычное, но теплое и острое наслаждение свилось в животе, заставляя ёрзать на коленях Посейдона. Цирцея крепче обхватила его член, обнимая второй рукой за шею. Хотелось ближе. Откровеннее. Забыть о прошлом и позволить богу все. Посейдон слегка выгнулся под ней и негромко застонал, сжимая Цирцею в руках. — Ты меня точно доведешь, — он обнял ее грудь обеими руками, пальцами массируя затвердевшие соски сквозь ткань. — Давай, я хочу слышать твой голос. Хочу, чтобы тебе тоже было хорошо, — его губы снова завладели ее — и Цирцея застонала громче, уже не сдерживаясь. — Я тоже… хочу… довести тебя, — шептала она между поцелуями, лаская его двумя руками, прижималась так сильно, как могла, и ерзала, ощущая, как и в ней разливается приятное напряжение, а между ног становится непривычно горячо и влажно. Посейдон сжал ее грудь, выгнулся и кончил со стоном, оросив ее руки и живот. Цирцея осознала, что ей совсем не хотелось немедленно отмыться, наоборот, было удивительно спокойно и… правильно? Приятно уж точно, хотя внутри все ещё сжималось в томлении и желании чего-то. — О боги, — Посейдон пару мгновений смотрел на нее расфокусированным взглядом, затем очень довольно улыбнулся и благодарно и глубоко поцеловал. — Ты невероятная. Твоя очередь, — вдруг решил он. — Руками нельзя, да? А губами, м-м? Или даже… у меня есть и другие методы, — Посейдон намекающе подмигнул, попутно убрав следы своего наслаждения. Цирцея расслаблено прижалась к нему. — Мне и так хорошо было, — призналась она, поцеловав Посейдона в уголок губ. — Очень хорошо. Мне не нужно больше ничего. И я бы с удовольствием повторила, — на самом деле в ней все еще жила жажда чего-то большего. Посейдон ласково гладил ее по спине, остужая прохладными ладонями разгоряченную кожу. — А если мне хочется доставить тебе ещё немного радости, позволишь мне? Я даже могу не касаться тебя там, если тебя это беспокоит. Например, вот так, — водяная струйка, похожая на щупальце, обвилась вокруг запястья Цирцеи. Цирцея задумчиво посмотрела на щупальце, подвигала рукой — струйка скользнула по коже, даря прохладу и ласку. — Хорошо, — смущённо согласилась Цирцея. — Если ты сам хочешь. Можешь такими обнять? Мне нравится, когда ты меня к себе прижимаешь. И гладишь, — призналась она и уткнулась ему в шею, поцеловала там, чтобы скрыть неловкость. Посейдон опять довольно заурчал. От его улыбки приятная и волнительная дрожь прошлась по телу, а когда он обнял ее и руками, и водой, прижал к себе, нежно поглаживая по плечам, Цирцея не сдержала тихого страстного стона. — Я могу все, что ты пожелаешь. М-м, тебе правда нужен тут хитон, а? Хочу чувствовать тебя ближе, — низкий голос отзывался в недрах ее души, как какая-то магия, заставляя… нет, он не заставлял, никогда не заставлял. Он манил, очаровывал, затягивал на глубину своей силой — и Цирцея не боялась этой глубины. Не испугалась даже тогда, когда несколько щупалец осторожно обвили бедра, не поднимаясь, однако, высоко. Цирцея пару секунд смотрела на Посейдона: восхищённый, помутневший от желания взгляд, темные, струящиеся по плечам волосы, сильное руки, держащие так трепетно и крепко, мощь океана, незримо и постоянно присутствующая рядом. Он не ломал щиты Цирцеи — он по капле, словно вода, просачивался внутрь, подтачивая волю. Цирцея и сама не знала, в какой момент стала ему доверять. Ещё недавно она бы не помыслила обнажиться перед мужчиной — а теперь резко выдохнула, как перед прыжком с обрыва, и расстегнула фибулы, позволив хитону сползти с плеч. — Только нежно, ладно? — попросила она, уже зная, что Посейдон не обидит, прошлась ладонями по плечам и груди, сама потянулась за поцелуем — и бог ответил бережно и успокаивающе, с бесконечной лаской стал гладить ее спину руками и водяными щупальцами. — Все хорошо, я буду нежен, — пообещал он и притянул ближе, восторженно выдохнул от соприкосновения обнаженных тел. Его член от этого снова начал твердеть. — Ты прекрасна, ты знаешь это? Совершенно невероятная, — прошептал Посейдон прямо в губы прежде чем снова жадно поцеловать. От откровенных прикосновений и ласковых комплиментов Цирцея раскраснелась, и ее сила лёгким жаром плеснула вокруг. Цирцея прижалась к Посейдону, запустила руки ему в волосы и чуть потерлась о его торс. — Это только рядом с тобой, — призналась Цирцея, чувствуя себя расплавленным воском в надёжных руках. — Я не боюсь… И мне так хорошо. — Я хочу чтобы тебе было ещё лучше, — шепнул Посейдон и водяные щупальца мягко обвили ее бедра, забрались под спущенный хитон. — Поверь мне, тебе понравится, — ласки стали интенсивнее, пока щупальца оставляли лёгкие, чуть прохладные «поцелуи» на разгоряченной коже, поднимаясь все выше. Цирцея по привычке напряглась и замерла. Прошлое стиснуло горло, требуя прекратить, бежать, пока не поздно. — Это, — Цирцея тяжело сглотнула, — слишком, — она кончиками пальцев очертила лицо Посейдона, глубоко вздохнула и сказала больше для себя. — Ты же не сделаешь мне больно или плохо, — «Прочь, воспоминания, прочь!» — Продолжай так же, — решила Цирцея. — Мне нужно время, чтобы расслабиться, ладно? — и назло прошлому подставилась под небывало нежные касания воды, пусть напряжение и не ушло до конца. Посейдон улыбнулся ласково и немного грустно: — Конечно, не сделаю, — он мягко поймал губами ее пальцы и поцеловал. — Я хочу, чтобы тебе было хорошо и только хорошо. Ты можешь остановить меня в любой момент или направить, как тебе будет угодно. Посейдон снова стиснул ее в желанных объятьях и страстно поцеловал, успокаивающе поглаживая по спине. Цирцея лишь потрясённо улыбнулась на его жест, ощущая, как щупальца нежно «вылизывают» внутреннюю поверхность бедер, почти не касаясь между ног там, где было особенно жарко. Дыхание сбилось, с губ срывались тихие страстные стоны. — Мне хорошо, — выдохнула Цирцея. — Продолжай, я пытаюсь расслабиться и хочу этого, — она смущённо прикусила губу и скользнула руками по бокам Посейдона. — И дай я тебя ногами обниму. Хочу ближе, — она жаждала окунуться в страсть целиком, почувствовать все, о чем другие говорили. Пусть все прошлое останется за спиной, а страх сгорит в ее пламени. Посейдон улыбнулся, явно разделяя ее желание, и с лёгкостью приподнял ее за талию поверх хитона, позволив обвить себя ногами, усадил почти у самого члена и лукаво на нее взглянул. — Вот так? Или ещё ближе? М-м, какой вид, — он жадно скользнул глазами по фигуре Цирцеи — она вспыхнула от смущения, скрестив ноги за его спиной. Посейдон мягко обхватил грудь ладонями и нежно погладил соски, не переставая ласкать бедра. — Так, — Цирцея застонала и подалась грудью навстречу. В ней боролись два стремления: слиться с Посейдоном в одно целое, пройти весь путь до конца и сбежать, спастись от падения в бездну. «В океан, — поправила себя Цирцея. — Падать в океан не больно. Приятно до умопомрачения». — Можешь меня совсем в воду завернуть, — она обняла Посейдона за шею, вновь зарылась в великолепные волосы, второй рукой провела по затвердевшему члену, наслаждаясь мягкими присосками. Посейдон издал лёгкий смешок: — Тогда тебе понадобятся жабры. Правда, хочешь больше? — он втянул ее в глубокий поцелуй и выпустил ещё больше щупалец, которые опутали Цирцею нежной сетью. Она закрыла глаза, отдаваясь умелой ласке. Жадные касания губ. Прохладные прикосновения воды и рук к шее, животу, талии. Цирцея выгнулась, желая почувствовать больше. Но стоило тонкой струйке слегка коснуться ее между ног, Цирцея отшатнулась, словно от удара, руки будто сами попытались прикрыть все. Посейдон остановился и убрал водяные щупальца с ног. Сразу стало пусто и очень обидно. Цирцея часто заморгала, стараясь вернуть контроль над телом. Неужели она никогда не сможет свободно жить, не будучи скованной прошлой болью? Неужели она испортит даже их бережные отношения, необходимые, как вода? — Прости, — она виновато взглянула на Посейдона. — Я знаю, что сама хотела… Я и сейчас хочу большего. Я не думала, что это так глубоко во мне, — Цирцея судорожно вздохнула, коснулась пальцами губ и поежилась. Она помнила, как было плохо. Она чувствовала, что ей может быть хорошо. Это противоречие убивало. — Если ты позволишь, — «лишь бы ему не надоело со мной возиться!» — Дай я сама прижмусь, вдруг так будет проще? — Цирцея робко придвинулась обратно и потянулась к губам Посейдона. — Только не отпускай. Лишиться его нежности сейчас казалось невыносимой мукой. К счастью, ответное касание губ было по-прежнему ласковым, а руки успокаивающе скользнули по спине. — Мы можем не продолжать до конца, если ты не готова, — чуть печально улыбнулся Посейдон, описывая большими пальцами круги по ее плечам. — Мне нравится и просто тебя ласкать. Он позволил Цирцее самой сесть, как ей удобнее, — и она прижалась к Посейдону грудью, а животом коснулась его напряженного члена, ощущая, как возбуждение вновь дурманит разум. Цирцея чуть потерлась — и рваный выдох бога подсказал, что она на правильном пути, и даже ее минутный страх ничего не значит. — Все хорошо, — Цирцея поймала страстный взгляд горящих голубых глаз. — Я хочу быть с тобой во всех смыслах. Я хочу чувствовать, как никогда раньше. Ты, — она замялась и явно покраснела, но желание получить удовольствие, вопреки всему, упрямо овладело ей, — верни воду туда. И просто продолжай, — она смущенно улыбнулась, ощущая, как собственная влага все еще остается на бедрах. — Ты же почувствовал, как я хочу тебя. Посейдон внимательно посмотрел на нее, прежде чем щупальца вновь аккуратно коснулись ее ног и поползли выше. Цирцея восхищенно вдохнула от этих прикосновений и поерзала, чтобы унять — или распалить? — вновь разгорающийся внутри жар. — Как пожелаешь, — Посейдон сжал ее в объятьях и простонал, когда она задела член. — Но не считай себя обязанной делать что-то, что ещё не можешь. Я не хочу тебя ранить, даже случайно. Нежность, страсть, трепет переплелись в Цирцее, и ей показалось, что она сейчас взлетит от наслаждения. Все было словно в прекрасном сне. Цирцея и не мечтала о такой внимательности, таком терпении и таком счастье. Она с удовольствием отдалась жаркому поцелую, ловя губами тяжелое дыхание Посейдона, и больше не вздрогнула, когда вода осторожно коснулась оголенной кожи между ног. — Знаешь, ты удивительный, — Цирцея улыбнулась, вкладывая всю теплоту, что испытывала. — Я не чувствую себя обязанной. С тобой я хочу этого, хотя думала, что никогда больше не смогу. С тобой это не унизительно, а так легко и хорошо. Она прикрыла глаза и расслабилась от движений рук и водяных щупалец. — Ты не представляешь, как я рад это слышать, — от Посейдона волнами расходилось довольство, помогая дойти до предела, он заурчал, лаская этим звуком не тело, но словно саму душу. — Уже и не думал, что мы откажемся в одной постели, хотя всегда надеялся. Давай, позволь мне тоже доставить тебе удовольствие. Посейдон немного усилил приятный напор, и Цирцея легла на него всем телом, сжала ноги за спиной и прижалась к члену, медленно скользнула вверх и вниз, присоски мягко задели кожу, а тонкий кончик дернулся, будто стремился проникнуть внутрь. От этого дрожь прошла по телу, Цирцея застонала и откровенно потерлась о член, отчего Посейдон тихо утробно рыкнул, подаваясь навстречу, опутал водяной сетью, касаясь везде. Цирцея обвила руками его шею, зарылась в волосы, не переставая двигаться. — Посейдон, — шепнула она на пике наслаждения — и ее мышцы напряглись, Цирцея сжалась, сотрясаясь от небывалого, острого удовольствия, растекающегося внутри. Посейдон тоже кончил и прижал ее ближе, расслабленно гладя по спине. Цирцея удовлетворённо обмякла в руках Посейдона и его силе. Хотелось застыть так навечно, ловя отголоски пылающей страсти. Она посмотрела на бога с восхищением и удивлением: не знала даже, что способна чувствовать так глубоко и ярко. — Это, — Цирцея неверяще улыбнулась, — восхитительно, — она вдохнула запах морской свежести и нежно поцеловала Посейдона. — Ты восхитительный. Посейдон острозубо улыбнулся в ответ. — Надеюсь, тебе понравилось, потому что мне — очень. Ты просто невероятная. И не хочу тебя пугать, но к такому можно и пристраститься, — он ласково заправил выбившуюся прядь Цирцее за ухо и мягко коснулся губами ее губ. — Спасибо. Улыбка Цирцеи несла в себе нотки грусти: это не он ее должен был благодарить. — Мне не просто понравилось, мне, — она прерывисто вздохнула. Слов не хватало, чтобы описать теснившиеся в груди чувства. — Это было волшебно, — Цирцея положила голову ему на грудь, готовая в любой момент встать, когда ему надоест. Не останется же он теперь, раз получил, что хотел? — Кажется, я уже, — «пристрастилась» еще слабо сказано. — Хотелось бы как-нибудь повторить. Ты же зайдешь еще? — со скрытой надеждой уточнила Цирцея. Вода облизнула ноги и живот, смывая следы взаимного наслаждения, а Посейдон собственническим жестом обнял ее за голые плечи. — Да я и сейчас ещё не ухожу, если не прогонишь, — нежно усмехнулся он, перебирая волосы Цирцеи. — И повторить буду только рад, но тебе бы отдохнуть все же, — он наколдовал одеяло и укутал их обоих, не выпуская ее из рук. — Ты же не думаешь, что я к тебе приходил только ради этого, а? Ты мне дорога и без постельных радостей, — твердо, без тени сомнений сказал Посейдон. — А уж с ними, — он прижал Цирцею к себе ближе и ласково поцеловал в висок, — все становится только лучше. Конечно, приду, и не раз. Цирцея счастливо улыбнулась, чувствуя себя в безопасности, под защитой самой мощной и древней стихии. Рядом с ним не было ни страха, ни боли. Падать в океан — прекрасно. — Не прогоняю, разумеется, — поспешно произнесла она и смущенно оправдалась. — Я просто не верю, что это на самом деле. Ты мне тоже стал очень дорог, — Цирцея поцеловала Посейдона в шею, а в голове билось бесконечное «люблю». — Хочу быть с тобой, — вместо этого призналась она. — Тогда ты моя. Навсегда, — пообещал Посейдон. И Цирцея ему безоговорочно поверила.